Джеффри Дивер – Твоя тень (страница 88)
– Я ни в коем случае не хотел никого обидеть, – дал задний ход Арт Франческо и примирительно протянул певице руку. – Хотел лишь сказать, что вскоре ты окажешься на вершине музыкального олимпа. Жаль, конечно, что наше сотрудничество началось с разногласий. Предлагаю срочно это исправить.
С этими словами он потряс протянутой рукой, но Кейли даже не взглянула на нее.
Бишоп, заметив перепалку, поморщился и неспешно подошел к ним:
– В чем дело, Арти? Что за шум?
– Бишоп, прости, старина, я никак не думал, что Кейли не в курсе.
– Ага, не в курсе, – подтвердил отец хриплым голосом и уставился мимо Франческо на сцену. – Не до того, знаешь ли, нам сегодня было.
Как Дэнс того и ожидала, в следующее мгновение Бишоп попросил Арти оставить их с дочерью наедине.
– Разумеется, как скажешь, – отозвался Франческо и отошел в сторонку.
Кейли тут же набросилась на отца:
– Как ты мог? Я же заверила Барри, что мы и словом не перемолвились с «Джей-Би-Ти»! Я обещала ему, что все будет по-прежнему!
– Кей-Ти, – вкрадчиво просипел Бишоп, – Барри – пережиток прошлого. Мир Барри Зиглера и всех этих звукозаписывающих компаний рухнул как карточный домик. Все это осталось в прошлом.
– Но ведь Барри предан нам! Что бы ни случилось, он всегда рядом! Только благодаря ему я получила все свои платиновые диски!
– Пройдет пара лет, и эти платиновые диски можно будет выкинуть на помойку. Наступает совершенно другая эпоха. Люди перестанут покупать музыку, но они будут платить за ее трансляцию через кабельное телевидение и Интернет. Это касается и альбомов, и концертов. Вся музыкальная индустрия изменится до неузнаваемости. У руля будут стоять крупные компании: авиаперевозчики и рекламные агентства. И права на всю музыку будут принадлежать именно им! Вот какой все это примет оборот! Мы сейчас стоим на пороге новой эры!
– Ба! Вот это, папочка, ты и речь толкнул! Долго репетировал? – сощурившись, с вызовом спросила Кейли. Кэтрин еще ни разу не видела, чтобы ее подруга так разъярилась во время разговора с отцом. Певица между тем дерзко хохотнула и продолжила: – Неужели ты думаешь, будто я поверю в эту сказку? Все это делается для меня? Да не смеши! На самом деле ты задумал все это исключительно ради себя!
– В смысле?
– Ты просрал свою карьеру, пропил к чертям собачьим свой голос и окончательно исписался! И какой же выход ты нашел из столь бедственного положения? Ну конечно же: ты замыслил стать великим импресарио! Что там вы порешали с «Джей-Би-Ти»? Какой слоган придумали? «Встречайте… дочь великого Бишопа Тауна», наверное?
– Кей-Ти, прекращай! Это просто…
– А как же Барри? Он теперь лапу будет сосать?
– Барри? – спросил Бишоп с таким удивлением, будто и думать забыл о существовании этого человека. – Ну, он либо подстроится под новые веяния времени, либо ему придется менять профиль и работать в другой индустрии. Кстати говоря, Арти наверняка сможет подыскать ему местечко в «Джей-Би-Ти». Продюсеров-то еще никто не отменял!
– Вот, значит, как? Либо-либо? Так-то ты ценишь своих друзей? Так ты рассуждал и в моем случае, да? Когда заставил меня отказаться от… – На этих словах Кейли вдруг умолкла, но Дэнс прекрасно поняла, на что намекает подруга.
«Самое главное, – подумала Кэтрин, оценивая поведение Кейли, – что сейчас развивать эту тему она точно не будет».
– Я слишком от многого отказалась, чтобы ты мог оставаться на плаву в музыкальной индустрии и тешить свое эго! – выкрикнула Кейли, крутанулась на пятках и направилась прочь.
– Кей-Ти! – крикнул Бишоп. Она застыла на месте. – Обожди-ка минуточку! Не кипятись!
Певица обернулась и окинула отца вызывающе-пренебрежительным взглядом. Бишоп подошел к дочери, но меньше всего он сейчас походил на разгневанного отца. Не обращая внимания на зевак, он заговорил с Кейли на равных.
– Выслушай меня, пожалуйста. Хочешь правду? Я скажу тебе правду, – бормотал Бишоп. – Только не веди себя как капризная девчонка. Сейчас ты поймешь, как многого ты еще в жизни не понимаешь. Да, я попросил и Сью, и конгрессмена Дэвиса отговорить тебя от отмены концерта. Да, я обстряпал дело с «Джей-Би-Ти» у тебя за спиной. Но сделал я все это не для себя. И не для тебя. А знаешь ради кого?
– Ну давай, удиви меня! – огрызнулась Кейли.
– Да ради них! – Бишоп махнул рукой в сторону зрительного зала. – Кей-Ти, я сделал это для них. Твои слушатели, вот кто имеет значение. Они и только они.
– О чем, черт возьми, ты тут болтаешь?
– Кей-Ти, такие одаренные люди, как ты, рождаются раз в сто лет – ну от силы два. Сочетание твоих талантов – большая удача. Твой голос, твоя манера исполнения! А уж мелодии и слова, что приходят тебе в голову! Ты не представляешь, какая это редкость! Но что самое главное, твои песни невероятно важны для слушателей.
