— "Постой, — Пандар ответил, — погоди!
Глаза протри: повозка там простая,
С товаром для продажи иль пустая".
"Увы! я обознался, — молвил тот, —
И все-таки недолго ждать нам встречи.
Я сердцем чую (сердце не солжет!),
Что милая моя уж недалече.
Увидишь сам, то не пустые речи:
Еще мне сроду не было, поверь,
Так радостно, Пандар мой, как теперь!"
Пандар кивнул, но только лишь для вида.
Он другу потакал и ни на шаг
Не отходил весь день от Приамида,
Но про себя с усмешкой думал так:
"Скорей уж с дудкой Робин-весельчак
Из леса выйдет к нам искать ночлега
Иль прошлогоднего дождемся снега".
Спустя немного вышел из ворот
И запоздавшим крикнул стражник дюжий,
Чтоб шли домой и загоняли скот,
Не то придется ночевать снаружи.
Принц понял: ждать уж нечего; к тому же,
Его хватиться могут наконец.
И, плача, поскакал он во дворец.
Но сам себе твердил он в утешенье,
Что спутал дни. Прекрасная вдова
Сказала: ворочусь, мол, в тот же день я,
Когда луна войдет в созвездье Льва.
Видать, неверно понял он слова,
Крессидой сказанные на прощанье:
Она лишь завтра сдержит обещанье!
И поутру взобрался он опять
На городскую стену, чтоб оттуда,
Как прежде, за дорогой наблюдать,
И взад-вперед расхаживал, покуда
Не понял наконец, что дело худо:
Крессиды нет, кругом глухая ночь, —
И с тяжким вздохом ускакал он прочь.
В тот миг своей последней он надежде
Сказал: прощай навеки! С милой врозь
Терзаться начал горше он, чем прежде,
И сердце вновь на части в нем рвалось.
Одна лишь мысль, его пронзив насквозь,
Все снова принца мучила и снова:
Ужель она могла нарушить слово?
Четвертый день, и пятый, и шестой
Сверх срока, что назначила Крессида,
Прошли, недоуменьем и тоской
Злосчастного исполнив Приамида.
И наконец, в душе его обида
Отчаяньем сменилась: понял он,
Что предан и на гибель обречен.
Здесь злобный дух, что ревностью зовется
(Да сохранит нас от него Господь!),
В царевича проник; сего уродца
Свирепого не в силах побороть,
Троил свою лишь изнуряет плоть:
Не спит, не ест, не пьет он, точно хворый,
Друзей бежит и смерти жаждет скорой.
Стал бледным он, и слабым, и худым,
На посох опирался; то в печали,
То в гневе пребывал; при встрече с ним
Царевича порой не узнавали!
Когда ж троянцы недоумевали:
Что за недуг страдальца источил? —
