Джефф Грабб – Камигава: Рассказы (страница 25)
- Ты дух, - наконец, сказал он.
Пылающий головастик кивнул, и моргнул бы, если бы его глаза это позволяли. – Малый дух, некогда я был частью большего существа. Могу ли я служить тебе?
Ик-Ук прекратил пятиться. Несмотря на свой низкий статус, акки мусорщик слышал рассказы и о помогающих ками. В особенности ему припоминалась истории о Смеющемся Рико, акки, о котором говорили, что он помог огненному ками, и был вознагражден великой силой. Смеющийся Рико стал известным шаманом среди акки, хотя многие полагали, что он едва ли бы чем-то большим, чем ручной зверушкой огненного ками.
Этот был похож на огненного ками, и он тоже казался дружелюбным. И мысль о великой силе нравилась Ик-Уку.
- Почему, - медленно пробормотал акки, собираясь с духом, - Почему ты был в этой бутылке?
- Я малый дух, - ответил пламенный зародыш, - Отколотый от большего существа, на которого я посягнул, и коим бы заточен. Почему ты боишься? Разве ками не добры к смертным?
- Когда-то были, - сказал Ик-Ук, опуская бутылку на долю дюйма. – Давным-давно, в дедовские времена. Теперь ками воюют с живыми, и удерживаются оковами заклинаний, или умаляются жертвоприношениями.
- Почему так? – спросил немигающий дух.
Акки пожал своими непропорциональными плечами, - Не знаю, но готов поспорить, виноваты люди. Они всегда во всем виноваты.
Дух тихонько потрескивал, паря в воздухе перед Ик-Уком. – Я был заперт довольно много времени, - наконец, сказал он. – Может быть, достаточно долго, чтобы большее существо простило меня.
- Может, твоего большего существа больше не существует.
- Возможно. – Воцарилась еще одна пауза, заполненная потрескиванием его эфемерного тела. – И все же, ты выпустил меня. Это требует платы. Могу ли я служить тебе?
Ик-Ук открыл рот, но когда он заговорил, то услышал другие голоса с вершины мусорной кучи – тяжелые, хриплые голоса, скрежещущие в ушах и вселяющие страх в его душу. Другие акки. Другие мусорщики, спавшие утром, и лишь теперь пришедшие к помойным завалам. Ик-Ук не уступал любому другому акки, но в компании, они попытаются отнять у него его находку.
Ик-Ук махнул бутылкой в сторону надвигавшихся силуэтов на холме. – Защити меня! – Выкрикнул он, пытаясь подавить как можно больше испуганного писка в голосе.
- Как пожелаешь, - сказал пылающий дух, и взмахнул в сторону первой фигуры только что ступившей на вершину мусорной кучи.
Крупный акки, широкоплечий здоровяк по имени Ху-Ху, вскрикнул, когда его голова неожиданно вспыхнула кроваво-белым пламенем. Он безуспешно шлепал себя по лицу и ушам своими широкими когтистыми ладонями, но быстро рухнул в мусор, окутанный дымом. Крики превратились во всхлипывание и мольбы, затем во влажные звуки, и, наконец, стихли.
Другие акки, всего четверо, ошарашенно замерли от неожиданного поворота событий, но лишь на мгновение. Двое вскричали и бросились к Ик-Уку, двое оставшихся тоже закричали, но побежали назад, к входу в пещеру. Дух взмахнул еще раз, и все четыре их головы вспыхнули ярким огнем. Все они повалились на землю, и треск пламени заглушил их последние проклятия.
Запинаясь, Ик-Ук пролепетал, - Ч-что ты сделал?
- Защитил тебя, - произнес зародыш, окутанный ореолом огня, - разве это не то, чего ты пожелал?
- Да, - сказал Ик-Ук, но помотал головой. Свеже изжаренные мусорщики были соперниками в его ремесле, но у них были семьи. Семьи, которые сложат дважды- (у Ик-Ука появился новый огненный друг) -два (обнаружены обугленные останки их собратьев), и придут к логическому выводу. – Нет, - он снова помотал головой, - Ты должен оберегать меня от вреда, - добавил он.
- Я могу защищать тебя, - сказал дух, улыбаясь, и впервые Ик-Ук заметил, что у ками были очень, очень острые зубы – бронзовые треугольники, парящие, как и глаза, в облаке застывшего пламени.
- Да, защищать меня, - сказал акки, - но не вредить никому, если я тебе этого не скажу. Ты сможешь так?
Дух взглянул на него пустыми глазами, и Ик-Ук задумался, не превзошел ли он способность существа воспринимать информацию. Ками были могущественны, но они могли не быть сведущи в путях и тонкостях мира смертных.
А конкретно этот ками не был в этом мире дольше остальных. Однако он кивнул и сказал, - Как долго я должен защищать тебя?
Несмотря ан свой низший статус, Ик-Ук понял, что это был камень преткновения. Сказать вечно, ками обидится. А вокруг обиженных духов обычно творились нехорошие вещи. Сказать что-то вроде, - до конца жизни, - и продолжительность жизни, скорее всего, станет весьма короткой. Поэтому, вместо этого он сказал, - Год и один день.
