Джеффри Арчер – Одиннадцатая заповедь (страница 14)

Никто не шелохнулся.

– Если у кого-нибудь появится новая информация, докладывать немедленно.

Диктор Си-эн-эн Хиллари Баукер рассказывала о новостях американской политики. Президентский законопроект о разоружении с огромным трудом прошел палату представителей. Опытные люди предрекали, что в Сенате его ждет еще более трудная судьба.

Коннор перестал бриться и уставился на экран.

А теперь наш корреспондент в Санкт-Петербурге Клиффорд Саймондс расскажет о приближающихся выборах президента России.

Опросы общественного мнения говорят о том, что два основных кандидата – премьер-министр Григорий Чернопов и лидер коммунистов Виктор Зеримский – имеют приблизительно равные шансы. Кандидат коммунистов выступит сегодня на площади Свободы, где, по прогнозам милиции, соберется до ста тысяч его сторонников. Перед этим Зеримский проведет встречу с генералом Бородиным, который, как ожидается, вскоре объявит о снятии своей кандидатуры. Пока неизвестно, кого из двух фаворитов предвыборной гонки он поддержит. От решения генерала Бородина, скорее всего, и будет зависеть исход выборов.

Коннор выключил телевизор. Он решил не ходить в Эрмитаж, а сосредоточиться на главном – на публичном выступлении Зеримского. Он уже присмотрел подходящий ресторан с окнами, выходившими на площадь Свободы. Вход в здание был с боковой улицы, поэтому ему не придется появляться на площади раньше времени.

Выйдя из гостиницы, он позвонил из автомата в ресторан и заказал на двенадцать часов столик у окна в зале на втором этаже. Затем Коннор проследовал к ближайшей гостинице, сунул дежурному портье двадцатидолларовую бумажку и объяснил, что ему на час нужен номер, где он мог бы принять душ и переодеться.

Когда он около двенадцати спустился на первый этаж, портье не узнал его. Коннор оставил у него сумку и сказал, что заберет ее около четырех. Укладывая сумку под стойку, портье впервые обратил внимание на кейс. Поскольку на обеих вещах висела бирка с одним и тем же именем, он положил их вместе.

Коннор, не торопясь, прошелся по улице, прилегающей к площади Свободы. Он миновал двоих милиционеров, которые задавали вопросы какому-то высокому, рыжеволосому иностранцу. Милиционеры не смотрели в его сторону, когда он проскользнул в ресторан. Он назвал метрдотелю свое имя и был препровожден к столику, от которого открывался прекрасный вид на площадь.

Коннор размышлял о Томе Лоренсе и о том, сколько времени понадобится президенту, чтобы решиться на политическое убийство. В этот момент к нему подошел официант и протянул меню.

– Могу ли я принять у вас заказ, сэр? По распоряжению милиции к двум часам ресторан должен быть закрыт.

– Тогда я, пожалуй, закажу стейк «минутка», – сказал Коннор.

– Как ты думаешь, где он сейчас? – спросил Сергей.

– Должен быть где-то здесь. Но в такой толчее его будет трудно найти, – ответил Джексон. – Получишь десять долларов, если сумеешь его высмотреть. Скорее всего, он хорошо загримирован.

Сергей с гораздо большим интересом стал рассматривать заполнившую площадь толпу.

– Видишь человека вон там на лестнице? Он еще беседует с милиционером?

– Вижу, – ответил Джексон.

– Это – Владимир Болченков, начальник городской милиции. Честный человек, хоть и второй по могуществу во всем Санкт-Петербурге.

– А кто же первый?

– Его брат Иосиф Болченков. Он – босс петербургской мафии, – сказал Сергей.

Джексон рассмеялся:

– Откуда ты все это знаешь?

– От матери. Она спала и с тем и с другим.

Коннор заказал чашечку кофе. До прибытия кандидата оставалось еще полчаса, но площадь уже была заполнена народом. Коннор сосредоточил внимание на дальнем от него конце площади: сооруженная там трибуна для прессы оставалась единственным свободным пятачком. Он не понимал, почему вокруг нее крутится столько детективов в штатском? Чтобы оградить журналистов от назойливого интереса зевак, такого множества агентов не требовалось. Что-то здесь было не так.

Он посмотрел на часы. Встреча Зеримского с генералом Бородиным должна была уже закончиться. Коннору было любопытно, сумеет ли он по поведению Зеримского определить, заключена ли сделка.

Он попросил счет и в последний раз окинул взглядом расстилавшийся перед ним пейзаж. Профессионал вряд ли посчитал бы площадь Свободы подходящим местом для проведения операции. Но интуиция подсказывала Коннору, что столь огромное стечение народа позволит ему совсем близко подобраться к Зеримскому. На трибуну для прессы он решил не ходить.

Коннор заплатил по счету, забрал в гардеробе пальто и шляпу и слился с людским потоком.

