Джеффри Фарнол – Сокровища Черного Бартлеми (страница 12)
– Тогда, если я освобожу тебя, приятель, ты поклянешься быть моим верным другом? Ну так как – да или нет?
– Нет! – сказал я. – Скверное это дело – вступать в уговор с человеком, который, того и гляди, умрет. Нет.
– Зачем же тогда все это, – со вздохом проговорил он, – и горящая скирда, и проломленная голова Джона Ферди, церковного сторожа, я весь взмок от пота, и все это – увы! – напрасно, потому что тебе хочется остаться в кандалах.
– Дай мне только глоток воды, – попросил я.
– Воды нет ни капли! – сказал он, вертя ключ на пальце перед самым моим носом. – И представь, нет даже кружки доброго пенящегося кентского эля… такого темного эля…
– Ах ты, негодяй! – выдохнул я сквозь пересохшие губы. – Я еще отомщу за эти мучения… я буду жить!
– Человеческие законы, – сказал он, – пустая штука, человеческая сила тоже, а что касается мести, приятель, то как она может быть для тебя важнее, чем богатство?
Тут он помолчал, и поскольку я не отвечал, то он продолжил:
– Ну вот, прежде ты был такой могучий и сильный, настоящий сорвиголова; и что теперь? А теперь ты висишь вот так, беспомощный, жалкий глупец, и умираешь от жажды… Так ведь?
Тут я снова застонал.
– Да к тому же еще и воняешь! – произнес он, зажимая нос.
Тут я выругался, правда несильно, и он подошел на шаг ближе.
– Говорят, леди Брэндон и ее галантный кавалер, сэр Руперт Деринг, – это его ты сбросил с лошади – собираются прийти и взглянуть на тебя; для тебя это, конечно, позор, зато вот будет зрелище! Чтоб мне провалиться!
Тут мною овладела внезапная ярость, и я начал отчаянно пытаться освободиться, так что дьявольское приспособление, к которому я был привязан, закачалось и затрещало; но все мои усилия были напрасными, и я снова бессильно повис, израненный и задыхающийся, а Пенфезер все вертел ключ вокруг пальца, а потом, вздохнув, проговорил:
– Не надоело тебе, приятель, быть связанным? Скажи только слово, и я освобожу тебя, отведу в надежное убежище и угощу отменным элем. Можешь не сомневаться.
– Вот что, – простонал я, – дай мне только до завтрашнего дня покончить с моим делом, и тогда я твой!
– Решено! – ответил он и тотчас же вставил ключ в замок; но едва успел он освободить мне шею, как вдруг негромко выругался. – Спокойно, приятель! – прибавил он успокаивающе. – Потерпи еще немного… вон возвращается этот здоровый балбес, так что я сделаю вид, будто поношу тут тебя последними словами, пока он не уйдет.
Что он тотчас же и принялся делать, называя меня «презренным негодяем» и другими подобными словами. И, подняв голову, я увидел все того же длинного верзилу, главного моего мучителя, который направлялся в нашу сторону по лужайке.
– Всего-то скирда у Фармера Дарелла загорелась, – сообщил он Пенфезеру, – а я сказал: ну и пусть горит, Фармер Дарелл не мой друг. Пойду-ка лучше поразвлекусь немного с этим вот бродягой.
И он наклонился, чтобы поискать, чем можно запустить в меня; а я поднатужился, колодка у меня на шее поддалась, и прежде, чем верзила успел что-либо понять, я быстро подкрался к нему. Он был сбит с толку таким неожиданным нападением, а я, прыгнув на него, повалил его на спину и придавил коленями, сжав пальцами его горло. И так я душил его (и надо сказать, не без удовольствия), пока Пенфезер не схватил меня за руку.
– Бог ты мой! – вскричал он. – Ты что, хочешь задушить насмерть этого дурня?
– Именно этого я хочу!
– И чтоб тебя из-за него вздернули?
– Нет, вряд ли он этого заслуживает.
– Тогда, черт побери, отпусти его глотку!
Я разжал руки и, не обращая внимания на его слабое сопротивление, потащил по траве.
– Ну, что теперь, приятель? – спросил Пенфезер. – Теперь-то что, чтоб мне провалиться?
