Джефф Грабб – Камигава: Рассказы (страница 28)
Наконец, достигнув плеча ками, Ивамори схватил одну из массивных металлических пластин, образующих панцирный доспех Эийо. Пот струился по его лицу, и вены вздулись на руках, когда он изо всех сил напряг хватку о металл. Спустя несколько мучительных мгновений, пластина со звериным ревом отделилась от доспеха. – Не самое удобное оружие, но сгодиться.
К этому времени, ненавистный взгляд ками устремился к нему, в пустых глазницах маски кабуто пылало чувство оскорбленного достоинства. – Полагаю, ты желаешь, чтобы я вернул эту пластину на место, - пробормотал Ивамори. – Что ж, хорошо. Будь, по-твоему. – С криком киай, который всегда эхом звучали в его душе, с ранних лет, Ивамори метнул латунную пластину. Кусок металла ударился о маску кабуто, расколов ее своей массой и скоростью.
Ками пронзительно взвыл высоким, болезненным звуком, словно наждачной бумагой пройдясь по мозгу монаха. Струи какой-то сверкающей жидкости вытекли из разбитого лика Эийо, подобно слезам. Ивамори быстро выхватил еще одну платину, снова швырнув ее в голову ками. На этот раз кусок металла пробился сквозь треснутое лицо Эийо, и вылетел из затылка, разбив по пути один из его парящих сияющих шлемов. Раздался еще один крик, и Ивамори заметил, как разбитый шлем растаял в крошечных желтых искрах, осыпавшихся на землю. Его пальцы замкнулись на следующей пластине.
Но прежде чем он смог оторвать ее, тело ками начало мерцать и дрожать. Ивамори обнаружил, что почва под его ногами стала туманной и мягкой. Спустя еще несколько мгновений ками исчез полностью.
Ивамори рухнул еще раз, но теперь уже по своему сценарию. Он фыркнул, приземлившись, и вытер пот со лба. Когда он вернулся в монастырь, радостные крики и восхваления осыпали его, как только он появился в поле зрения. Учитель Аншо все еще стоял на прежнем же месте, осматривая Ивамори оценочным взглядом.
- Сотня лучших воинов Лорда Конды не смогли победить его. А ты сделал это!
- Ты всех нас спас!
Ивамори покачал головой с мрачным лицом. – Нет, я оплошал. Я мог бы очистить этот мир от великого ками, не дать ему причинить вред невинным смертным.
Наконец, заговорил Аншо. – Но ты ранил его, достаточно, чтобы он отступил в
- Я не говорю о нем. Мои действия орут об этом достаточно громко. – Не обращая внимания на восхищенные взгляды и крики радости, Ивамори ушел прочь. Аншо позднее нашел его на тренировочном дворе, бьющим кулаками по деревянным столбам и ногами по мешкам, набитым листьями, пока все его тело не покраснело от напряжения.
- Мы приготовили праздничный пир в честь твоего подвига. Ты присоединишься к нам?
- Нет, - послышался одинокий хрип. И больше он не проронил ни слова, вернувшись к ударам и рывкам. Аншо тихо ушел, вернувшись к пылающим огням и радостному смеху праздничного ужина.
Чистое и теплое утро озарило Лес Дзюкай. И хотя никто из изнеженных и надушенных дворян Замка Эйгандзё еще не раскрыл век, монахи следовали пути природы, и уже давно были на ногах. Нужно было тренироваться, писать коаны, выращивать еду, и чинить утварь. Они копошились, как муравьи, в бесконечной суете перетаскивая свои мешки, бревна, и тревоги.
В самом центре всего этой бурной деятельности, как это часто бывало, находились два неподвижных человека. Аншо сидел в своих покоях, а Ивамори склонился в поклоне перед ним. На лице старейшины отпечаталось беспокойство. – Я не стану пытаться остановить тебя. Но я настоятельно рекомендую тебе передумать.
- Нет. – Массивный монах поднялся на ноги. – Мои ошибки за прошедшие дни не перестанут преследовать меня, пока я не приму меры. Я не вернусь, пока Шисато не будет либо пленена своим народом, либо убита моей рукой.
- Ты поступил бы так, даже, если бы это означало оставить нас без нашего сильнейшего защитника?
- Я не планирую уходить надолго. Но мои действия направлены на общее благо, и я должен им следовать, если желаю сохранить свою честь.
- Ах, честь, - вздохнул Аншо. – Столь благородная концепция. И все же, люди Даймё также умирали из-за нее понапрасну.
- Учитель?
- Ты всегда был одним из моих наиболее раздражающих учеников. – Сказал Аншо с улыбкой, в которой не было ни капли злости. – К тому же, с таким огромным потенциалом…
Ивамори моргнул. – Учитель? – осторожно повторил он.
- Ты еще не нашел ответ на вопрос, который я задал тебе? – последовал непринужденный вопрос, брошенный так, словно они только начали разговор.
