Джефф Грабб – Камигава: Рассказы (страница 26)

Он захрипел, его горло пересохло от жара бездны. – Дух!

- Я здесь, - сказал пылающий головастик с бронзовыми глазами и зубами, паря в паре футов от него.

- Что случилось?

- На тебя напали, и ты потерял сознание, - ками смотрел на него широкими, немигающими глазами.

- Ты же должен был защитить меня! – Прошипел акки.

- Верно, - сказал ками, - Но ты плохо отреагировал, когда я убил твоих собратьев прежде, поэтому я подождал, пока ты сам мне не скажешь, что делать. И когда ты был без сознания, я ждал, когда ты очнешься.

- Ты называешь это моей защитой? – огрызнулся Ик-Ук.

- Они хотели убить тебя на месте, - спокойно сказал дух. – Я материализовался перед ними, и они передумали. Они принесли тебя сюда. Поэтому, да, я защитил тебя.

- Что ж, защити меня теперь, - прорычал связанный акки. – Освободи меня и убей их всех сейчас же!

Ками все также парил рядом с Ик-Уком. Ни один из злорадных акки вверху не вспыхнул огнем. Даже те, у кого были золотые шапки.

- Ну? – нетерпеливо сказал Ик-Ук.

- Я не могу, - сказал дух, с сожалением в голосе. – Мы находимся в присутствии великого духа, ками столь же превосходящего меня, сколь я превосхожу тебя.

- Ты пообещал оберегать меня! – Вскричал Ик-Ук, и в его голос прокрался ужас.

- Пообещал, - сказал дух, - И я сдержу обещание. Требуется плата. И все же, я буду очень осторожен, чтобы сдержать все свои обеты. Тебе придется довериться мне. Я служу тебе, я оберегу тебя.

С этими словами дух погасил свое пламя и исчез из вида.

Ик-Ук выругался, но когда это не помогло вернуть духа, обратился к тому месту, где тот находился мгновение тому назад. – Вернись. Просто вытащи меня отсюда, и мы будем квиты.

- Я сдержу обещания, - сказал дух голосом в голове Ик-Ука.

Вновь вверху послышалась барабанная дробь, и на этот раз к ней добавился гул грубых труб, вытесанных из черепов животных, вымерших задолго до того, как были вырыты эти туннели. К ним присоединились слова заклинания, адской мешаниной из криков и ликования акки. На верхних выступах, священники акки блистали своими золотыми, зазубренными головными уборами, их кроваво-черные одежды развивались над краем пропасти.

- Что… - горло Ик-Ука жгло от жара. – Что происходит?

- Что ты помнишь о своем покровителе, акки? – спросил знакомый голос в его голове.

- Не знаю! – Заскулил Ик-Ук, и слезы покатились по его лицу.

- Ты говорил о других покровителях, но не о своем собственном, - произнес голос огненного зародыша, - Как насчет твоего покровителя?

Ик-Ук затаил дыхание, - Он был огромным, как гора и могущественным, как горный обвал, и столь же теплым, как извержение вулкана. – Акки сглотнул от повышающейся температуры воздуха. – Наш покровитель был очистителем, величайшим воином, сильнейшим бойцом. Но он пал, и теперь ненавидит акки, превратившись в воплощение голода… - Глаза акки расширились, как только он понял, к чему это вело. – Нет.

- Как ты сказал, - произнес дух, заглушая в его голове грохот барабанов. – Ками удерживаются оковами заклинаний и умаляются жертвоприношениями.

- Ты обещал оберегать меня!

- И оберегу, - ответил ками.

Нечто огромное и зловещее пошевелилось глубоко в пропасти, и по окружающим стенам бездны прокатилась волна из света и тени. Воздух превратился из теплого в горячий, и в глубине послышался рокот.

Шум нарастал, сперва соревнуясь с громом барабанов, затем поглотив его. Теперь тени ползли вверх по стенам пропасти, предвещая появление чего-то громадного.

Ик-Ук заорал духу, чтобы тот его спас, защитил, но его собственный голос был затерян в какофонии, наполнившей бездну, когда Покровитель Акки стремительно поднялся из глубин.

Он был громадным, ужасным, и прекрасным. Выкованный в пламени сердца самой горы, он был окрашен в цвет расплавленной бронзы, а из центра его острозубой пасти сиял кроваво-красный свет. Его голова была подобна голове гигантской броненосной черепахи, его загнутый клюв был широко разинут, обнажая ровные ряды кривых зубов, подобных миноге, а его хвост терялся среди огней в горном чреве. Пылающие силуэты, подобные живым факелам, плясали вокруг его распахнутой, круглой челюсти, прислуживая перед гигантским ками. Немигающие глаза величественного чудовища были наполнены ненавистью, а голова кишела мерцающими, парящими кострами.

Это был покровитель его народа, и он был прекрасным, ужасным и смертоносным.

Ик-Ук закричал, и часть его разума увидела, что пылающие силуэты, кружащие вокруг головы Покровителя, по форме напоминали головастиков, олицетворявших зародышей акки.