– Сейчас увидишь!
Я подтащил верзилу к позорному столбу и там приковал его вместо себя, а потом вырвал у Пенфезера ключ и запер замок. Проделав все это, я пнул его пару раз, а потом, подобрав дохлую кошку, повесил ее ему на шею; потом я выбросил ключ в пруд и, повернувшись, направился прочь, оставив его, стонущего, висеть там.
Глава 7
Как я узнал о сокровищах Черного Бартлеми
Покинув деревню, я почувствовал, как меня снова охватила тошнота и головокружение, я спотыкался и почти падал, а Пенфезер поддерживал меня, подставляя плечо. Только так и удавалось мне кое-как передвигаться, а он не давал мне даже остановиться, чтобы передохнуть (несмотря на мою слабость), пока наконец, идя вдоль ручья, он не привел меня под зеленый уединенный свод леса.
Тут я припал к ручью и принялся пересохшими, потрескавшимися губами втягивать прохладную, сладкую воду; и пил, пока Пенфезер не остановил меня, иначе я мог навредить себе. Силы постепенно возвращались ко мне, я промыл раны (которые хотя и причиняли мне сильную боль, но, к счастью, были немногочисленными) и принялся чистить, как мог, свое испачканное платье.
– Ну все, теперь-то мы товарищи! – произнес Пенфезер, сидя рядом и наблюдая за мной.
– Да… с завтрашнего дня.
– Думаешь, тебе удастся отомстить, приятель?
При этих словах я повернулся к нему и сжал кулаки.
– Погоди ты, тише едешь – дальше будешь, – проговорил он, даже не пошевелившись.
– И если из-за своего безрассудного желания отомстить ты впадешь в грех, то твой товарищ Адам Пенфезер снова придет к тебе на выручку. Так что суши весла!
– Так, значит, это ты поджег скирду?
– А кто же еще?
– Я слышал, за это вешают!
– А что, если человеку непременно надо пойти на риск ради товарища? А?
– Тогда я твой должник, Адам Пенфезер!
– Нет, – возразил он, – между товарищами из Братства не может быть никаких долгов, между ними все честно, все поровну!
И с этими словами он вытащил кошелек и вытряхнул из него все, что там было, на траву, прямо между нами, так что образовалась куча монет; потом поделил ее на две равные части и придвинул горку серебряных и медных монет ко мне.
– Что это? – спросил я.
– Все поровну, друг!
– До завтра я тебе не друг!
– Ага! – сказал он, пощипывая подбородок. – Опять за свое!
– Забери деньги, я их еще не заслужил! – тихо проговорил я.
– Черт возьми! А ты, оказывается, гордый! – сказал он. – Гордость пустая штука, а месть и более того. Господи, приятель, несмотря на твои лохмотья, сразу видно, что ты из знати… голубая кровь, благородное происхождение,
– Придержи язык! – сказал я, нахмурясь.
– То, что я сказал, ясно как божий день, – спокойно продолжал он. – Что касается меня, то я всего лишь простой, незнатный человек, и мне нет дела до какой-то там мести, и у меня нет ни капли гордости относительно собственной персоны. Вот что я тебе скажу – забудь ты про эту месть… просто вышвырни ее за борт, приятель, и тебе станет легче; да поищи чего-нибудь более полезного, золота например. Я слышал, это нужная штука, золото… Ну, как, с местью покончено?
– Нет! – сказал я, нахмурясь. – Нет, нет и еще раз нет. Ни за какие сокровища Бартлеми!
– Ага! – вкрадчиво произнес он. – Значит, ты все-таки слышал о них?
– Я слышал о них от моряка прошлой ночью в пещере.
– Как? – удивился он, острым взглядом окидывая окрестности. – Моряк? Здесь?
– Да, здесь, будь я проклят! – воскликнул я. – Эта местность просто кишит моряками!
– Ты так считаешь? И как он выглядел?
– Пришлый бродяга, который пел странную песню.
– А-а! – сказал Пенфезер, прищурив глаза. – Песню, говоришь? Странную? А какую?
– Вся она была про мертвецов и про убийства.
– А помнишь ли ты, приятель, хоть строчку из нее?
– Да. Слова у нее были примерно такие: