Джеффри Дивер – Твоя тень (страница 55)

«У меня что, глаз дернулся? Или мне показалось?» – услышав про своих детей, испугалась Кэтрин. Но вслух лишь спокойно осведомилась:

– И какое же у вас алиби?

– Я отправился на званый обед в честь поклонника месяца и заблудился. А я так хотел увидеть Кейли – хоть одним глазком! Думал, вдруг посчастливится, и даже услышу издалека ее пение! Но увы! В двенадцать тридцать я все еще блуждал вокруг студенческого городка Калифорнийского университета и пытался выяснить правильное направление…

«Вот так совпадение! Минута в минуту соответствует времени, когда напали на Шери», – скептически подумала Кэтрин.

– Кто-нибудь сможет подтвердить ваши слова?

– Одна бабуля. Живет возле стадиона. Имени не знаю, не представилась. Когда я подошел спросить дорогу, она работала в саду. Оставив меня при входе, старушка ушла в дом за картой. По телевизору как раз заканчивался выпуск дневных новостей.

«Как раз в то время, когда я уворачивалась от пуль! А в итоге меня шандарахнуло по спине осколком огнетушителя!»

– На какой улице живет эта бабуля?

– Не знаю. Весь дом украшен подвесными кашпо. Как там это растение с красными цветочками называется?

– Герань?

– Наверное. По цветам у нас Кейли главная. А я всего лишь любитель, – сказал Эдвин так, будто бы Кейли была его женой. – Ну прям как моя маман! – продолжал он. – Вот уж у кого была садоводческая жилка!

Дэнс вежливо улыбнулась:

– А еще что-нибудь можете припомнить?

– Дом темно-зеленый. Стоит на углу улицы. Ах да! Вместо гаража у дома навес для автомобиля. Эта бабуля была так любезна со мной, что я помог ей перетаскать мешки с семенами газонной травы. Ей за семьдесят, седая – вот вроде бы и все… Ах да! Еще она заядлая кошатница!

– Хорошо, Эдвин, мы проверим эту информацию. – Дэнс сделала пометку в блокноте. – Дадите нам разрешение на обыск своего заднего двора, где вы видели чужака?

– Конечно, конечно!

Не отрываясь от блокнота, она тут же прибавила:

– А на обыск дома?

– Да, – ответил Эдвин, и Кэтрин призадумалась: колебался ли он хоть долю секунды?

«Черт его разберет».

– Вот если бы старший детектив Мэдиган спросил тогда моего разрешения на обыск, я бы не стал препятствовать.

Сказать, блефует собеседник или нет, агент Дэнс затруднялась. А потому, решив проигнорировать последнее его замечание, просто кивнула:

– Мы с полицейскими назначим время и заранее вам сообщим.

«Удалось ли что-нибудь выяснить методом кинесического анализа? Врет он или нет?» – задалась главными для себя вопросами Кэтрин, но ответить не смогла.

Она припомнила свои же собственные слова, которые произнесла на совещании в понедельник: «У Шарпа может оказаться как серьезный невроз, так и пограничное расстройство личности. Не исключен даже и психоз: шизофрения или биполярное расстройство. Сейчас диагноз ему поставить невозможно, но одно ясно наверняка: окружающий мир он воспринимает совсем не так, как мы с вами».

«Вполне возможно, Эдвин не отдает себе отчета в том, что лжет. Если он сам верит во все свои выдумки, – рассуждала Дэнс, – то кинесика тут бессильна, и анализировать его поведение смысла нет.

Вдобавок специфика заключается в том, – продолжала свой внутренний монолог Кэтрин, – что Шарп привык скрывать свои эмоции. Не так-то легко угадать, испытывает Эдвин стресс или нет, – а ведь на этом и строится весь анализ! Под воздействием стресса допрашиваемый, сам того не желая, ведет себя иначе и в итоге выдает себя с головой».

На самом деле кинесика – это целое искусство. И задача специалиста в данном случае вовсе не ограничивается определением того, лжет человек во время допроса или нет. В первую очередь анализу подвергается язык тела свидетеля или подозреваемого. Во вторую – речь: темп, внятность, а также высота голоса. А уже на третьем этапе методом контент-анализа осмысливается сказанное. По иронии судьбы полагаться на искренность сказанного зачастую нельзя: словом запросто можно ввести в заблуждение – как нарочно, так и ненамеренно.

«А уж когда мы имеем дело с весьма неоднозначным персонажем вроде Эдвина Шарпа, остается опираться как раз таки только на смысл сказанного», – заключила Кэтрин. – Но разве сообщил он хоть что-нибудь действительно полезное?» – спросила себя она, и Эдвин, словно бы в ответ на ее немой вопрос, вдруг покачал головой и улыбнулся.

«Господи боже мой, эта чертова улыбка! Да хладнокровному убийце и то проще в глаза смотреть! Все бы отдала, чтобы только стереть с его лица эту ухмылку!» – мысленно воскликнула Дэнс и тут же одернула себя за то, что не совладала с раздражением.

– Вот ты утверждаете, будто я тут самая толковая… Как по-вашему, я прямолинейный человек?

