Джеффри Дивер – Твоя тень (страница 89)
Боулинг наклонился и быстро, но крепко поцеловал Кэтрин.
В этот миг у нее зазвонил телефон.
«Ну конечно! – Она бросила взгляд на экран и подумала не без иронии: – Ни раньше, ни позже! Майкл О’Нил объявился!»
– Надо ответить?
– Перезвоню потом.
– Народу тьма-тьмущая! – между тем воскликнул Джонатан Боулинг, выглядывая в зал. – Пока ехал сюда, послушал один альбом Кейли – теперь не терпится посмотреть на нее вживую!
– Тут такое дело… в общем, концерт могут отменить, – сказала Кэтрин и поведала о ссоре Бишопа и Кейли.
– Да ладно! Неужто вот так возьмут и отменят концерт, когда тут уже полный зал народу набился?
– Похоже на то.
Группа Кейли, техники, сессионные музыканты и детский хор – все стояли в неловком томительном ожидании и вертели головами в поисках виновницы этого сборища. Их охватывал все больший ужас. Они прекрасно понимали, что если певица ушла, то концерта не будет. Кейли Таун была не из числа эстрадных див, играющих на публику и ждущих, пока их мольбами уговорят вернуться на сцену. Кэтрин вспомнилась строчка из одной из самых ранних ее песен: «Ушла навек и не жалею ни о чем».
Бишоп Таун стоял в сторонке, то и дело вытирая ладони о широкие брюки. До начала оставалось пять минут. Зрители пока еще ни о чем не подозревали.
«Узнав, что концерта не будет, они устроят настоящий бунт, – подумала Кэтрин, – и отдуваться придется Бишопу».
Дэнс снова обнаружила себя в медвежьих объятиях Боулинга. Она посмотрела на его красивое мужественное лицо, перевела взгляд на редеющие темно-русые волосы, а затем на твердо очерченный подбородок. Внутри словно бы сжалась стальная пружина, и на ум вдруг пришла жестокая мысль.
«Лучше бы он, конечно, исчез навсегда. Так расставаться проще всего, – подумала Кэтрин, вспоминая, как исчез из ее жизни муж. – Но что же поделать! Пойдем каждый своей дорогой. Здоровые, любящие друг друга, но порознь. Может, в будущем и получится что-нибудь? По крайней мере, он мне не изменял. Надо каким-то образом сделать так, чтобы Джон остался другом для детей. Хорошо, что мы с ним все-таки не съехались!»
– Держи-ка. Тайно протащил! – Боулинг оторвал ее от невеселых размышлений и вручил стаканчик «Старбакс», из которого отчетливо пахло вином. Джон знал: Кэтрин предпочитает красное. А еще сам он когда-то работал барменом, так что в его выборе сомневаться не приходилось. И в самом деле, сделав глоток, Дэнс сразу узнала напиток из винограда сорта «мальбек». Одно из открытий, совершенных в ходе их недавних вылазок на дегустации в Монтерее и Кармеле.
«Да уж… те вечера были что надо! – подумала Кэтрин и строго-настрого приказала себе не рыдать. – Решил уехать, пускай валит на здоровье – никаких полумер не будет!»
– Кэтрин, все хорошо?
– Да, просто вымоталась с этим делом.
– Я так переживал, что мы никак не можем созвониться.
«Хватит уже! – воскликнула она с немой яростью. – Не мешай мне ненавидеть тебя!»
Джон Боулинг, почувствовав напряжение собеседницы, отпустил ее руку и отступил на шаг.
Однако это проявление эмпатии только еще больше разозлило Кэтрин.
Она заметила, что Джон наконец-таки решился перейти к серьезному разговору: язык тела выдал его намерения.
«Если поначалу он и оттягивал этот неловкий момент шутками-прибаутками, то теперь от этой идеи, похоже, пришлось отказаться, – анализировала Дэнс поведение Боулинга. – Все мужчины одинаковые! То балагурят – слова серьезного клещами не вытянешь, а то вдруг вываливают все разом, да еще в самый неподходящий момент».
– Я тут кое о чем хотел с тобой потолковать…
«О боже…. Как же я ненавижу этот нарочито игривый тон!» – подумала Дэнс и отхлебнула вина. Сделала здоровенный такой глоток.
– Возможно, мои слова покажутся тебе немного странными, но…
«Святые приставы-исполнители! Помогите уже Джонатану Боулингу толкнуть свою речь, ну а потом я с чистой совестью вернусь к детям, собакам и гостям из Нью-Йорка… и к подруге, у которой теперь будет на тридцать пять тысяч преследователей больше».
– Прости, милая, я что-то нервничаю.
– Джон, ну что ты, – произнесла Дэнс и, к своему удивлению, обнаружила, что говорит с ним очень ласково, – продолжай, пожалуйста.