- Вопрос? – лицо Ивамори на мгновение озадачилось. – О, это! Ничего, помимо того, что я уже сказал. Почему Вы спрашиваете?
- Если ты спрашиваешь об этом, то не поймешь меня. – Аншо замолчал. – Подумай о нем в своих скитаниях, Ивамори. И обдумай, зачем ты пришел сюда, в первую очередь. – С этими словами он закрыл глаза.
- Почему я…? Что Вы…? – Но ровное дыхание старика и его полная неподвижность сказали Ивамори, что Аншо был уже не совсем здесь, во всяком случае, в духовном смысле. Он тихо поднялся, закинул за плечи скудную суму, и покинул монастырь. Он ни с кем не попрощался; не было никого, с кем он хотел бы проститься. Несколько монахов увидели его, и хотели расспросить его, пожелать счастливого пути, но знали, что лучше было и не пытаться. Так, уход одного из сильнейших бойцов в Дзюкае, возможно, во всей Камигаве, прошел без единого слова.
Пальцы Ивамори гладили землю, проводя борозды вокруг следов, впечатанных в сырую почву. Выслеживание никогда не было его коньком; Азуса всегда превосходила его жалкие навыки. Но он мог узнать след орочи, когда находил его, и этот след был относительно свежим. Расстояние между следами говорило о том, что кто-то спешил, удаляясь от тех регионов, которые орочи считали безопасными. Это означало, что следы принадлежали Шисато.
Он старательно следовал по отметинам. Несмотря на то, что следы вскоре исчезли, он выискивал их повсюду: сломанная ветка или примятая трава. Шелест листьев насторожил его. Кто-то пробирался сквозь заросли, и не особо скрывал этого. Шисато не была бы столь беспечной. Или, возможно, это был отвлекающий трюк, чтобы заманить его в ловушку. В этих местах явно нельзя было встретить случайного путника… во всяком случае, путника без скрытых мотивов. Ивамори присел за деревом. Шелест листьев и хруст веток приближался, пока шаги почти не вышли прямо к нему. Поднявшись на ноги, Ивамори сделал глубокий вдох, ожидая еще одного шага, затем резко обогнул дерево, размахнувшись могучим кулаком.
Кулак поразил лишь воздух. Монах моргнул, оглядевшись. Он никого не увидел. Но как? Он был способен на слух определить человеческие шаги, и он был совершенно уверен, что они были здесь…
- Хмм. Похоже, этот
Кулаки Ивамори сжались в два булыжника. – Ты кто?
- Это важно? Просто обычный путник, слегка срезающий через Дзюкай. – Меч и ножны, висящие на его поясе, слегка покачивались на ветру, пока незнакомец осмотрел Ивамори с головы до ног. – Ты один из монахов Досана, верно? Далековато от дома, не считаешь? Не знал, что старик учит своих последователей нападать на путников безо всякой причины.
Ивамори напряг все органы чувств. Что-то с этим человеком было не так. Его настрой, поза, аура… Что бы это ни было, оно кричало о неправомерности, о чем-то, что он обязан был уничтожить. – Ты самурай, - сказал он в ответ. – Но ты одет не как один из людей Даймё.
- Это потому что я не один из его людей. А ты сам…?
- Тот, кто знает, что ты задумал что-то недоброе. Тебе не рады в Дзюкае.
Самурай усмехнулся. – А ты, видимо, титан отшельник, одинокий защитник леса? Твои обходные дни, должно быть, не легкие.
- Заткнись и сразись со мной! – Ивамори бросился вперед, взмахнув рукой по широкой дуге, способной расколоть каменную глыбу. Его противник ответил, лишь перепрыгнув через монаха, с кошачьей грацией приземлившись за его спиной. Незнакомец вынул меч, направляя лезвием солнечные зайчики в глаза Ивамори.
- Я не могу тратить время на поединки с каждым странным монахом на пути. Знай, что я знаком с Даймё Кондой и близкий друг его доч…
- Молчи! – Ивамори нанес еще один удар, но самурай вовремя пригнулся. Еще один удар кулаком, еще, резкий удар ногой с разворота. Незнакомец с легкостью ушел от всего этого.
- Да что с тобой такое? – самурай спокойно осматривал Ивамори, и его глаза проникали сквозь его кожу, в его разум, сердце, саму душу. – Вспыльчивый, да? Я встречал таких прежде. Большие, сильные, до тупости храбрые, наполненные честью и чувством долга. Знаешь, что всегда с ними происходило?
- Что?
- Они умирали. Чего, обычно, они сами и хотели. – Лицо самурая склонилось в вопросительной полу-ухмылке. – Почему ты хочешь умереть, монах?
Смертельная звенящая тишина повисла на несколько мгновений в лесу, пока двое мужчин замкнули взгляды друг на друге. Ивамори нарушил ее звериным ревом, подобное крику раненного животного. Он бросился к самураю с вытянутыми руками и скрюченными пальцами, будто пытаясь схватить незнакомца за горло и раздавить его.