Джастин Кронин – Перерождение (страница 70)
То страшное лето с долгими днями и бесконечными ночами еще не кончилось – именно так казалось Питеру. Всякий раз, когда он вспоминал об этом времени, на память приходила услышанная в Инкубаторе история. Учительница рассказывала о черепахе, которая ползла к стене – шажок вперед, два назад, – и, разумеется, не доползла. «Шажок вперед, два назад» – именно так сложились последние три дня матери. Она периодически забывалась неспокойным сном, разговаривала, лишь когда Питер спрашивал, что делать дальше, и изредка смачивала губы водой. Дежурная медсестра Сэнди Чоу, навещавшая Пруденс вечерами, велела Питеру приготовиться. Свет прожекторов сочился сквозь крону растущего под окном дерева, и в комнате царил полумрак. Мамин лоб блестел от пота, а руки – в Больнице всегда такие проворные и неутомимые – без сил лежали на одеяле. Питер с вечера не отходил от ее кровати – боялся, что мама проснется, а его не будет рядом. Сэнди сказала откровенно: Пруденс осталось несколько часов, хотя неподвижные мамины руки сообщили горестную новость еще раньше.
«Как попрощаться? – недоумевал Питер. – Вдруг мама испугается? А что потом? Что потом заполнит страшную тишину?» С отцом попрощаться не удалось, во многом именно это было больнее всего: он просто сгинул, исчез без следа. Что бы сказал Питер, представься ему такой шанс? Пусть это эгоистично, но попросил бы: «Выбери меня! Не Тео, а меня. Прежде чем уйти, выбери меня!» Питер живо представлял, как в предрассветный час сидит с отцом на крыльце. Отец одет для дальней поездки верхом, в руках компас, он поднимает крышку большим пальцем и снова захлопывает. На этом сцена обрывалась – что ответил бы отец, Питер не знал.
Теперь умирала мать. Если уподобить смерть комнате, в которую входит душа, Пруденс Джексон уже стояла на пороге. Питер хотел сказать, что любит ее и будет очень скучать, но не мог подобрать слов. В семье он считался любимцем матери, а Тео – любимцем отца. Вслух об этом не говорили, просто так уж сложилось. Питер слышал, что у матери были выкидыши и как минимум один ребенок – судя по всему девочка – появился на свет раньше срока и умер, прожив лишь несколько часов. Питер в ту пору жил в Инкубаторе и подробностей не знал. Вероятно, поэтому Пруденс Джексон так сильно любила младшего сына – дело было не столько в Питере, сколько в ней самой и тех других, – его последнего удалось выносить, родить и выкормить.
Когда за окном забрезжил рассвет, дыхание Пруденс стало неровным, словно она давилась воздухом. Питер решил, что страшный момент настал, но мать неожиданно открыла глаза.
– Мама! – позвал он и взял ее за руку. – Мама, я здесь!
– Тео… – слетело с губ Пруденс.
«Боже, она меня не видит и не понимает, где находится!» – с отчаянием подумал Питер, а вслух сказал:
– Мама, это я, Питер! Хочешь, Тео приведу?
Но Пруденс смотрела не на сына, а в бездонную глубь своей души, в вечность.
– Позаботься о своем брате, Тео! Он не такой сильный, как ты! – Она закрыла глаза и больше не открывала.
Старшему брату Питер об этом не рассказал. Зачем? Порой он уверял себя, что ослышался или что мать бредила, но только к чему самообман? Она ведь выразилась очень четко и ясно. Сколько он ухаживал за матерью, сколько ночей не спал, а она видела у своего смертного одра Тео и именно к нему обратилась с последней просьбой.
О Зандере с Калебом больше не говорили. Охранники покормили лошадей, поели сами и ушли в подсобку, где стояли койки с грязными, набитыми затхлой соломой матрасами. Когда Питер устроился на койке, Финн с Реем уже храпели. Вообще-то в такую рань он обычно не ложился, но к тому времени бодрствовал почти сутки, поэтому заснул быстро.
Проснулся Питер вялым, сознание включилось не сразу. Его внутренний хронометр подсказывал: перевалило за полночь. Вокруг все спали, а вот койка Алиши пустовала. Темным коридором Питер выбрался в диспетчерскую и увидел девушку за столом: в свете датчиков она листала книгу. Взглянув на часы, Питер отметил: половина третьего.
– Как ты заснул среди такого храпа! – воскликнула Алиша, оторвавшись от книги.
Питер сел напротив.
– Я толком и не спал. Что читаешь?
Девушка захлопнула книгу и потерла глаза кончиками пальцев.
– Спроси что полегче! Так, на складе нашла, там их целые ящики. Вот, посмотри, если интересно! – Она протянула книгу Питеру.
Книга под названием «Там, где живут чудовища» была совсем тоненькой, текста чуть-чуть, зато картинки… На одной мальчишка, наряженный каким-то зверьком с хвостом и ушами, гнался за маленькой белой собакой. Питер осторожно переворачивал хрупкие, пропахшие плесенью страницы. В комнате мальчишки росли деревья, а однажды, в полнолуние, он сел в лодку и уплыл на остров чудовищ.
