Джастин Скотт – Девять драконов (страница 8)

— Китай сто пятьдесят лет грабили европейцы… присваивая себе наши культурные ценности. А потом внезапно даже то немногое, что осталось, стали варварски уничтожать. Это самое тяжкое преступление за всю нашу историю.

— Конечно, — согласилась она.

Почувствовав себя в своей стихии, он не заметил опасной нотки в ее голосе. Она смахнула пылинку с контактной линзы.

— И вот потому-то человек, который крадет сейчас, совершает самое злостное преступление.

— Так вы поэтому прилетели сюда? Что-то вернуть?

— Да. Но мне не удалось.

— Может быть, вы попробуете еще раз, — улыбнулась она, надеясь, что он скажет «да».

— Я постараюсь.

— Звучит решительно.

Мудрые Глаза еще вернется, чтобы вредить ее хозяину, она в этом уверена. А этого нельзя допустить. Что ж, значит, теперь он ее клиент.

— Когда ваш рейс?

— В два.

— О-о! Вам придется ждать целую вечность.

— Лучше приехать раньше, чем опоздать, — ответил он бесстрастно.

— Как мрачно. Послушайте, этот клиент, к которому я еду сейчас, появится не раньше часа. Он дал мне ключи от квартиры. Поехали со мной. Я отвезу вас в аэропорт на машине до его прихода.

Хранителя раздирали противоречивые чувства. Она была такой хорошенькой… Но его предупреждали о ловушках, которые подстерегали зазевавшегося гостя в Гонконге; это был город мошенников, барышников и пройдох. Но что у него есть, чего бы могла хотеть эта девушка с собственной машиной?

— Шеф-повар ресторана многим обязан мне, — сказала она. — Если я попрошу, он нас обслужит бесплатно — если я мило попрошу. Что скажете на это? О-о, мы полюбуемся совсем другим видом с другого места.

—  Другимвидом?

На какое-то мгновение она утратила свой самоуверенный и убедительный тон, выдавив из себя:

— Я имела в виду здание, где мы недавно были в центре. Где мы познакомились. Окна его апартаментов выходят на юг и на запад, видны гавань и остров Гонконг. Это так красиво! Вам нравится эта мысль?

— Я даже не знаю… стоит ли… Наверное, мне лучше пораньше поехать в аэропорт. Зарегистрироваться…

— Еще уйма времени. Мы можем позвонить, если это вас успокоит. Я знаю парня, который работает в аэропорту.

«Типично для Гонконга, — подумал он флегматично. — Они все кого-то знают».

Она снова переключила свое внимание на дорогу, когда они вырвались из тоннеля в бурлящий поток машин, автобусов и грузовиков. Что ей может быть от него надо?

— Может быть, — улыбнулась девушка, — я сделаю вам массаж.

Вот оно что! Работа.

— У меня нет денег, — сказал он холодно.

Ее глаза широко раскрылись, словно от боли.

— Я не из-за денег. Для друга… А когда я приеду в Китай в будущем году, вы покажете мне глиняных солдат в Сяньяне. Хорошо?

Он почувствовал себя дураком.

— Может, мне удастся получить разрешение… Да, я смогу. Я думаю, я смогу отвезти вас туда. Я могу попасть туда, куда не могут попасть другие… на новые раскопки… Вы даже не представляете, как их там много! Тысячи…

— По рукам!

Она промчалась по Цзин Ша Цзую на полной скорости, свернув на Мури-роуд, к Натану и через Хай Пэн. Апартаменты были в ультрасовременном квартале около торгового центра. Было вовсе не так близко от моста до аэропорта Кайтак, как она говорила, но он был впервые в Гонконге и не знал этого.

Девушка припарковала машину около какого-то здания. Хранитель взял ее стол, и они быстро прошли мимо поста охраны в лифт. Это были апартаменты с одной спальней, большими окнами в обеих комнатах, маленькой кухней и изысканной ванной с гидромассажем. Он помог ей разложить стол в комнате. Пока она заказывала по телефону легкий обед, он бродил по квартире, восхищенно рассматривая обстановку из стали и кожи в одной комнате, высококлассную тайваньскую мебель из красного дерева в другой, сверкающую черную электронику и гигантский экран телевизора.

— Ваш клиент, наверно, очень богатый.

— Нет, — развенчала она владельца. — Просто парень-трудяга. Фининспектор или что-то вроде того.

Она сбросила с плеч пиджак и скинула туфли, освободив такие крошечные ножки, что у него перехватило дух. Он покраснел, когда она заметила его пристальный взгляд.