Эдвин подумал с мгновение и ответил:

– Как мне кажется, вы стараетесь изо всех сил казаться таковой.

– Тогда скажу вам следующее… Вот вы же сами видите, что все идет из рук вон плохо. Вам не кажется логичным просто взять и уехать обратно в Сиэтл? Черт с ним, с этим концертом, а? У Кейли впереди еще много выступлений – успеете повидаться.

Кэтрин не теряла надежды расшевелить собеседника и, что называется, вывести на эмоции: услышать о его жизни и планах на будущее – пускай и методом контент-анализа.

Чего она не ожидала от Эдвина, так это смеха. Он изумленно хохотнул:

– Кэтрин, и как вы это себе представляете?

– В смысле?

– Ну вы же слышали песню Кейли «Твоя тень»? – спросил он, и на лице его не дрогнул ни один мускул, выдавший бы в нем убийцу.

– Разумеется, – отозвалась Кэтрин. – Вы еще говорили, что эта песня у Кейли самая-самая из всех когда-либо сочиненных.

Приторная деланая улыбка Шарпа мигом преобразилась. Лицо парня просияло, и он с неподдельным восторгом воскликнул:

– Неужто это она вам рассказала?

Получается, Кейли хоть что-то, да помнила о своем самом преданном поклоннике, а большего Эдвину и не требовалось.

– Вы, наверное, в курсе, – продолжил Шарп, – что «Твоя тень» – очень личная песня.

– Личная?

– Ну конечно! Первый куплет о том, как нелегко иметь столько поклонников, ведь каждый пытается заполучить частичку души своего кумира: «Но души никогда не хватает на всех, дорогою ценою оплачен успех…» Во втором куплете говорится об автомобильной аварии: мать Кейли погибла, когда бедняжке было всего пятнадцать лет. Вы наверняка наслышаны об этой истории. Бишоп сел пьяным за руль.

Таких подробностей Кэтрин не знала и лишь покачала головой.

– После аварии ему пришлось отсидеть за решеткой восемь месяцев. Вернее, аварии посвящен третий куплет… А второй… Ах да! Второй напрямую связан с рекой. Не знаю, что там у Кейли стряслось, могу только догадываться, но, наверное, лет этак в шестнадцать с ней случилось что-то действительно скверное. Нервный срыв, после которого бедняжка попыталась свести счеты с жизнью и утопиться. По крайней мере, так мне думается каждый раз, когда я слышу эти слова.

«Неужели это правда?» – Дэнс впервые столкнулась с подобным толкованием песни.

Дурацкая улыбка Эдвина наконец-то погасла.

– Представляете, каково это? Написать песню, чтобы утешить себя, потому что больше некому это сделать? Ужас!.. – воскликнул он и пристально посмотрел на Кэтрин. – Я получил от Кейли с десяток электронных и несколько рукописных писем, и знаете, что я прочитал между строк? Мольбу о помощи! Кейли нуждается во мне. Отчаянно нуждается! Если не я, то кто? Кто будет приглядывать за ней?

Кристал Стэннинг, Майкл О’Нил и Кэтрин Дэнс вновь собрались в комнате совещаний Объединенного управления шерифа округов Фресно – Мадера. Присутствовал и исполняющий обязанности старшего детектива Деннис Арутян.

Кэтрин Дэнс докладывала, как прошел разговор с Шарпом.

– Признаюсь, прочитать Эдвина с точки зрения кинесики практически невозможно. Либо он совсем не лжет, либо же делает это абсолютно неосознанно. Иными словами – бредит наяву.

– Вот же сукин сын! Уверена, убийства – его рук дело! – пробормотала Стэннинг.

Кристал день ото дня становилась все более уверенной в себе и даже не скрывала раздражения: либо ее окончательно доконал Эдвин, либо она просто почувствовала свободу, когда Мэдигана отстранили от расследования.

Связавшись с центральным офисом службы спасения, они выяснили, что Шарп и в самом деле позвонил в субботу в службу «911» и сообщил о подозрительном незнакомце, который ходит вдоль забора, огораживающего задний двор, и подглядывает за тем, что творится в доме. Звонок зафиксировали в семь часов вечера. Больше никаких подробностей Эдвин оператору не сообщал. Ему предложили перезвонить, если угроза станет реальной или чужак действительно проникнет на задний двор.

Чарли Шин, глава криминалистического отдела, уже осматривал со своей командой задний двор Эдвина в поисках улик. С минуты на минуту он должен был сообщить подробности изысканий.

– Вечером в субботу – то есть ровно за сутки до убийства Бобби. Кто бы, интересно, мог за ним следить? Кто вообще знал, что Эдвин приехал во Фресно? – спросил Майкл О’Нил.

– Юристы Кейли. Предупреждение о том, что Шарп вот-вот появится в городе, мы получили от них еще неделю назад, – ответил Арутян.

– Да многие знали о его приезде во Фресно, – возразила Дэнс.

– Откуда бы этим «многим» знать? – спросил Арутян.

– О своей поездке во Фресно «на какое-то времечко» наш друг растрезвонил на всех сайтах, посвященных творчеству Кейли, – ответила Дэнс.