Что я сказал, и не печалься боле:
Отныне все худое позади,
Пандар с тобой, твоей послушен воле
И послужить готов тебе, доколе
Заветные не сбудутся мечты
И будет все, как пожелаешь ты.
Тебе пособничать берусь я смело,
Ведь от тебя ей не грозит урон.
Ваш договор составлен: это дело!
Настанет день — и будет он скреплен.
Прощай! меня смертельно клонит в сон.
Коль ты в раю — замолви там словечко:
Пускай и мне приберегут местечко".
И он зевнул. Но что же наш Троил?
Мой стих не передаст и слабой тени
Той радости, какую ощутил
Царевич после пылких заверений
Пандаровых... Стенанья, вздохи, пени
Забыты вмиг! Растаяла как дым
Вся боль, какой он прежде был томим.
И как с ветвей последний сходит иней
И роща, что казалась неживой,
От майской пробуждается теплыни
И свежей одевается листвой, —
Так этой новой радости с лихвой
Достало и для нашего героя,
И нет его счастливей в целой Трое!
Поднявши на Пандара ясный взгляд,
"Друг, — молвил он, — ты помнишь, как в апреле,
Любовной лихорадкою объят,
Лежал я полумертвый на постели,
И ты вошел — и, помнишь, еле-еле
Сумел дознаться, что же за недуг
Меня томит и жжет, — не так ли, друг?
Когда ты передо мной взмолился в сотый,
Должно быть, раз — тебе лишь одному
Открылся я, хотя и с неохотой,
Как другу — нет, как брату своему!
Неужто грех я на душу возьму
И повод дам к молве, до слухов падкой?
Я и теперь-то говорю с оглядкой!
И все ж готов поклясться я Творцом,
Что не заставит никакая сила
Меня обмолвиться хотя б словцом
О том, что сказано меж нами было,
Иль пусть меня пронзит копье Ахилла!
Клянусь: ни слова, никогда, ни с кем;
Живи я вечно — вечно буду нем.
А ежели дерзну проговориться —
Да станет кровом до скончанья дней
Мне Агамемнона-царя темница,
Где черви, смрад и скорбный звон цепей!
И клятвою торжественной своей
Готов поклясться я перед богами —
С утра, поочередно в каждом храме.
О мой Панд ар! Я у тебя в долгу
И доброты твоей не позабуду
До самой смерти. За тебя могу
Стократ я жизнь отдать; всегда и всюду
Тебе рабом отныне верным буду,
Хоть знаю: сколько б ни осталось жить,
Всё службы мне твоей не отслужить.
К тому ж, поверь, я не такой негодник
И не безумец, хоть бываю глуп,
Чтоб выдумать, что ты, мол, гнусный сводник