Да, это то, что надо. Что такое год и один день для существа, проведшего вечность заточенным в бутылке? А спустя год и один день, он будет знать достаточно о духах и границах их возможностей, чтобы самостоятельно защититься от любого гневного ками.
- Год и один день, - повторило огненное существо, виляя хвостообразным отростком в явном удовлетворении. – Этого будет достаточно.
- И еще одно, - сказал акки, - То, что ты сделал с ними, - он указал на дымящиеся тела бывших мусорщиков, - Не делай такого со мной. Никогда.
- Я бы никогда и не подумал об этом, - ответил ками.
- Теперь, - сказал Ик-Ук, - мне нужно убраться подальше отсюда.
- Куда ты хочешь пойти? – спросил дух.
- Подальше, - повторил акки, - отсюда. – Он подумал еще пару мгновений. Ему надо бы найти какую-нибудь мощную древнюю реликвию, чтобы держать ками в узде. Да, надо бы. Он помахал бутылкой перед духом и сказал, - Ты был заперт довольно давно?
- Похоже, что да, если духи теперь воюют со смертными, - сказал ками.
- Тогда ты знаешь о старых местах силы, - сказал мусорщик.
- Знаю. Но такие места, возможно, уже не существуют, - сказал дух.
- Это верно, - сказал Ик-Ук, - но их останки могли еще сохраниться. Отведи меня туда.
Так, на протяжении восьми дней, они двигались на запад, глубже в Горы Сокензан. Они мало общались, не считая случайных вопросов от духа.
- Как акки живут в нынешние времена? – спросило объятое огнем существо.
- Как и всегда, - сказал акки, - в горах.
- И они боятся духов?
- Все боятся духов, - сказал акки.
- Они даже бояться покровителей рас? – спросил ками.
- Особенно покровителей, - сказал Ик-Ук.
Дух затих на минутку, затем сказал, - Духи-покровители всегда были благосклонны к своим народам.
- Может быть, когда-то, - сказал акки, - но теперь они все обезумели, и превратились в воплощение ненасытных аппетитов. Покровитель Орочи когда-то был прекрасен, но теперь он не более чем громадный червь, из переплетенной лозы. Покровитель Незуми раньше был лучезарным, но теперь рыщет по болотам в виде прожорливой челюсти на тонких лапах. И чем меньше говоришь о духе-Покровителе лунного народа, тем лучше.
- А покровитель твоей расы? – спросило мерцающее существо. – Покровитель Акки?
Ик-Ук подавил дрожь и попытался не думать об этом. Вместо этого, он сказал, - Не лучше и не хуже остальных, я думаю. Покровители, и все великие духи теперь внушают ужас, о них думают не более, как об огромных чудовищах. Их ненавидят и боятся.
У ками в виде пылающего зародыша акки не было ответа на эти слова, и они продолжили идти в тишине.
Спустя два дня они покинули земли, известные Ик-Уку, и теперь брели по диким местам, где редко ступала нога акки. Дух пригасил свое пламя, и теперь выглядел не более чем искажением нагретого воздуха. Лучше не привлекать к себе лишнего внимания.
Они дважды подвергались нападениям: один раз от горных медведей, а второй – от огров. Каждый раз ками оставался верным своему обещанию, ожидая разрешения Ик-Ука, а затем испепеляя нападавших силой мысли. У огров Ик-Ук нашел нож, который он теперь носил, как короткий меч. От медведей ему досталось свежее мясо.
Наконец, они прибыли к древней горе, пик которой был изрыт входами в пещеры. На опытный взгляд Ик-Ука, это был дом многочисленных гоблинских цивилизаций, и, тем не менее, у его основания не было традиционной насыпи из отходов – неужели, коренные жители этого заброшенного комплекса нашли лучший способ избавляться от своего мусора?
- Это здесь? – спросил Ик-Ук.
- Да, - сказал ками, и в его голосе звучал вздох грусти.
- Похоже, оно давно заброшено, - сказал Ик-Ук, фантазируя о сокровищах, которые можно было отыскать внутри.
- Да, - снова вздохнул ками, - похоже на то.
Однако Ик-Ук ошибся в своей оценке, как он понял всего в паре сотен футов вглубь главного зала пещер. Фигуры в темных плащах пошевелились в тенях, тонкие, сильные пальцы сжали его руки, и обутые в сапоги ноги ударили ему по тыльной стороне колен. Не успел он опомниться, как рухнул на спину, не успев приказать ками защитить его. Он мельком заметил другого акки, в высоком золотом головном уборе, затем образ дубины, стремительно приближавшейся к его лицу, и затем ничего, кроме темноты на очень долгое время.
Когда Ик-Ук очнулся, он не мог пошевелиться. Он был привязан за запястья и лодыжки к крестовидной дыбе. Он открыл глаза и обнаружил, что смотрит в пустоту у самых его ног.
Это была пропасть, глубоко под горой. Языки первобытного пламени самой горы мелькали глубоко под его ногами, и громадные тени вздымались из глубин бездны. Он находился на выступе скалы, опасно свисая над пропастью.
Над ним послышался барабанный бой и, подняв голову, он увидел других акки, у краев выступов. Снизу они казались жуткими, как огры, и Ик-Ук заметил, что на многих из них были надеты богатые головные уборы, похожие на тот, что был у акки с дубиной.