Кей-Ти, разве ты не знаешь, что в наши дни нет ничего важнее музыки? – смягчившимся голосом продолжал Бишоп. – Ни священники, ни политики, ни ведущие новостей по этому чертову ящику не могут дать нам ответов. Все они обманщики. И лишь музыка не врет. Только музыка способна говорить правду. Думаешь, иначе стал бы весь мир затыкать себе уши наушниками? Стал бы весь мир изо дня в день слушать песни? Правильно, музыка нужна людям как воздух! А музыке нужны такие, как ты, Кей-Ти. Люди жаждут услышать ответы в твоих песнях. Люди желают слушать твои песни и забывать обо всем на свете. Они хотят знать, что не только им в этой жизни приходится несладко и что за черной полосой обязательно последует белая. Кей-Ти, ты заставляешь слушателей улыбаться и вселяешь в их сердца надежду.
Разве я принуждаю тебя писать песни? – продолжал Бишоп. – Нет! Ты делаешь это сама. Я лишь направляю тебя в нужное русло. Ты не можешь этого не делать. Песни придумываются сами собой, правда? Для тебя написать песню проще пареной репы! Ну-ка, скажи мне, сколько песен ты накропала за последние пару дней? Бьюсь об заклад, штук десять, не меньше!
Кейли сморгнула, и Дэнс отметила про себя, что отец, похоже, попал прямо в яблочко.
– Дорогая моя, это редкий дар, – увещевал Бишоп с горькой усмешкой. – Именно поэтому я считаю своим долгом твердой рукой направлять тебя. Знаю, тебе это не по душе, но твоя судьба, Кей-Ти, стать тенью для всех и каждого. Ты должна спеть для них. Они нуждаются в тебе. – Бишоп снова обвел рукой полный слушателей зал.
– Похоже, все они будут сегодня вечером сильно разочарованы. Потому что концерт если и состоится, то без моего участия! – С этими словами Кейли развернулась и ушла.
Два десятка людей за кулисами молча уставились на Тауна, который, умолчав о сделке с «Джей-Би-Ти», определенно дал маху – да еще какого! Как ни странно, но Дэнс прониклась речами Бишопа и искренне ему сочувствовала. Отец Кейли как-то вдруг враз состарился и сник.
«Вот бедняга, хотя и Кейли, конечно, тоже можно понять», – подумала Кэтрин.
Однако уже в следующее мгновение ей стало не до размышлений о судьбах семейства Таун.
За спиной раздался знакомый голос:
– Салют!
Дэнс медленно обернулась, заранее зная, кого увидит: так с ней здоровался лишь один-единственный человек.
Перед ней стоял Джон Боулинг собственной персоной: такой же милый и непринужденный, как и его приветствие.
«И обаятельный, как и прежде. Но об этом теперь лучше не вспоминать».
Дэнс уставилась на Боулинга непонимающим взглядом. Удивленный ее безучастностью, Джон списал все на драму, разыгравшуюся перед самым его появлением.
«Как же тут не загрустить, когда кругом столько мрачных лиц!» – подумал он и обнял Кэтрин.
А та невольно прижалась к нему в ответ. Кэтрин помаленьку оправилась от удивления, и теперь ее все сильнее охватывал страх: неизбежность предстоящего разговора пугала.
«Неужели Боулинг проделал весь этот долгий путь – три часа, – чтобы попрощаться со мною навсегда и объявить, что переезжает в Сан-Диего? – недоумевала Кэтрин. – Не струсил, выходит. Решил быть настоящим мужиком и честно все сказать в лицо…»
Дэнс с горькой иронией подумала, что из последней фразы может получиться неплохая песня: не для альбома Кейли, конечно же, но для аутло-кантри – в самый раз!
– Что, не ожидала? Ты так изумилась, когда увидела меня! – Боулинг чуть отстранился, чтобы внимательнее рассмотреть лицо Кэтрин. Затем он скорчил серьезную гримасу, огляделся и спросил: – А любовник твой где? Наверняка ведь контрамарку ему организовала! Мне-то, между прочим, билет пришлось покупать! Не стыдно?
Она засмеялась. Шутки Боулинга всегда веселили Кэтрин, и поэтому сейчас ей от своего смеха стало только горше.
«Сколько же прекрасных мгновений мы пережили вместе!»
Между тем они отошли подальше: в ту часть сцены, где никто не мешал бы им говорить по душам.
– Да что происходит, в конце концов? – озираясь, спросил Боулинг. – Все жутко напряглись, как я посмотрю.
– В двух словах и не расскажешь, – уклончиво ответила Дэнс, хотя видит Бог – так отвечать она не хотела.
Джон внимательно оглядел Кэтрин и произнес:
– С телефоном прямо беда какая-то у нас с тобой вышла. Я работал по десять часов кряду, а тебя, как сказала твоя мама, всю целиком поглотило это расследование. Интересный отпуск у тебя, я смотрю, выдался?
«Моя мать, моя шпионка…»
– И Линкольн с Амелией, говорят, тоже приезжали?
– Без них мы пропали бы, – ответила Кэтрин и вкратце рассказала, как благодаря следам горной породы она догадалась, куда похититель увез Кейли. – Уж слишком Эдвин близко принял к сердцу песню о доме рядом с серебряной шахтой. На этом-то он и прокололся, – подытожила Дэнс. – Так мы его и выследили.