Джеффри Дивер – Твоя тень (страница 56)
Зазвонил телефон. Деннис снял трубку и через пару минут сообщил собравшимся новости:
– Патрульные на месте. Опрашивают людей, живущих возле стадиона Калифорнийского университета. Похоже, это надолго. Домов там оказалось множество.
Патрульных послали туда с целью проверить, что алиби-бабуля – как окрестила ее Дэнс, – направлявшая заблудшего Эдвина на путь истинный, и в самом деле существует.
Через минуту на пороге детективного отдела появился Чарли Шин и всех поприветствовал. Не откладывая в долгий ящик, он рассказал о результатах поисков.
– Мы перевернули весь дом Шарпа, как только получили от вас разрешение, – произнес он густым басом, с явным бостонским акцентом, и глянул на Дэнс, – и нашли несколько следов, как будто затертых перед самым нашим приходом.
Кэтрин вспомнилась почудившаяся ей нерешительность в голосе Эдвина, когда он давал согласие на обыск.
– Сигареты обнаружили? – Дэнс просила Шина обратить особое внимание на сигареты и все, что с ними связано.
– Нет. Ни зажигалок, ни спичек, ни пепельниц, ни даже намека на запах дыма. Кстати, резиновые перчатки у Эдвина на кухне отличаются от тех, в которых орудовал убийца Бобби Прескотта. Да и рисунок гребешковой кожи не совпадает с рисунком ладоней и пальцев, обнаруженных на перчатках с места преступления. А что касается заднего двора, откуда за Эдвином следили… Что ж, мы нашли в пыли несколько следов от сапог. Это явно не обувь какого-нибудь мусорщика или работяги. Скорее всего, достаточно дорогие ковбойские сапоги. Следы, к сожалению, уже занесло пылью. Хорошо хоть дождей еще не было! Сказать что-то про размер ноги и кому обувь принадлежит – мужчине или женщине – невозможно. У нас набралось около тридцати образцов, но они по большей части бесполезные. Деннис, если там и остались еще следы, то я не притащил их отпечатки в лабораторию только потому, что мне они показались незначительными и недостойными нашего внимания. Короче, сделал все, что мог.
Кстати, Кэтрин, мы получили результаты экспертизы окурка, найденного в парке напротив твоей гостиницы, – продолжал Шин. – Это «Мальборо». Мы также собрали пепел с места нападения на Шери Таун – конечно же, я имею в виду сигаретный пепел, – но определить марку сигареты и как давно ее выкурили, к сожалению, не смогли. У нас нет такого оборудования.
В эту минуту в комнату для совещаний зашел помощник Арутяна и передал ему пачку бумаг:
– Это письма на имя Бобби Прескотта. Те самые, которых мы так долго ждали. Наконец-то дошли.
Арутян просмотрел письма, и его вечно непроницаемое лицо просветлело. Детектив тихонько усмехнулся. Для тех, кто близко знал Денниса, этот смешок был как гром среди ясного неба.
– Помните, я пытался найти еще какой-нибудь мотив убийства Бобби Прескотта?
– Ну? – отозвалась Дэнс.
– Что ж, кажется, я его нашел.
– Так не медли, рассказывай!
– Вам, наверное, знакомы имена Джон, Пол, Джордж и Ринго?
Дэнс и О’Нил снова работали в паре.
«Как же здорово, – радовалась в душе Кэтрин, – когда у тебя есть такой прекрасный напарник! Достаточно одного взгляда, улыбки, жеста или даже намека на оные, чтобы быть в один миг понятым. Никаких слов, чистой воды невербалика!»
Их профессиональные навыки стражей правопорядка гармонично дополняли друг друга – вместе составляли гештальт. Вместе они добивались такого успеха, какой каждому из них по отдельности и не приснился бы. Быть полицейским совсем не просто, а уж быть полицейским-одиночкой – что-то из разряда фантастики. Но и с незадачливым напарником служба не сахар. А может и вовсе оказаться ночным кошмаром – тут уж как повезет! И ладно, если речь идет только о нагрузке. Но в уравнении есть еще и такая переменная, как продуктивность. Количество пойманных за смену преступников у несработавшихся напарников неумолимо стремится к нулю – а это уже недопустимый результат.
Полицейское расследование можно назвать искусством, и оно порой не уступает танцу в балете – ни сложностью исполнения, ни красотой.
«И мы с Майклом О’Нилом, – невольно подумалось Дэнс, – вместе составляем идеальную пару!»
На этот раз сценой для их танца, вдохновленного Ливерпульской четверкой и находкой Арутяна, оказался трейлер Бобби Прескотта.
Теперь-то Кэтрин почти наверняка знала, за чем охотился неизвестный злоумышленник. Дело было за малым: выяснить, что именно пропало, и найти человека, которого видела тем утром Табата Найсмит. Самое интересное, что эта вещь не имела ни малейшего отношения ни к Кейли Таун, ни к Эдвину Шарпу.