На площади Свободы яблоку негде было упасть, но Коннор тем не менее попытался протиснуться к возвышению для оратора. Он посмотрел в сторону выгородки для прессы, вокруг которой наблюдалась какая-то суета. Коннор улыбнулся, обнаружив Эшли Митчелла на его обычном месте, метрах в трех от того места, где должен был бы сидеть он сам.

– Где он? – спросил Болченков сержанта с рацией.

– Встреча с генералом Бородиным закончилась восемнадцать минут назад. Здесь он будет минут через семь.

– То есть через семь минут все и начнется. Нутром чую: тот, кого мы ищем, где-то в толпе.

Коннор с трудом прокладывал себе путь. Он оглядел окрестные крыши: более десятка снайперов шарили биноклями по толпе. По периметру площади было выставлено оцепление из двух сотен милиционеров.

Коннор еще раз взглянул на трибуну для прессы. Милиция проверяла документы у всех. В этом не было бы ничего необычного, если бы только некоторых журналистов не просили снимать головные уборы. Краем глаза Коннор заметил в нескольких шагах от себя Митчелла. Он нахмурился. Как молодому агенту удалось его узнать?

Неожиданно над площадью пронесся громкий рев, как будто на сцену вышла рок-звезда. Коннор обернулся и увидел, что на площадь въехал кортеж Зеримского.

Через несколько минут кандидат в президенты взобрался на подиум, и толпа взревела еще сильнее. Коннор не обращал внимания на царившее вокруг сумасшествие – он наблюдал за действиями милиционеров. Они явно что-то или кого-то искали. Внезапно в его голове возникла нехорошая мысль, но он быстро ее отогнал. Нет, это невозможно. Это уже паранойя. Один старый агент как-то сказал ему, что последнее задание – самое трудное.

Но если появились хоть малейшие подозрения, надо выбираться из опасной зоны. Коннор огляделся и решил, что начнет выбираться с площади, когда в очередной раз раздадутся бурные аплодисменты. В этом случае меньше вероятности, что кто-нибудь заметит, как он продирается сквозь толпу.

– Я только что видел того человека, – сказал Сергей.

– Где? – спросил Джексон.

– Вон, стоит лицом к Зеримскому шагах в двадцати от трибуны. У него другой цвет волос, и ходит он как старик. С тебя десять долларов.

– Как ты его заметил с такого расстояния?

– Он единственный, кто пытается уйти с площади.

Джексон вручил мальчику десятку в тот самый момент, когда Зеримский подошел к микрофону.

– Товарищи, – голос у лидера партии оказался зычным, – мне выпала большая честь выступить перед вами в качестве вашего кандидата. С каждым днем я все более убеждаюсь…

Коннор вновь увидел в толпе Митчелла. Он был к нему на несколько метров ближе, чем в прошлый раз.

– Подавляющее большинство наших сограждан хочет более справедливого распределения достояния, созданного их талантом и тяжелым трудом.

Как только митингующие принялись аплодировать, Коннор быстро переместился вправо. Когда аплодисменты утихли, он замер как вкопанный.

– Почему этот человек следует за твоим другом? – спросил Сергей.

– Потому что он – дилетант, непрофессионал, – ответил Джексон.

– Товарищи, – продолжал Зеримский, – посмотрите вокруг. По улицам Санкт-Петербурга разъезжают «мерседесы», БМВ и «ягуары». Но кому они принадлежат? Горстке представителей привилегированного класса.

Когда публика снова зааплодировала, Коннор еще на несколько шагов продвинулся к краю площади.

– Кажется, я его засек, – сказал милиционер в штатском.

– Где, где? – взволнованно спросил Болченков.

– Северная оконечность площади, около пятидесяти метров вглубь, замер на месте. Он не похож на человека с фотографии, но, как только раздаются аплодисменты, он передвигается слишком быстро для своего возраста.

– Вижу, – сказал Болченков. Спустя несколько секунд добавил: – Да, возможно, это он. Пора его брать. И как можно быстрее.

Эшли Митчелл стоял теперь всего в каком-то шаге от Коннора, который старательно делал вид, что не замечает его. Через несколько секунд начнется продолжительная овация, когда Зеримский расскажет о том, как он конфискует нечестно нажитые капиталы – это обещание всегда вызывало наибольшее воодушевление толпы. Коннор спокойно улизнет, а потом добьется того, чтобы Митчелла перевели на бумажную работу в какое-нибудь кишащее москитами болото.

– Не забывайте, – продолжал Зеримский, – что Россия снова может стать величайшей мировой державой.

Митингующие разразились аплодисментами. Коннор резко двинулся вправо и сделал уже три шага, когда милиционер схватил его за левую руку. Секундой позже другой подлетел к нему справа.

Коннор позволил повалить себя на землю. Правило первое: если при тебе нет ничего компрометирующего, не сопротивляйся при аресте. Толпа расступилась вокруг трех лежавших на земле мужчин. Митчелл насторожился в ожидании неизбежного вопроса: «Кто этот человек?»