Беседам предавались и усладам.
И словно птах, что, солнышко над садом
Завидев, начинают распевать, —
Надежда оживила их опять.
Однако же, о завтрашнем прощанье
Никак царевич позабыть не мог.
"Любовь моя! — молил он, — обещанье
Свое сдержи: вернись обратно в срок,
Не доставляй напрасных мне тревог!
Запомни: коль обманешь ты Троила,
То станет жизнь ему навек постыла!
Когда промедлишь — собственной рукой,
Клянусь лучами Феба, в тот же день я
Себя прикончу, потеряв покой:
Да не продлит Господь мои мученья!
Коль жизнь моя хоть малое значенье
Имеет — задержать себя не дай
Иль вовсе ты меня не покидай.
А ну как все старанья и уловки
К желанному не приведут концу?
Иль не достанет у тебя сноровки?
Зверь хочет одного, да вот ловцу
Подай другое! Твоему отцу
Ума не занимать: когда захочет —
Он сам, поверь, любого обморочит.
Хромого ты притворной хромотой
Не проведешь: не так ли говорится?
Пусть даже стар и нищ родитель твой —
Он зорче Аргуса и как лисица
Хитер и ловок! Ты ж не мастерица
На плутни; нам его не обхитрить,
И женская тут не поможет прыть.
Хоть я о мире, скором иль нескором,
И не слыхал — в одном сомненья нет:
Калхас навек покрыл себя позором,
На сторону ахейцев перешед,
И как бы ни сулила ты, мой свет,
Ему почет и царское прощенье —
Он не отважится на возвращенье.
Страшусь я также, что тебе отец
Из греков знатных мужа раздобудет,
Начнет просить, грозить, и наконец
Тебя он улестит или принудит
Согласье дать! И милого забудет
Крессида; я же, верность ей храня,
Узнав про то, не проживу и дня.
И сверх того, тебе твердить он станет,
Что все равно, мол, город обречен:
Ведь греки поклялись, что будет занят
Их войском неприступный Илион,
И окружили нас со всех сторон.
Его речей, быть может, устрашишься —
И в город ты вернуться не решишься.
Всего же горше мне, что в стане том
Немало ты найдешь знакомцев новых,
Отвагой наделенных, и умом,
И обхожденьем, и на все готовых
Для дамы! Нас же, воинов суровых,
Ты поневоле презирать начнешь
И свой обет поспешный проклянешь.
О, эта мысль невыносимой мукой
Пронзает сердце мне: в очах темно!
И не могу смириться я с разлукой,
Пускай хоть трижды это решено.
Другой тебя прельстит — не все ль равно —