Последний раз он был наедине с девушкой на откидном стуле кабинки канатной дороги над пекинскими Благоуханными Холмами, скользившей над лесом. Он поцеловал ее, и она рванулась в сторону, испугавшись, что кто-нибудь из встречной кабинки может увидеть и узнать ее. Сплетня может уничтожить кого угодно, и уж тем более девушку. В растерянности он мельком взглянул на землю, проглядывавшую сквозь верхушки деревьев, и заметил парочки, отдыхавшие в тени. Она радостно согласилась, когда он, колеблясь, предложил проехать оставшуюся часть пути в гробовом молчании.

Его глаза перекинулись на массажный стол, покрытый полотенцами.

— Нет, — сказала она, указывая на спальню и жестом поманив его за собой. — Давайте сделаем это на постели, чтобы мне не нужно было стоять.

— У вас есть парень?

— Паршивый трус, который сбежал в Канаду на другой день после того, как получил паспорт. Я не хочу слышать больше о нем ничего. И, честно говоря, если остальные парни из Пекина такие же миляги, как вы, у нас все будет отлично после «девяносто седьмого». Лучше, чем при гуйло, верно? Ну, ложитесь, снимите свою рубашку. И брюки.

Он уставился на нее, рука застыла на галстуке.

— Вы ведь носите белье, а?

— Конечно.

— Тогда снимайте и его, — скомандовала она быстро. — Не могу же я массировать по одежде.

Поколебавшись, он сделал то, что ему велели. Он стоял перед ней, чувствуя себя в глупом положении. Она усмехнулась.

— Вы выглядите забавно в носках и ботинках. Снимите и их. Ну глупенький. Вы не показываете мне ничего, что нельзя было бы увидеть на пляже.

Он никогда не был на пляже. Единственное место, где он плескался в воде на людях, были бани, и то только для мужчин. Чувствуя себя униженным, он быстро стащил носки и ботинки, неловко взобрался на постель, лег на живот и зарылся лицом в подушку. Он почувствовал, как скрипнула кровать, услышал шорох одежды, а потом она села ему на поясницу. Быстро взглянув через плечо, он увидел, что она высоко задрала юбку. Ее пальцы легко коснулись его плеча, а бедра без колготок обожгли его кожу.

— Вы очень напрягаетесь.

— Мне еще никогда не делали массаж.

Он закрыл глаза от наслаждения. Ее руки путешествовали по его спине, скользнули под эластик трусов и стали мять ягодицы. Вынув руку, она продолжала гладить спину, а потом пробежала ладонями вниз по ногам.

— Перестаньте думать, — прошептала она. — Пусть голова будет пустой.

Она коснулась его висков и провела пальцами по закрытым векам.

— Так-то лучше.

Казалось, ее голос долетал откуда-то издалека. Мысли о Вонге Ли, поддельном колокольчике, порочном городе стали дробиться и исчезать, как отражения на потревоженной поверхности пруда. Ее рука проникла ему под грудную клетку и пошла вниз, вызывая незнакомые до сих пор ощущения. Он не мог поверить, что это происходит. Ему казалось, что он открыл одну из самых потаенных комнат во Дворце умеренности и увидел там солнечный свет.

Когда он лежал расслабленным, благодарный и беспомощно влюбленный, он вдруг с тревогой увидел, что едва уловимый привкус разочарования закрался в ее улыбку. Она целовала его ненасытно, ласкала с новой решимостью, но ничего не происходило. Часть его не хотела ничего, только перекатиться к стене и уснуть. Но он хотел доставить ей такое же наслаждение, какое она подарила ему.

Выражение ее лица становилось все грустнее и грустнее, и внезапно с глубоким и мучительным уколом ревности он понял, что она может найти себе кого-нибудь другого — хозяина этой квартиры, например, чтобы утолить свои потребности. Он быстро взобрался на нее, но безуспешно.

Она засмеялась и оттолкнула его:

— Я знаю выход.

Спрыгнув с кровати и поправив сбившиеся набок золотые часы, которые никогда не снимала, она побежала к своему чемоданчику, а он, все еще в удивлении, смотрел на удаляющийся силуэт единственной обнаженной женщины, которую когда-либо видел. Она вернулась с маленькой кожаной коробочкой, открыла ее, и он увидел древний набор медных акупунктурных игл. «Ранняя Цин, — подумал он машинально. — Им почти триста лет».

— Откуда это у вас?

— От моей бабушки.

Она выбрала самую длинную иглу — тонкое девятидюймовое жало из закаленной железной проволоки — и показала ему кончик.

— Есть одна маленькая точка — вот здесь.