Пройдет, лишь ты до срока б не зачах!"
— "Когда же срок?" — вздохнул чуть слышным эхом
Троил; но тот лишь разразился смехом.
Здесь воротился в спальню Деифоб
И с ним Елена с жалостью во взоре;
Со стоном руку положил на лоб
Царевич, о своей припомнив хвори;
Пандар же, подозвав Крессиду, вскоре
Сказал: "Пора, племянница! Пойдем.
Благодари хозяев за прием".
Та всех троих с учтивостью отменной
За честь благодарила — и, в ответ
Отдав поклоны, Деифоб с Еленой
Глядели с одобреньем ей вослед;
И сделавшись предметом их бесед,
Ее краса, и ум, и обхожденье —
Все вызвало похвальные сужденья.
Итак, вдова направилась домой.
Троил же, проглядев письмо, над коим
В саду трудились брат его с сестрой,
И выразив признательность обоим,
Вдруг насладиться пожелал покоем:
Его, сказал он, что-то клонит в сон,
От разговоров утомился он.
Страдальца тут облобызав, царица
Отправилась к себе; ушел и брат.
Настал черед Пандару воротиться —
И молнией примчался он назад
И до полнбчи был куда как рад
Больного болтовнёю тешить, лежа
На тюфяке соломенном у ложа.
Когда ж, замкнувши двери и врата,
Все во дворце уж третий сон глядели
И воцарилась тишь и темнота, —
Пандар, к царевичу на край постели
Присевши, разговор завел о деле
И говорил без шуток в этот раз;
Я речь его перескажу для вас.
«Мой добрый господин и брат бесценный! —
Так начал он, — с тех пор, как ты весной,
Любви злочастной мученик смиренный,
Метался в лихорадке затяжной, —
Я сам от горя потерял покой
И не жалел ни силы, ни уменья,
Стремясь твое приблизить исцеленье.
И вот, как видишь, дело до конца
Почти довел я, потрудясь немало.
Сие не для похвального словца
Я говорю; мне хвастать не пристало:
Служа тебе, я с самого начала
Повел, увы, постыдную игру,
Какая самому не по нутру.
Для одного тебя, впервые в жизни,
Я расстарался наподобье тех,
Кто, справедливой предан укоризне,
К мужчинам водит женщин для утех!
Племяннице моей неведом грех;
И я подстроил так, что положилась
Она вполне на честь твою и милость.
Не о своей корысти, видит Бог,
Я пекся, помышлял не о награде —
Лишь о тебе: ты был совсем уж плох
И муку смертную таил во взгляде.
Но брат мой, умоляю, Бога ради,
Будь скромен: имя доброе вдовы
