Джефф Мариотт – Нарко. Коготь ягуара (страница 35)

– Это оно? – спросил он. – Я думал, будет динамит или типа того.

Отдельно шла коробочка вроде пульта дистанционного открывания гаражных ворот.

– Это C-4, – объяснила Хулиана. – В нем детонатор. Когда нажмешь на это, – указала она на пульт, – детонатор сработает и подорвет C-4. А без этого можете хоть ронять, хоть стрелять в него, хоть в огонь сунуть – и ничего не будет. Пробовать это я бы не советовала, особенно в огонь совать, потому что пары́ ядовитые. Но она совершенно безопасна и стабильна, пока не будет детонирована запальным зарядом. Да вдобавок она лепится, как пластилин, но лучше не трогайте. Оскар сказал, что она как раз такой формы, чтобы дать нужный вам результат. Сказал, чтобы эта сторона, – указала она на один бок, – была обращена к мишени. Радиус действия детонатора метров пятнадцать-двадцать. Чуть ближе – и вы в опасности, чуть дальше – и связи не будет.

Змееглаз принес помятую, но укрепленную коробку, куда они собирались ее положить, а Агилар – «дипломат», набитый долларами США. Поставил «дипломат» на стол и открыл его. Хулиана оценивающе пролистала пару пачек.

– Выглядят путем, – сказала и наскоро обняла Агилара. – Спасибо, что ведешь дела со мной. Надеюсь увидеть тебя снова.

– Взаимно, – отозвался Агилар, раньше и не предполагавший, что свидится с ней снова после того первого раза. По факту, знакомство с ней оказалось сподручным.

– А кстати, как тот нож тебе служит?

– Он прекрасен.

– Так это ты дала Ягуару его Коготь? – заинтересовался Отрава. – Он теперь знаменит. Во всяком случае, в нашем мире.

– Ягуар? – улыбнулась она. – Мне нравится. Тебе подходит.

– Только потому, что я пятнистый?

– Потому что ты загадочный, – объяснила она. – И опасный.

Агилару это пришлось по душе.

В четыре часа Агилар с остальными с виду непреднамеренно прошли мимо ливневого стока. Отрава нес коробку, а у Агилара на плече была спортивная сумка с оружием. Чуть не доходя до стока, Агилар сошел с тротуара на мостовую. Отрава за ним. Агилар помедлил у ливневого стока, поворачиваясь вправо-влево, будто что-то высматривая. На тротуаре Змееглаз поступил точно так же. Оба старались отвлечь на себя внимание всякого, кто в противном случае мог бы заметить, как Отрава пригнулся и сунул коробку – с дном, вымазанным резиновым клеем, – в сток.

Секунду спустя Отрава ступил на бордюр, Агилар за ним.

– Готово, – вполголоса сообщил Отрава. – Пошли в ту забегаловку через улицу, полюбуемся фейерверком.

Их усадили у окна лицом к дороге и уже успели подать кофе, когда конвой Осорио наконец показался в конце квартала. Отрава сунул руку в карман своего светлого пиджака. Агилар знал, что в этом кармане детонатор. Остались считаные секунды.

Отхлебнул крепкого кофе и поставил чашку на стол, подобравшись перед взрывом.

Передний «Субурбан» плавно остановился на углу. За ним второй – автомобиль Осорио – загородил от глаз ливневый сток. В голове мелькнула жуткая мысль: а что, если броня вседорожника заблокирует радиосигнал гаражного пульта? Эскобар будет рвать и метать.

А потом белая вспышка вышибла все мысли из его головы.

Все разыгралось будто разом. Бетон тротуара над ливневым стоком вспучился и взмыл в воздух. Окна ближайших зданий разлетелись вдребезги, а передняя стена ближайшего здания вмялась, роняя на улицу кирпичи. «Субурбан» оторвало от земли – и мостовую вместе с ним, – перевернуло в воздухе на четверть оборота и жахнуло о землю с изодранной в клочья сталью борта, обращенного к взрыву. И все это под оглушительный рев изжелта-белого огненного шара, рванувшего в воздух метров на шесть, а после начавшего вспухать.

Окна кафе вылетели, осыпав посетителей градом стеклянных осколков. Агилар закрыл лицо, но слишком поздно, и смутно осознал, что порезался. Увидел другой осколок, торчащий из плеча – инстинктивно выдернул его, и из раны хлынула кровь. Зажал его левой рукой, чтобы унять кровотечение.

И лишь тогда осознал сразу три вещи: что его порезало хуже, чем он думал – кровоточила не только рука, но и многочисленные ранения лица, а из груди кровь проступала через рубашку; он почти ничего не слышал, кроме пресловутого звона в ушах; а из переднего и заднего «Субурбанов» посыпались вооруженные бойцы, только и глядя, кого бы расстрелять.

И четвертое: пара наемников направились к опрокинутому автомобилю Осорио и помогли двоим оставшимся в живых выбраться через дверь, теперь ставшую верхней.

– Шиздец! – крикнул Змееглаз. Голос его долетел откуда-то издали, будто со дна океана. – Это Осорио!

Агилару не требовалось его слышать, чтобы понять, что это правда. Осорио жив вопреки всем их стараниям.

