Джеффри Дивер – Твоя тень (страница 54)

– Достаточно долго! – умиленно повторил Эдвин и воскликнул: – А вы стреляный воробей, Кэтрин! Ну что же, тем лучше. Да, вы тоже можете звать меня просто Эдвин.

– Хорошо, Эдвин.

– Как вам Фресно? Нравится здесь?

– Да.

– Монтерей все-таки другой, правда?

Дэнс и глазом не моргнула. Она предполагала, что Эдвин проведет собственное расследование и попытается узнать о ее жизни как можно больше. Мучил только один вопрос: как далеко он зашел в своих изысканиях?

– Довольно мило там, конечно, – продолжал Шарп, – но вот лично я терпеть не могу туман. Ваш дом ведь стоит невдалеке от берега?

– Эдвин, скажите, чем я могу быть полезна?

– Да, понимаю, хлопот у вас полон рот, поэтому давайте сразу перейдем к сути дела. Так, помнится, говаривала моя покойная маман: «Хлопот полон рот». В детстве я все гадал, при чем тут слоновьи хоботы? «Хобот полон рот» – слышалось мне каждый раз, представляете? Любила моя маман пощеголять всякими мудреными выраженьицами! В общем, мировая была женщина! – сказал Эдвин и вгляделся Кэтрин в лицо, после чего перевел взгляд на ее грудь, затем на живот – никакой похоти в этом взгляде не читалось, собеседник просто изучал ее. Затем он снова посмотрел женщине в глаза. – Я хотел поговорить именно с вами, потому что вы здесь самая толковая.

– Толковая?

– Да, ситуация сложилась непростая, и разобраться в ней под силу лишь вам.

– Тут полным-полно профессионалов, – возразила Кэтрин и повела вокруг рукой, желая убедиться, проследит Эдвин взглядом или нет. Даже не подумал: как пытливо смотрел на нее в упор, так и смотрит, не упуская ни единой детали.

«Господи, эта улыбочка доведет меня до белого каления!» – в сердцах подумала Дэнс.

– Ни один из этих профессионалов и рядом с вами не стоял. А еще вы сторона незаинтересованная. – Эдвин поморщился и пуще прежнего нахмурил брови. – «Незаинтересованная сторона»! Это ж надо так сказануть! Ненавижу этот канцелярит! А вы? «Поставить в известность…», «вести борьбу» – лично меня аж передергивает, когда я такое слышу! Позвольте мне сформулировать иначе. Я хочу говорить именно с вами, потому что истина для вас превыше всего. Слава Кейли не туманит вам голову, как некоторым тут…

Дэнс в очередной раз отметила про себя, как Эдвин избирателен в выражениях. Первый раз это бросилось ей в глаза, когда она перечитывала письма, направленные Кейли. Да, эротоманы отличаются незаурядным интеллектом, но Эдвин, похоже, был самым талантливым из всех.

«Если убийства – его рук дело, то он не просто умен, а исключительно умен, – размышляла Кэтрин. – Хотя это ничуть не мешает ему воспринимать окружающий мир до абсурдности искаженно. Разве человеку в здравом рассудке придет в голову мысль убить мачеху или пирата, крадущего песни, чтобы заслужить расположение возлюбленной?»

– Да никто из местных сотрудников, кроме вас одной, и слушать меня не станет. И ничего тут не попишешь.

– Я с радостью выслушаю вас, Эдвин.

– Спасибо, Кэтрин. Рассказывать, правда, особо нечего. Я лишь хотел сознаться… что не убивал Бобби Прескотта. И этого второго, как его там, тоже… Пиратство я не поддерживаю, но убивать человека? Увольте! И на Шери Таун тоже не я напал.

«Хм, говорит так, будто знает не больше, чем о том писали в газетах, – подумала Кэтрин. – А ведь зачастую преступники сами себя выдают, выкладывая чересчур много подробностей. Если бы Шарп вдруг начал распинаться, будто ему жаль, что на меня и на Шери напали, тогда его песенка была бы спета – в газетах обо мне ни слова».

– Эдвин, поймите меня правильно: на допросах все как один неизменно клянутся, что они ни в чем не виновны, даже когда их взяли за жабры…

– О! Еще одно выраженьице из арсенала моей маман!

– Я знакома с вами недостаточно хорошо, чтобы верить на слово. Откуда мне знать, опасны вы или нет? Может, расскажете немного о себе?

И снова этот жуткий проницательный взгляд, как будто он ждал этого вопроса. Эдвин уважил просьбу Кэтрин и в течение пяти минут увлеченно излагал ей факты из своей жизни, которые она уже знала. Дэнс из первых уст услышала про несчастливое, но отнюдь не мученическое детство Шарпа. Про его нетерпимость к школьной программе. Про то, как он откровенно скучал за партой, потому что учителя постоянно талдычили истины, к тому времени ставшие для него прописными, – этим хорошо объяснялись его вечные проблемы в школе. Поведал он и про свои трудовые будни в Сиэтле. Обширными компьютерными знаниями не хвастал, но и не отрицал их. Про своих бывших возлюбленных даже и не вспомнил, но Кэтрин, задав наводящий вопрос, направила беседу в нужное русло:

– А девушка у вас есть?