Покровитель возвышался над связанным акки, подобно змее, раскачивающейся над жертвой, и на мгновение Ик-Ук осознал, что бой барабанов прекратился, и вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь его хриплыми воплями. Хотя, даже он сам уже не мог сказать, выкрикивал ли он проклятия, мольбы, или молитвы.

В следующее мгновение, чудовище, великий ками, дух народа акки, обрушился на него, и он искренне взмолился о быстрой и милосердной смерти.

Покровитель проглотил его целиком, и Ик-Ук целую вечность летел вниз, в желудок великого духа, крича, пока его голос не охрип полностью. Однако он так и не приземлился, но продолжал падать. И когда он утратил сознание, очнулся и закричал, и вновь потерял сознание, и очнулся несколько раз, он собрал остатки сил, чтобы вспомнить ками – того, которого он изначально принял за духа огня, ками в форме пылающего головастика – и воззвал к нему.

Его голос вновь был в его голове, и сам он был рядом с ним в этой пульсирующей кровавой тьме.

Ик-Ук обругал его последними словами, оставшимися в его разуме, и заорал на него остатками эмоций в сердце. – Ты предал меня! – Орал он, и в то же время молил, - Спаси меня!

- Я сдержал свое слово, - спокойно сказал мерцающий дух.

- Ты скормил меня чудовищу! – Прокричал Ик-Ук, его рассудок покидал его, как песок сквозь решето.

- Я перенес тебя в безопасное место, - сказал ками, этот маленький ками, крошечный аспект большего существа. – Где может быть безопаснее, чем внутри моего собственного желудка? Здесь ни один другой ками не нападет на тебя, ни один огр не устроит засаду, и ни один соперник не сможет украсть твои сокровища. Приведя тебя сюда, я был, также, прощен, воссоединен с моей большей частью. И ты будешь здесь в безопасности ровно год и один день.

- А когда год и один день пройдут, - сказал ками, - Ты не сгоришь. Я тебе это тоже пообещал. Я стяну твою плоть с костей кусочек за кусочком, но ты не сгоришь. – С этими словами аспект ками Покровителя, в форме огненного зародыша, улыбнулся во весь рот, блеснув рядами острых бронзовых треугольных зубов.

Ик-Ук закричал остатками разума и сердца, падая в красноватую тьму желудка своего Покровителя, и кричал почти целый год и один день.

Личные войны

Rei Nakazawa

Кулак Ивамори с размаху ударился о дуб, и дерево, выстоявшее сотни лет, рухнуло с оглушительным треском. Мятежная орочи в его верхних ветвях перепрыгнула на соседнее дерево за считанные секунды до того, как земля содрогнулась от падения дуба.

- Ты начинаешь раздражать меня, монах, - прошипела Шисато. Яд капал с ее клыков, липкой жижей увлажняя землю.

- Ты слишком долго охотилась на меня и моих братьев, - послышался ровный, громогласный ответ. – Думаю, это мне следует быть раздраженным.

Глаза Шисато сверкали в тенях шуршащих листьев. – Знаешь, я могу спрыгнуть вниз прямо сейчас и накачать тебя ядом прежде, чем ты успеешь и моргнуть.

- Можешь попробовать. – Монах был высоким и массивным, с грудными мышцами, подобными валунам, и руками такими же толстыми, как и дуб, лежащий у его ног. Он размял костяшки, и их хруст громко прозвенел в тишине Дзюкая. – Ты удивишься насколько моя кожа толще, чем ты представляешь. Или же, я могу просто схватить тебя налету и свернуть тебе шею. Думаешь, твой отец будет сильно расстроен, если я это сделаю? Я бы лишил его хлопот делать это самому.

Блеск глаз орочи превратился в две огненные точки. – Я знаю, что ты пытаешься сделать, монах. Вынуждаешь меня совершить ошибку. Что ж, это не сработает. Я убью тебя на своих условиях, когда сама это решу. А до тех пор, предлагаю заключить перемирие.

Могучие ноги Ивамори оттолкнулись от земли, и он взмыл к дереву, на голос змеи. Но Шисато исчезла, прежде чем последний слог ее слов растаял на ветру. Ивамори фыркнул.

- Ты не сможешь долго убегать от меня, отщепенка. Клянусь, я украшу твоей шкурой свою комнату.

Ивамори низко поклонился, напомнив Аншо о маленьком мальчике, наполненном благоговением и уважением, присоединившемся к ордену столько лет назад. – Простите, Учитель Аншо.

- У тебя нет причин для извинений. Как, впрочем, и всегда. Шисато – проблема, но едва ли наиболее срочная в данный момент. – Лицо старого монаха было покрыто морщинами, но в теле все еще сохранилось много энергии и сил со времен его юности. Он все еще был более крепким и мускулистым, чем многие, вдвое моложе его. Как один из первых учеников Досана, и боец, о чьих подвигах все еще слагали поэмы, он ревностно исполнял свои административные обязанности по защите монастыря и Дзюкая. – Более того, я сомневаюсь в мудрости преследования ее.

Молодой монах выпрямился, с ужасом на лице. – Вы полагаете, я не должен был покидать монастырь без защитника? Вы совершенно правы, Учитель, и я прошу прощения за…