Потому-то они и принесли стволы. Агилар подхватил сумку с пола, поставил на стол и расстегнул. Каждый схватил по мини-«Узи» и по два запасных магазина. Отрава что-то сказал, Агилар не расслышал, что именно, и вышел через выбитое окно кафе. Агилар и Змееглаз последовали за ним.

Вокруг царил полнейший хаос – густой дым и пламя, бросившиеся к ним зеваки и Осорио, истекающий кровью из десятков ран, – и все это помешало наемникам заметить их сразу же. Они были всего лишь еще тремя жертвами взрыва – дезориентированными и бредущими к его эпицентру. Когда же стволы ожили, наемники осознали свою ошибку и отреагировали, но с опозданием. Как и было уговорено заранее, Отрава взял на прицел Осорио, пока двое других поливали огнем наемников. Шквальный огонь Отравы разнес голову Осорио в хлам.

Трое из наемников, нырнув за бронеавтомобили, открыли ответный огонь, но теперь, избавившись от Осорио, Агилар и остальные уже во весь дух неслись к мотоциклам, оставленным в конце квартала. Агилар стрелял через плечо, а Отрава, когда добежал до своего байка, принялся поливать «Субурбаны» из автомата веером.

Змееглаз тащился к мотоциклам в хвосте, и Агилар увидел, что он приволакивает левую ногу. Его джинсы промокли от крови.

– Ну же, мужики! – гаркнул Агилар. – Почти на месте!

Змееглаз поднял глаза, встретился с ним взглядом – и шквал огня автоматов наемников, прошив его спину, изодрал грудь кровавыми ошметками. Змееглаз ничком плюхнулся на мостовую.

– Погнали! – крикнул Отрава. – Он готов!

Агилар не хотел покидать Змееглаза, больше всего подходившего под определение настоящего друга среди sicarios, но Отрава был прав. Осорио покойник, а Змееглазу уже ничем не поможешь. И чтобы не полечь здесь всем скопом, они должны пошевеливаться. Он стартанул байк и дал газу. На случай погони они наметили для каждого отдельные маршруты до квартиры, так что на следующем углу он юркнул вправо, а Отрава отвалил влево.

Цена высока, но дело сделано.

Для El Patrón’а имеет значение только это, а остальное – несущественные подробности.

25

То ли Асьенда Наполес прискучила Эскобару, то ли он по соображениям безопасности счел за лучшее перебраться в другую из множества своих резиденций, то ли просто из блажи ощутил охоту к перемене мест. Как бы то ни было, через неделю после гибели Осорио и Змееглаза начались приготовления к переезду из Наполес.

Затея не из простых. Домашняя прислуга, бригада озеленителей и охранники должны были остаться в Наполес. В имении своя взлетно-посадочная полоса, и она должна продолжать исполнять свое предназначение ради исходящих грузов кокаина и входящих грузов наличных. Но даже за вычетом всех остающихся, с места снималась целая рать. Грузовики набивали личными пожитками, оборудованием и людьми. Отдельная автоколонна везла наличные и оружие, а также sicarios, мобилизованных на обеспечение безопасности вышеозначенных. И, наконец, нужно было доставить самого Эскобара и его семью во множестве автомобилей вкупе с их личными пожитками.

Посреди всеобщей суматохи Эскобар отыскал Агилара, приглядывавшего за погрузкой грузовика.

– Тата хочет, чтобы ее и Хуана Пабло вез ты.

– Ладно.

– Я знаю, что ты водишь осторожно.

– Само собой.

– Она тебе доверяет. Ты ей симпатичен.

– Она замечательная дама. Вам повезло.

– Знаю, – кивнул Эскобар. – Я ее не заслуживаю.

Агилар не знал, как на это реагировать, так что просто промолчал.

– Я хочу, чтобы ты сделал для меня еще кое-что, – добавил Эскобар.

– Что угодно, Patron.

– Мне нужно знать, верна ли она.

– Уверен, что да.

– Я тоже. Но все равно, я подозрителен от природы. У меня нет оснований думать, будто она мне неверна, но я должен знать наверняка. И хочу, чтоб ты выяснил. Разумеется, деликатно. Не давай ей знать, что это я велел тебе ее расспросить или что-нибудь вроде того. Просто затронь этот вопрос как-нибудь и попытайся раскрутить ее на откровенность.

– Попытаюсь.

– Если бы я думал, что она спит с кем-то еще… не знаю, что бы я сделал. В смысле с ней. Что я сделал бы с мужиком, я знаю.

У Агилара сложилось впечатление, что это было бы воистину мучительно и ни за что не забылось бы за тот краткий промежуток времени, который тому оставалось бы прожить.

Но при этом у него сложилось впечатление, что Эскобар может действительно подозревать, будто Тата спит с кем-то еще и будто подразумеваемый «кто-то» – как раз Агилар и есть. Это было не просто требование информации, это было предупреждение.

– Уверен, она ни за что не пойдет на вероломство, дон Пабло, – сказал он. – Она любит вас, уж в этом-то я уверен. Она сама мне говорила.

– И я ее люблю, – ответил Эскобар. Невысказанный контекст был очевиден: хоть он и любит Тату, со времени женитьбы у него было множество других возлюбленных. Тата не такая, считал Агилар, но не знал, как убедить в этом Эскобара. Люди частенько проецируют свои худшие качества на окружающих, а уж Эскобар в этом знаток.