Джастин Кронин – Двенадцать (страница 89)
– Я думала, ты…
– Мертв? – закончил за нее Юстас, ухмыльнувшись и обнажив разбитые зубы. – С точки зрения известных фактов, все здесь мертвы. Нина, напомни, как именно ты умерла?
– Насколько я помню, сэр, от пневмонии. От нее или еще какой-то тяжелой болезни. Честно говоря, не помню, что мы там в бумагах написали.
Взрыв, забег по канализационной трубе, все это стало возвращаться в сознание Сары. Осушив кружку, она мельком огляделась. Что-то вроде бункера, хотя окон и нет, но есть ощущение, что они под землей. Единственное освещение – мигающий свет нескольких факелов в стойке. Стол, на котором она сидит, посреди большого помещения, значит, больше оно ни для чего не используется. И Сара сразу поняла, кто эти люди. Другого объяснения быть не может.
– Где мы?
– Там, где нас красноглазые не найдут.
Он глядел на нее, повернув голову, одним здоровым глазом, и почему-то это придавало его лицу и взгляду еще больше серьезности.
– Больше я тебе пока сказать не могу. Важно, что ты здесь в безопасности.
– Так ты… Серджо?
Снова улыбка и сломанные зубы.
– Польщен тем, что ты так подумала. Нет. Нет никакого Серджо. В том смысле, в каком ты спросила.
– Но я думала…
– И должна была так думать. Имя – сокращенное от «инсердженси», «восстание». Нина, если я не ошибаюсь, это твоя идея была, да?
– Вроде да.
– Людям нужно имя. То, на чем можно сконцентрироваться, лицо, с которым связана сама идея. Так что это наше лицо. Серджо.
Она поглядела на женщину. Та холодно поглядела в ответ, а потом перевела взгляд на Юстаса.
– Взрыв. Это ты устроил?
Юстас кивнул.
– Согласно первым сообщениям, семнадцать посов мертвы, в том числе твоя знакомая Свистелка, а также два администратора, которые были там с инспекцией. Неплохая работа, я бы сказал. Но настоящим подарком было не это.
– Нет?
– Настоящий подарок – это ты, Сара.
Юстас пристально смотрел на нее. Оба они смотрели. Сара поежилась от холода. произошла перемена, энергия разговора поменяла полярность. Он пытался заставить ее раскрыться. Могут ли они доверять ей? А если точнее, то может ли она им доверять?
– Теперь тебе пришло время спросить зачем.
Не желая слишком быстро сдаваться, Сара лишь кивнула.
– О’кей.
– Что до сегодняшнего утра, то теперь Сары Фишер нет. Сара Фишер, житель плоскоземья номер 94801, погибла во время террористического акта, унесшего жизни девятнадцати верных служителей правопорядка Возлюбленного Хоумленда. Единственной частью тела, достаточно сохранившейся, чтобы ее идентифицировать, была, очень кстати, ее рука с номером. Которую мы заполучили от женщины-поса, менее двадцати четырех часов назад. Той, что любила избивать женщин и детей в хлеву на молочной ферме. Мы думали, что в сложившихся обстоятельствах ей нашлось бы применение получше, но она, похоже, была не согласна. Стала сопротивляться, так сказать, правда, Нина?
– Она была бойцом. Этого у нее не отнять.
Он снова посмотрел на Сару.
– Судя по твоему лицу, наши методы тебя несколько шокируют. А зря.
Все это случилось слишком быстро для нее.
– Вы убиваете людей. Не только посов. Ни в чем не повинных прохожих.
Юстас спокойно кивнул. Его лицо было непроницаемо и почти лишено эмоций.
– Это правда. Поверь, куда меньше, чем наш великолепный председатель, но такие вещи всегда имеют свою цену.
Его спокойный тон ошеломил ее.
– Это не оправдание.
– А я думаю, да. Позволь спросить тебя. Как думаешь, что сделают красноглазые после сегодняшнего удара?
Сара ничего не ответила.
– Тогда я тебе скажу. Устроят возмездие. Со всей жестокостью. Дело будет плохо.
Она поглядела на Юстаса, потом на Нину, потом снова на Юстаса.
– Но зачем вам это надо?
Юстас глубоко вдохнул.
– Постараюсь объяснить это просто, как я это понимаю. Идет война, Сара. Не больше, но и не меньше. И в этой войне мы в подавляющем меньшинстве. Мы ухитряемся внедряться в их организацию почти на всех уровнях, но на их стороне количество. Мы никогда их не победим в прямом противостоянии. Наш театр военных действий – в области психологии. Расшатывать власть. Изнурять их. Каждый, кто попадает в тюрьму, – чей-нибудь отец, жена, сын или дочь. За каждого, кого красноглазые отправят на корм, в наши ряды встанут двое. Может, это выглядит жестоким. Но так оно и есть.
Он помолчал, давая ей осознать его слова.
– Может, для тебя это лишено смысла. Но со временем ты это поймешь, если мое ощущение насчет тебя правильно. В любом случае результат сегодняшнего дня в том, что ты больше не существуешь. И это делает тебя исключительно ценной для нас.
– Ты хочешь сказать, что спланировал это?
Он пожал плечами, давая понять, что вопрос куда сложнее, чем она думает.
– Есть планирование и
Сознание Сары поплыло, наполняясь недоумением. Нет, начало тонуть.
– Джеки… одна из вас?
Юстас кивнул.
– Она была с нами с самого начала, старшим оперативником. Даже сказать тебе не смогу, сколько ударов она спланировала. А ее последним заданием стало привести тебя сюда.
Сара попыталась найти слова для ответа и не смогла. Просто не могла сопоставить ту женщину, которую она знала, с тем, что рассказывал Юстас. Джеки? Участник восстания? Больше года она практически все время была на виду у Сары. Они спали в метре друг от друга, работали бок о бок, сидели рядом, когда ели. Рассказывали друг другу все. Это бессмыслица, это невозможно. И она спросила.
– Что ты хотел сказать, сказав «последнее»?
Что-то переменилось. Юстас поглядел на Нину, а потом снова на Сару.
– Прости, – сказал он. – Джеки мертва.
Эти слова были для нее, будто оплеуха.
– Она не могла!
– Боюсь, это так. Я понимаю, что она много для тебя значила.
– Они не забирают людей из больницы до темноты! Я грузовик видела! Мы должны забрать ее!
– Сара, послушай…
– Еще есть время! Мы должны что-то сделать! Почему вы ничего не делаете?
– Потому, что уже поздно, – ответил Юстас. Помолчал, глядя на ее лицо зрячим глазом. – Джеки не было в больнице. Именно это я хотел тебе сказать. Джеки сидела в машине.
Ощущение такое, будто в ней что-то сломалось. Именно такое чувство. Что-то сломалось внутри. Последний рывок, последняя нить, соединявшая ее с прежней жизнью, была порвана. Она поплыла неизвестно куда.
– Она знала, насколько серьезно больна. В лучшем случае протянула бы еще пару месяцев, прежде чем ее бы отправили на корм.
Юстас наклонился ближе.