«Хотя если Эдвина все-таки пытались подставить, то он-то как раз с этим делом все же связан, пусть и косвенно».
– Так-так-так! – воскликнула Дэнс, с некоторым волнением изучая полки, возле которых еще совсем недавно они с Пи-Кей Мэдиганом строили догадки.
О’Нил подошел ближе, и оба заглянули в блокнот на спирали, где отец Бобби Прескотта собирал заметки о записях, сделанных при его участии на студии «Эбби-роуд» в шестидесятые и семидесятые годы.
Несмотря на то что Кэтрин уже не раз слышала о подвигах Роберта-старшего на музыкальной ниве, от списка талантливых исполнителей, с которыми он работал, дух все равно захватывало. Кого там только не значилось! Клифф Ричард, Конни Фрэнсис, «Скорпионс», «Холлиз», «Пинк Флойд» и, конечно же, «Битлз», записавшие там свои знаменитые альбомы «Yellow Submarine» и «Abbey Road». Большинство заметок едва читались, и разобрать их, наверное, мог лишь давно усопший отец Бобби. Из всех этих хаотичных записей Дэнс уяснила для себя только одно: речь шла о том, где и какие музыкальные инструменты, акустические экраны использовались, а также каким динамическим диапазоном обладали те или иные усилители.
Полистав блокнот, они наткнулись на ксерокопию письма, адресованного отцу Бобби. Похоже, наконец-то обнаружилось хоть что-то, что могло пролить свет на это непростое дело.
– Погоди-погоди, – произнес О’Нил. – Ты хочешь сказать, что…
– Я думаю, это именно то, что мы ищем, – благоговейно прошептала Дэнс. – Бог ты мой! Это ведь и в самом деле они!
Напарники заглянули в список песен внизу письма, но названия были им незнакомы – таких песен «Битлз» точно не исполняли.
Кэтрин объяснила Майклу, почему эти четыре песни так важны.
– Это самые-самые последние песни в творчестве Битлов. Представляешь?
– А как же «Let It Be» семидесятого года?
– Все песни из этого альбома были записаны еще до появления «Abbey Road», то есть до января шестьдесят девятого года.
Деннис Арутян – Мэдиган прозвал его штатным библиотекарем управления шерифа – проделал невероятную работу, пытаясь выяснить мотив убийства Бобби неким залетным чужаком, и изучил всю подноготную семьи Прескоттов. Редкий поклонник «Битлз», прознав о таких сокровищах, отказал бы себе в удовольствии пофантазировать на тему ограбления, а может, и убийства их владельца. Арутян наткнулся в Сети на давние слухи: дескать, у отца Бобби Прескотта где-то припрятаны дубли известных песен «Битлз», которые он помогал им записывать еще в незапамятные времена.
– Но вся штука в том, что мы имеем дело не с какими-то там альтернативными дублями известных произведений, а с полноценными, ранее никому не известными и никогда не исполнявшимися песнями Ливерпульской четверки!
– Да ладно? Неужели они вот так взяли и отдали их Прескотту-старшему?
– Ты сам подумай. Группа на грани развала. Денег – завались. Что им эти четыре песни? Взяли да и отдали! Тем более эти песни им, может, совсем не нравились.
– Но на письме ни одной подписи, тебя это не смущает?
– Думаю, что графолог нас рассудит и скажет, кто из Ливерпульской четверки написал это, – ответила Кэтрин и пожала плечами. – Кто еще мог отправить такое письмо Прескотту-старшему сразу после записи альбома «Abbey Road»? Наверное, в один из вечеров задержались на студии, устроили джем-сейшен и выдали несколько песен. Может быть, получились и не хиты, но кому какая разница? Это же «Битлз»!
– А Бобби, выходит, унаследовал записи от отца?
– Ага, а наш преступник, пронюхав про записи и дождавшись удобного момента, нанес удар и выкрал бесценные сокровища, – ответила Дэнс и обвела рукой осиротевшую полку.
– Дожидался какого-нибудь простачка, чтобы сделать того козлом отпущения. Тут Эдвин и подвернулся.
– Именно!
– Значит, в список подозреваемых попадают все знакомые Бобби, знавшие про его архив и легенду о потерянных песнях «Битлз». Как ты думаешь, а сумеет ли преступник продать их?
– Если это правда, то он запросто может рассчитывать на вознаграждение в несколько миллионов долларов. А коли умудрится продать эти песни напрямую какому-нибудь коллекционеру-отшельнику, то тут я даже боюсь предполагать, о каких суммах пойдет речь. Помнишь японца, арестованного за хранение краденой картины Ван Гога? Он ведь выложил пятьдесят миллионов, только чтобы единолично любоваться этим шедевром в своем подвале!