– Я помню, мы договаривались, что при детях спать вместе не будем… по этой же самой причине мы особо и не путешествовали… Ну и я… – Джон, вдруг осознав, что хватит уже ходить вокруг да около, взял и выложил все начистоту. – В общем, я подумал, что было бы классно отправиться всем вместе в путешествие, – произнес он, отвел глаза в сторону и прибавил: – Мне предложили поработать две недели в Сан-Диего. Компания предоставит мне дом на берегу океана, в северо-западном районе Ла-Хойя. Проработав на них пару недель, я смогу оставаться в арендованном доме до конца месяца. Вот я и подумал: почему бы нам всем не поехать? Посмотрим Хёрст-Касл, сводим детей в Леголенд и в Диснейленд. Я тоже, кстати, не прочь там побывать… Не в Леголенде, конечно же, а в Диснейленде. Ну так что думаешь? Скатаемся вчетвером на недельку в Сан-Диего?
– На недельку?
– Ладно-ладно, – поморщился Боулинг. – Понимаю, тебе не вырваться… Особенно после этого отпуска. Но если бы тебе удалось хоть на несколько дней отпроситься, а? Там целых четыре спальни, так что у каждого будет своя комната. Мы с тобой тоже станем жить раздельно. Мне кажется, для нас это станет прогрессом. Я имею в виду, что путешествовать всем вместе – вместе с детьми – большой шаг для достижения взаимопонимания.
– На недельку? – Дэнс вдруг осознала, что ее пластинку заело.
«Он, наверное, уже решил, что я идиотка! – подумала Кэтрин. – Заладила одно и то же! Боже, ну я и дура… Никуда Боулинг и не думал переезжать! По крайней мере, навсегда! А мама, как всегда, в своем репертуаре! Слышит звон, да не знает, где он!»
От Джона не укрылась нерешительность Кэтрин, но тем не менее он не оставлял попыток уговорить ее.
– Ладно, если неделя – это много, тогда, может, прилетишь с детьми на несколько дней? Нет, конечно, я не против, если ты прилетишь одна… Но эта поездка – отличная возможность попробовать сплотиться. Семейные каникулы, понимаешь?
«Семейные каникулы, – словно бы на вкус попробовала эти слова Кэтрин. – А что, звучит неплохо! Только не надо раньше времени строить воздушные замки!» – предостерегла она себя.
– Я… – начал было Джон, но она вдруг крепко обняла его. Он испуганно отшатнулся. – Эй, ты чего?
Кэтрин переполняли противоречивые чувства: радость (их отношения с Джоном не летят в тартарары) и стыд (как это ее, сотрудницу бюро расследований, так легко ввели в заблуждение?!).
Дэнс звонко поцеловала Боулинга.
– Конечно-конечно! Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я просто в восторге от твоей идеи! – воскликнула она. – Но можно я все-таки попрошу тебя кое о чем?
– Разумеется, валяй.
– Если хочешь, мы будем спать в раздельных комнатах. Но когда дети уснут… Ты согласен? – шепнула Кэтрин.
– Ну конечно согласен.
Дэнс еще раз чмокнула Боулинга. Раздался сигнал. На телефон Кэтрин пришло сообщение:
Документы подписали. Разведен. Приятного вечера. Надеюсь, скоро свидимся…
«Милый Майкл! – подумала Кэтрин. – Такой верный, надежный друг! Что бы я без него делала?»
Телефон вновь пискнул. Она глянула на экран.
XO, Майкл.
Дэнс отправила мобильник в карман и крепко взяла за руку Боулинга.
– Что-то случилось? – насторожился тот.
– Нет, – отозвалась Кэтрин. – Все в полном порядке.
Переваливаясь с одной ноги на другую, к ним подошел Бишоп. Помолчал пару секунд, а затем прохрипел, обращаясь к Кэтрин и совершенно не замечая ее спутника:
– Кажется, это конец. – Он с трудом перевел дыхание. – В такие минуты я жалею, что бросил пить. Ну да ладно. Похоже, настало время пойти и разворошить это осиное гнездо.
И Бишоп Таун побрел на сцену.
Грянули аплодисменты. Увидев Тауна, зрители заулюлюкали: еще бы, легендарный Мистер Кантри – собственной персоной! – пожаловал на сцену, чтобы объявить выступление своей невероятно талантливой дочери.
Бишоп помахал рукой, салютуя собравшейся толпе.
Дэнс и Боулинг переместились к краю сцены и во все глаза уставились на Тауна.
В ярких лучах прожекторов Бишоп выглядел каким-то незначительным, старым и больным человеком. От ослепительного света он зажмурился на миг, а затем подошел к включенному микрофону.
Дэнс показалось, будто на лице Тауна промелькнуло удивление, когда он увидел, сколько людей пришло послушать его дочь.
«Ну не мог же он не знать, что все билеты распроданы!» – подумала Кэтрин.
– Вечер добрый всем. Я… – прохрипел Бишоп, и голос его сорвался. – Можете не сомневаться, я благодарен всем и каждому за поддержку.
Дэнс уже давно подметила, что южный акцент появлялся у Бишопа, лишь только когда он пел. В простой же беседе в его речах слышался аппалачское гортанное «р».
И вновь крики, свист, хлопки.