Сошла, письмо прибравши под замок.
Пандар стоял в гостиной. Шутки ради
К нему племянница подкралась сзади
И крикнула, за плащ его держа:
Вновь посмеявшись и умывши руки,
Они обедать стали, а потом
Пандар лукавый, словно бы от скуки
Подсев к окну, спросил: "Чей это дом
Вон там, напротив, с эдаким крыльцом?"
— "Который, дядюшка?" — "Да вон, взгляни же!"
И к дяде подошла она поближе.
О доме, о соседях тут они
Заговорили, у окошка сидя;
Когда ж остались наконец одни,
Тихонько молвил дядюшка Крессиде:
"Скажи, коль на меня ты не в обиде,
Что пишет он? И пишет каково?
Ведь я о том не знаю ничего!"
Тут закраснелась вдовушка в смущенье
И, помолчав, шепнула наконец:
"Да, пишет он изрядно..." На колени
Пред ней проворный кинулся гонец:
"Ответь ему, о сердце из сердец!
И дай печать мне приложить к ответу:
Из всех наград я выбираю эту".
— "Что ж, написать недолго — но о чем?"
— "Помилуй Боже, да о чем угодно!
Скажи, к примеру, что его письмом
Ты польщена, — и выйдет превосходно;
Что благодарна ты... Пиши свободно,
Сгодятся тут любые пустяки —
Лишь он бы исцелился от тоски!"
— "Господь мне да поможет в этом деле! —
Вставая с места, молвила вдова, —
Ведь писем не писала я доселе
Ни разу!" Он волненья чуть жива,
К себе она взошла — и там, сперва
Собравшись с духом, с мыслями и с силой,
Ответное посланье сочинила.
Она, мол — излагаю только суть —
Его вниманьем тронута, но дабы
Надежд он ложных не питал отнюдь,
Не скроет, что любить его могла бы
Лишь как сестра; когда сей отклик слабый
Способен облегчить его печать —
Тем лучше. Если ж нет, ей очень жаль.
Сложив письмо, она без понужденья
Вернулась к дядюшке, и пред окном
Усевшись вновь на яшмовом сиденье
Поверх подушки с золотым шитьем,
Вздохнула: "Что за труд, клянусь Творцом —
Писанье писем! Истинно доселе
Работы не знавала я тяжеле!"
— "Вот славно — взяв письмо, сказал Пандар, —
За здравье кончится, что начиналось
За упокой. Как наивысший дар,
Увидишь ты, он примет эту малость:
Дороже нам, что дорого досталось;
Так из души изгладить нелегко,
Что в ней напечатлелось глубоко.
Твоя душа, однако, слишком долго
Резцу не поддавалась. Нынче срок,
Ничуть при том не нарушая долга,
Отрады поднести ему глоток:
Бунтует раб, когда тиран жесток,
