Джефф Грабб – Камигава: Рассказы (страница 24)

Почти небрежно Чернильные-Глаза вошла в комнату вслед за шаром. В кровавом свете на соломенной подстилке лежала фигура, закутанная в рваное одеяло. В комнате больше ничего не было, кроме грубой мозаики из неясных символов на стене. Это не были письмена изначальных служителей храма. Символы выглядели примитивными на фоне искусной каменной кладки стен святилища. Чернильные-Глаза легонько процарапала краем танто несколько символов, и они отшелушились хлопьями высохшей крови. Какой бы кровавой магией ни обладали эти письмена, их сила давно растворилась.

Чернильные-Глаза слегка провернула нагинату, обхватив ее так, чтобы лезвие было направлено вниз. Она шагнула вперед и вонзила оружие в живот спящей фигуры.

Покачнувшись, Музан сел прямо, раскрыв пасть в немом крике. Незуми полоснула ножом вбок, разрезав горло огра.

В пульсирующем свете глаза Музана лишь на миг сфокусировались на Чернильных-Глазах, прежде чем он умер.

Кровь из его ран хлынула на соломенную подстилку. Ниндзя одной ногой оттолкнула Музана в сторону, осушив труп от оставшейся крови. Когда жидкость начала собираться на полу, она отбросила оружие и встала на колени рядом с бывшим хозяином.

Чернильные-Глаза окунула ладонь в теплую кровь и быстро начертила на полу две дуги, затем окунула руки еще раз, чтобы сделать серию резких линий, пересекающих дуги. Кровь продолжала течь из трупа Музана, и незуми наспех начертила тот же узор по широкому кругу вокруг огра.

Спустя несколько минут, красный светящийся шар подлетел вперед и остановился над телом Музана. Шар начал расти. С каждой пульсацией, свет расширялся. Вскоре он был размером с череп, затем вдвое больше, затем величиной с торс Музана. Свет растягивался во все стороны, пока не превратился в погребальный костер, поглощающий труп Музана. Чернильные-Глаза поклонилась, вытянув руки перед собой, и замерла в ожидании.

Долго ждать не пришлось.

- Хорошо, - произнес голос, подобный десяти тысячам цикад.

Чернильные-Глаза подняла голову.

Свет теперь парил над трупом Музана, подобно сверкающей завесе из крови. За ней ниндзя рассмотрела огромный силуэт. Казалось, он находился на каком-то расстоянии, Позволяя ей увидеть себя во всей красе. Он грубо походил на человека головой и телом, но у него было два закрученных к низу рога на ширину плеч. Его руки и ноги были подобны искаженным костям, с узловатыми суставами и без всяких видимых мышц. Каждая рука венчалась массой щупалец, кишащих, как змеи.

И все же, прежде всего, Чернильные-Глаза обратила внимание на глаза óни. Три красных шара выжидающе взирали на нее.

- Я очень доволен твоим предательством, - произнес демон. – Встань, моя слуга.

Чернильные-Глаза поднялась.

- Ты принесла мне больше крови, и все же мне нужно еще больше, и потребуется больше после этого. Музан был слаб. Он пытался скрыть тебя от моего взора. И все же, я видел истинную слугу, кормившую меня все эти годы. Ты получишь награды за свои верные дела, слуга моя, и силу, за пределами той, что ты уже сама отыскала в Болотах Такенумы.

- Ты знаешь? Как…? – начала Чернильные-Глаза.

- Молчи. Я знаю о твоих медитациях, да, и я знаю, что они тебе дают. Выполняй мои приказы, и то, что ты уже познала, станет ничем по сравнению с твоим вознаграждением. Пусть же мои дары станут тебе напоминанием о необходимости исправно служить мне, и пусть труп Музана станет напоминанием о цене за провал.

Тело незуми замерло от удара разряда красного света. На мгновение она вскрикнула от боли, несравнимой ни с чем, что она испытывала до сих пор. Ее кровь словно вскипела в ее венах, глаза были готовы брызнуть из черепа. Каждая мышца ощущалась так, словно ее отдирали от костей. Однако, также быстро, как боль наступила, она исчезла, оставив лишь память об этой пытке. Чернильные-Глаза хватала воздух, лежа на окровавленном полу.

- Поднимись, Чернильные-Глаза, Слуга Куро. Встань, Чернильные-Глаза, Осквернительница.

Чернильные-Глаза поднялась.

Сила вытекала из ее глаз, в виде красного тумана. Ее тело ощущалось сильнее, быстрее чем когда-либо. После своих медитаций она всегда чувствовала себя обновленной, но ничто не могло сравниться с тем, что она испытывала сейчас. Ее прошлые способности казались едва ли не смехотворными в сравнении с тем, что она чувствовала теперь. Каждый ее орган был пропитан жаждой убийств.

Чернильные-Глаза склонила голову на бок, неожиданно осененная иным знанием. Она взглянула под мерцающий портал и протянулась к телу огра своей новой силой.

Палец Музана дрогнул.

