На дядю: все же кровь у нас одна!"
— "Я вас прощаю", — молвила она.
И с тем Пандар откланялся учтиво
И с легким сердцем поспешил домой.
Вдова же удалилась торопливо
В уединенный, скромный свой покой:
Остаться не терпелось ей одной
И перебрать в уме подробно снова
Весь разговор, от слова и до слова.
И поначалу положенье дел
Ей странным представлялось и опасным,
Но вскоре страх ее поослабел
И вовсе показался ей напрасным:
Допустим, некий муж в безумье страстном
Пленится некой дамой — что с того?
Ведь не прикажут ей любить его! —
Так размышляла мудрая Крессида.
Вдруг с улицы донесся громкий крик:
"Хвала Троилу! Славьте Приамида!
Две сотни греков нынче он настиг!"
И слуги заметались в тот же миг:
"Сюда, скорее! Окна отворите!
Он мимо нас поедет! Вон, смотрите!
Он от ворот Дардановых сюда
С отрядом повернул!" И в самом деле,
Тут всадников явилась череда,
Но все лишь на царевича глядели.
В тот день ему, как никогда доселе,
В бою везло, да и немудрено:
Что суждено судьбой, то суждено.
Нетряским шагом, окруженный свитой,
На окровавленном гнедом коне
Он ехал с головою непокрытой,
Однако в полной боевой броне.
И в этот миг, ручаюсь, он вполне
Сравниться мог бы воинскою статью
С Аресом, что повелевает ратью.
Казалось, что для бранного труда
Он предназначен, что ему по силам
Любая битва: так была тверда
Рука его, таким бесстрашным пылом
Лицо горело, так легко носил он
Свои доспехи, так собой пригож
И молод был, — что глаз не оторвешь!
Шлем, на ремне висевший за плечами,
Со всех сторон продавлен и пробит
Был палицами греков и мечами,
И стрелы, смертоносные на вид,
Застряли в коже, покрывавшей щит.
"Хвала Троилу! Слава Приамиду! —
Кричал народ, — он нас не даст в обиду!"
И слыша эти возгласы, Троил
Зарделся вдруг, охваченный смущеньем,
И очи долу скромно опустил.
Крессида же за этим превращеньем
С невольным наблюдала восхищеньем.
"Что за напасть! — подумала она, —
Уж я не зельем ли опоена?"
И на черты его в смятенье глядя,
Промолвила: "Вот, несомненно, тот,
О ком лишь давеча твердил мне дядя,
Что без моих он милостей умрет!"
И покрасневши густо в свой черед,
В окне пригнулась, пропуская мимо
Царевича с толпой неутомимой.