– «Когда Макс припыл на остров, чудовища завыли чудовищными голосами, заскрежетали чудовищными зубами, засверкали чудовищными глазами и заскребли чудовищными когтями. «А ну, тихо!» – скомандовал Макс и укротил их самым волшебным фокусом – заглянул в чудовищные желтые глаза и смотрел долго-долго, ни разу не моргнув. Чудовища испугались и провозгласили его самым чудовищным из чудовищ…» – прочел вслух Питер.
– Смотри в глаза и не моргай – вот и весь фокус, – пробормотала Алиша и подавила зевок. – Не представляю, какая в этом польза!
Питер закрыл книгу и отложил в сторону. Странная история, хотя Старое время вообще казалось странным. Как жили люди? Что ели и пили? О чем думали? Неужели не боялись ни тьмы, ни вирусоносителей?
– Ну, история-то выдуманная, сказочная, – сказал Питер. – Мальчишке все это снится.
Алиша вскинула брови, словно говоря: «Откуда такая уверенность? Откуда ты знаешь, каким был раньше мир?»
– Вообще-то я даже ждала, что ты проснешься. – Она встала и подняла с пола фонарь. – Хочу кое-что показать.
Через подсобки Алиша провела Питера на склад, заставленный металлическими стеллажами со всякой всячиной: инструментами, мотками проволоки и припоя, пластмассовыми емкостями с водой и спиртом. Девушка опустила фонарь на пол, шагнула к одной из полок и начала выкладывать содержимое на пол.
– Ну, что столбом стоишь?
– Ты что делаешь-то?
– Не видишь, что ли? И вообще, не ори, остальных будить незачем!
Когда полка опустела, Алиша взяла ее за один конец, Питер – за другой. Р-раз, и сняли! Полка упиралась в лист фанеры, а за ней… За фанерой притаился люк!
Алиша повернула кольцо и открыла люк. За ним по узкому туннелю змеилась вверх винтовая лестница. На полу у стены стояли металлические ящики. Ступеньки поднимались выше человеческого роста и исчезали во мраке. Спертый воздух пах пылью.
– Когда ты нашла этот туннель? – спросил изумленный Питер.
– В прошлом сезоне. Заскучала как-то вечером и давай на полках шарить! Видимо, это пожарный выход, его строители соорудили. Лестница ведет на технический этаж, а оттуда – на крышу.
– А что в них? – показав фонарем на ящики, спросил Питер.
– А в них самое интересное, – лукаво улыбнулась Алиша.
Они вместе вытащили один ящик из люка, и Питер разглядел его во всей красе: эдакий металлический сундук, четыре фута длиной и два фута шириной, с надписью «Корпус морской пехоты США» на боку. Алиша быстро открыла замки и подняла крышку. Питер увидел шесть блестящих черных предметов в пенопластовых гнездах и не сразу сообразил, что перед ним.
– Боже милостивый, Лиш!
Девушка вручила ему длинноствольную винтовку, прохладную и блестящую от смазки. «Надо же, легкая, почти невесомая! – подумал Питер. – Словно и не из металла вовсе!» Дульный срез сверкал даже в полумраке склада. Из огнестрельного оружия Питеру доводилось видеть лишь ржавые ружья и пистолеты, которые оставили военные. Все хранились на Оружейном складе, только все патроны расстреляли много лет назад. Никогда в жизни он не держал в руках таких чистых, новеньких, не тронутых временем стволов!
– Сколько их здесь?
– Двенадцать ящиков по шесть единиц в каждом и около тысячи патронов. На техническом этаже еще шесть ящиков.
Тревога и волнение сменились чисто мальчишеским желанием поиграть с новой игрушкой.
– Научи заряжать! – попросил Питер Алишу.
Девушка отвела затвор, отделила магазин, снарядив патронами, вставила его в горловину спусковой коробки, оттянула планку заряжания в крайнее заднее положение и отпустила.
– Целься, как из арбалета, – велела Алиша и, отвернувшись, показала как. – Суть в принципе та же, но с поправкой на отдачу. Главное, не нажимай на спусковой крючок, пока окончательно не убедишься, что готов выстрелить. Соблазн очень велик, но ты не поддавайся! – Она передала Питеру заряженную винтовку. Заряженную! Питер поднял ее на плечо и оглядел склад: во что бы прицелиться? В моток медной проволоки? Желание выстрелить из винтовки, почувствовать силу отдачи было огромным, и подавить его стоило немалых трудов.
– Помни, что я говорила про спусковой крючок, – сказала Алиша, – а еще что в магазине двадцать патронов. Теперь попробуй зарядить сам, посмотрим, как у тебя получится.
Питер поменял винтовку на незаряженную, повторил нехитрую последовательность: затвор – магазин – горловина – планка. Закончив, он дважды хлопнул по магазину: именно так делала Алиша.
– Ну, что скажешь?
Алиша наблюдала за ним, прижав ложе винтовки к бедру.
– Неплохо. Медленно, но в общем неплохо. Только не опускай ствол, не то ногу себе прострелишь!