Труп пошевелился посреди пропитанной кровью соломы, окутанный красным сиянием. Музан встал на ноги, обнаженный, с окровавленной прорезью в животе. Его голова свисала на бок, шея была почти полностью отрезана клинком Чернильных-Глаз.

- Как…? – хрипло сказал огр. Его пустой взгляд остановился на незуми перед ним. Он склонился перед Чернильными-Глазами. – Какова твоя воля, Госпожа?

Óни захохотал из-за своей завесы, и его кошмарный смех заглушил все остальные звуки в округе.

Чернильные-Глаза взглянула на своего нового слугу, стоящего перед своей Госпожой. В терпеливом ожидании огр смотрел ей в глаза. Хохот Куро заполнил ее слух.

Черная маска все еще закрывала ее рот, и все же, впервые за все время, что она могла вспомнить, Чернильные-Глаза улыбнулась.

- Пойдем, - махнула она трупу Музана. – У нас много работы, сладенький.

Покровитель акки

Jeff Grubb

Акки Ик-Ук был обречен в тот миг, как заметил бутылку, хотя и не осознавал этого еще целую неделю.

Он нашел ее в помойной канаве, неподалеку от входа в крупную сеть пещер, в которых за долгие века жили различные племена акки. Каждое племя поступало со своими отбросами одним и тем же, проверенным временем гоблинским способом – выбрасывая его за дверь. В результате образовалась разрастающаяся долина мусора, слой за слоем от поколений за поколениями акки.

И Ик-Ук, низший из низших, рылся среди этого хлама, выискивая крохи, которые он мог бы съесть или обменять.

Ик-Ук был весьма неплох в своем деле, и прекрасно знал свою территорию. Поэтому, когда прошлой ночью, в глубине отходов взорвался газовый пузырь, выпалив в небо огненный гейзер синевато-белого пламени, похожий на сигнальный огонь, он сразу понял, что нижние слои помойной кучи были разворочены, и древние, затерянные сокровища могли подняться на поверхность.

И он знал, что не ошибся, беря в руки эбеновую бутылку и обрекая себя на проклятие.

У бутылки было узкое горлышко, в стиле древних династий, и по всей ее темной поверхности были нанесены струящиеся письмена. Рунические символы текли, словно растопленные огнем, танцуя, и плавясь перед глазами Ик-Ука.

Будь Ик-Ук человеком, он бы отнес бутылку в безопасное место. Он бы искал совета  у других, более образованных, чем он сам людей. Он бы распутал письмена и понял их значение. Он был бы осторожным.

Но Ик-Ук был акки, и, хотя он знал многое об отходах и прочих древностях, он не слыл мудрейшим среди своего каменно-спинного, рогато-плечего рода. Поэтому он потряс бутылку. Что-то твердое загремело внутри. Обрадовавшись, он вытащил старую пробку.

Из горлышка бутылки вырвался поток огня. Если бы Ик-Ук был капельку нетерпеливее, сила взрыва ударила бы его прямо в лицо, избавив от всего того, что случилось с ним после. Ему не повезло (поскольку он направил горлышко в живот, пытаясь откупорить его обеими руками), поэтому вместо того, чтобы сгореть заживо, он лишь отлетел назад под напором вырвавшегося наружу оранжевого пламени.

Покинув бутылку, пламя теперь клубилось в воздухе перед ним.

Несмотря на свой низший статус, Ик-Ук знал много всего, в том числе, что огню требовалось что-то жечь, иначе он затухнет и умрет. Дерево. Одежда. Плоть. Даже камни могли гореть, при достаточной температуре. Но это пламя было другим. Оно висело в воздухе, и пока Ик-Ук наблюдал за ним, пара одинаковых темных пятен появилась в огне, превратившись в глаза, мрачно взиравших на акки.

Ик-Ук попятился назад. – Не подходи! – Пролепетал он, схватив бутылку за горлышко и замахнувшись ею, как дубиной.

Еще одно темное пятно образовалось под глазами. – Я не подхожу, - произнес огонь, продолжавший преобразовываться на глазах Ик-Ука. Пламя сложилось в себя, языки пламени начали принимать знакомые формы. Его тело напоминало рыбу, нарисованную ребенком акки, с пухлыми складками пламенной кожи и тощим тельцем, поддерживающим громадную голову. Два верхних пятна, обернулись плоскими бронзовыми монетами, плотными и парящими в огненном обличии. Крошечные, бесполезные руки, или плавники из прозрачного огня, весели по бокам. Существо приняло облик зародыша акки – не более чем пламенный головастик.

Несмотря на свой низший статус, Ик-Ук знал всякие древности, и мог опознать ками, когда видел его. Ками были духами, существами из другого мира – прекрасными, кошмарными, и очень, очень враждебными. И это определенно был ками, хотя, судя по его размеру, довольно низкого ранга.

И все же, даже самый низший ками мог уничтожить акки одной лишь мыслью. Ик-Ук бросился назад, за кучу мусора, все еще сжимая в руке бутылку.

- Не бойся, - произнесло существо, - Могу ли я служить тебе?

Повисла пауза, пока Ик-Ук размышлял, как далеко он сможет убежать, если бросится со всех ног. Не далеко, решил он.