Эдвин как будто даже удивился этому вопросу, посчитав, видимо, что ответ очевиден: «Конечно, Кейли Таун». Однако сказал:

– Встречался в прошлом году с одной девушкой из Сиэтла. Салли ее звали. Даже некоторое время жили вместе. Но с ней каши не сваришь. На концерт не вытащишь. Пришлось с ней порвать. До сих пор скверно себя чувствую, потому что у Салли были на меня большие планы. Замуж хотела, и все такое… но я знал, что у нас ничего не срастется. Не мог же я требовать от нее, чтобы она изменилась и вдруг стала веселой, компанейской и находилась на одной волне со мной?

«И в самом деле – это было бы чересчур», – отметила про себя Кэтрин, но вслух лишь поинтересовалась:

– А давно вы расстались?

– На Рождество.

– Понятно. Тяжело, наверное, дался разрыв?

– Не то слово! Ненавижу причинять людям боль. Салли такого не заслужила, но сердцу, как говорится, не прикажешь. И у вас, Кэтрин, наверное, бывало такое: видишь человека, и внутри словно бы что-то щелкает – «да, это мое!». Салли, к сожалению, оказалась не моим человеком.

Кэтрин решила, что узнала про Эдвина достаточно, чтобы приступить к анализу. И, внимательно вглядываясь в лицо собеседника, еще раз поинтересовалась, чем может быть ему полезна.

– Я, вообще-то, совсем не подарок – так приговаривала моя маман, ха! И была права! Я вечно довольствовался малым, чем всегда невероятно бесил Салли. Но это не значит, что из меня можно делать козла отпущения. И я очень надеюсь, что не ошибся в вас, Кэтрин, и вы со всей серьезностью выслушаете меня…

– Продолжайте, пожалуйста.

– Кто-то пытается меня подставить. Мне кажется, что это те же самые люди, рыскавшие вокруг моего дома в выходные. Они совали свой нос повсюду – даже в мусорный бак заглянули, не говоря уже о моем «бьюике»!

– Так.

– Из меня сделали какого-то монстра, ей-богу! А как же детективы Мэдиган и Лопес, пострадавшие вследствие моей жалобы, спросите вы? А я отвечу, что не я устроил этот бедлам. Сами напросились! Нарушили Четвертую и Четырнадцатую поправки к Конституции, да еще и несколько законов штата в придачу! Незаконно задержали человека, обыскали дом и облапали памятные вещи с концертов – а они были так дороги мне! Закон един для всех без исключения. Нарушитель должен понести наказание. Разве не в этом заключается ваша работа? Я читал тут намедни одну прелюбопытнейшую статейку, напечатанную несколько лет назад, о справедливости системы правосудия и презумпции невиновности – догадываетесь, кто автор? Да-да! Вы, Кэтрин! Попалась мне в одной из газет Сакраменто. Отличная, между прочим, вышла статья!

Дэнс старалась сохранять невозмутимое выражение лица, но это давалось ей все трудней и трудней.

– Эдвин, а вы хорошенько разглядели тех неизвестных злоумышленников?

– Если бы! Они прятались в тени, – ответил Шарп и при слове «тень» улыбнулся как будто бы еще шире.

«Или мне показалось?» – подумала Кэтрин.

– Так надо было вызвать полицию.

– А с чего вы взяли, что я этого не сделал?

Кэтрин, конечно же, прекрасно помнила детали прошлого допроса Эдвина и хотела лишь проверить его слова, сказанные старшему детективу.

– Вызвали, стало быть?

– А как же! – Эдвин прищурился и отчеканил: – Девять. Один. Один. Сразу же позвонил в службу спасения, но помогать мне отказались. Сказали обратиться еще раз, если вдруг неизвестный мужчина все-таки вторгнется в мои владения.

– Так за вами следил мужчина?

Шарп задумался на мгновение, а затем расплылся в своей странной улыбке.

– Это я всего лишь предположил, – возразил он и с торжествующим видом прибавил: – Вот видите? Что я вам говорил? Вы думаете иначе, Кэтрин, зрите в корень!

– Но зачем кому-то делать из вас козла отпущения?

– Слушайте, почем мне знать? Неужели вы думаете, что я буду доказывать собственную невиновность? Я лишь могу сказать, что никого и пальцем не трогал. Но, похоже, есть люди, готовые в лепешку разбиться, чтобы только сделать меня крайним! – произнес Эдвин, продолжая буравить собеседницу пытливыми глазками. – Вот тут-то мне и нужна помощь. В случае с Бобби и пиратом у меня нет алиби – и это проблема. И ее надо как-то решать. А вот с Шери Таун все обстоит иначе! Тут у меня алиби есть.

– Вы уже рассказали это помощникам шерифа?

– Конечно же нет! Я им не доверяю! Именно поэтому я и связался с вами. Хотя насчет вас я тоже до последнего сомневался: вы ведь подруга Кейли. Но затем я прочитал вашу статью, познакомился с вами поближе и понял, что настоящие профессионалы вроде вас дружбу с работой не мешают. Мне кажется, это все потому, что вы – мать, а рассудить любимых детей, наверное, бывает очень не просто, – произнес он и вдруг многозначительно замолчал.