Джастин Кронин – Двенадцать (страница 90)
– Она хотела, чтобы случилось именно так. Завершающий момент прекрасной карьеры. Она не желала, чтобы это произошло иначе.
– Она мертва, – сказала Сара просто так, никому.
– Она сделала то, что должна была сделать. Джеки была героем сопротивления. А теперь здесь ты, чтобы занять ее место.
Сара даже не могла заставить себя заплакать. Странно, почему так. И вдруг она поняла. Она выплакала уже все слезы, положенные в этой жизни. У нее их просто не осталось. Как странно, когда плакать не можешь. Так любить человека, как она любила Джеки, и не ощутить в своем сердце скорби.
– Почему я?
– Потому что ты их ненавидишь, Сара. Потому что ты их не боишься. Я увидел это в твоих глазах в тот день, в грузовике. Ты помнишь?
Сара кивнула.
– Есть два типа злости. Одна дает тебе силу, другая – забирает ее. У тебя – первая. Я всегда знал это про тебя. И Джеки знала.
Это правда. Она ненавидела их. Ненавидела их за их злорадные взгляды, за их небрежную, сквозь смех, жестокость. Ненавидела за жидкую кашу и ледяной душ, за ту ложь, которую они заставляли ее выкрикивать вместе со всеми, за их дубинки, за их самодовольные улыбки. Ненавидела их до мозга костей, каждой клеточкой своего тела. Ее нервные клетки пылали ненавистью, ее легкие вдыхали и выдыхали эту ненависть, ее сердце стучало, прокачивая по сосудам эликсир неразбавленной ненависти. Она осталась в живых, потому что ненавидела их, и более всего она ненавидела их за то, что они забрали ее дочь.
Потом она поняла, что Юстас и Нина ждут, когда она заговорит. Поняла, что все, что они сказали и сделали, служило лишь одной цели. Медленно, шаг за шагом подвести ее к краю пропасти. Сделав следующий шаг, она уже никогда не будет собой.
– Что вы хотите от меня?
VII. Изгой
40
Всех троих подобрал патруль Внутренней Службы утром. Их выслали на поиски пропавших заправщиков. К этому времени Питер, Майкл и Лора выбрались из убежища и вернулись на место нападения. От взрыва образовалась широкая, не меньше полусотни метров, воронка, а на полях вокруг валялись искореженные обломки машин. От продолжавших гореть луж нефти вверх поднимался черный маслянистый дым, марая собой небо, в котором уже кружилось облако птиц-стервятников. Вперемежку с обломками лежали тела, почерневшие, обгоревшие до хруста. Если чьи-то из останков и принадлежали напавшим, теперь определить это было уже невозможно. От загадочного блестящего фургона остались лишь несколько листов хромированного металла, ничего не значащих.
Майкл был сломлен. Его физические травмы – вывихнутое плечо, которое он сам себе вправил, ударив им в стену убежища, растянутые связки на лодыжке, рассеченная кожа над правым ухом, которую придется зашивать – были самыми легкими из всех. Двадцать три нефтяника и восемь человек из Внутренней Службы, люди, с которыми он жил и работал. Майкл был главным, был тем, кому они доверяли. А теперь их нет.
– Как думаешь, почему он это сделал? – спросил Питер. Он имел в виду Цепса. Долгой ночью, пока они сидели в убежище, Майкл рассказал Питеру о том, что увидел в зеркале заднего вида. Сейчас они сидели на земле, на берегу реки. Лора ушла вдоль берега вверх по течению. Питер видел, как она села на корточки у воды, как ее плечи вздрагивают от рыданий, слез, которых она не хотела показывать им.
– Думаю, он решил, что другого способа нет, – ответил Майкл, прищурившись и поглядев вверх, на кружащих птиц, хотя, судя по всему, просто смотрел в никуда. – Ты не знал его так, как я. У него внутри много чего было. Он никогда не позволил бы забрать себя. Хотел бы я, чтобы у меня духу хватило на такое, если что.
Питер прочел на лице друга боль и сомнение. Стыд выжившего. Хорошо знакомое чувство. Такое никогда не забудешь.
– В этом нет твоей вины, Майкл. Если кому и винить себя, так мне.
Если его слова и послужили утешением, видимых признаков этому не было.
– Как думаешь, кто эти люди? – спросил Майкл.
– Хорошо бы знать.
– Какого черта, Питер? Целый фургон Зараженных? Будто они у них домашние животные, а? А эта женщина?
– Этого я тоже не понимаю.
– Если им была нужна нефть, они могли просто отнять ее.
– Я не думаю, что они за этим пришли.
– Ага, точно. Я тоже.
Его тело напряглось от гнева.
– Знаю только одно. Если когда-нибудь найду этих людей, им не поздоровится.
Ночь они провели в убежище к востоку от Сан-Антонио, вместе с поисковым отрядом, а в Кервилл прибыли на следующее утро. Как только они оказались в городе, то их сразу же разлучили. Питер отправился в штаб дивизиона, Майкл и Лора – в Гражданский Отдел, заведующий всеми работами за пределами стен, в том числе на нефтеперегонном заводе во Фрипорте. Питеру дали время на то, чтобы привести себя в порядок, прежде чем он сделает доклад. Уже была середина дня, и в казармах было практически пусто. Питер долго стоял в душе, глядя, как вода смывает с него пыль и сажу. Зная себя, он понимал, что полноценная эмоциональная реакция на происшедшее еще впереди. Никак не мог понять, сила это или слабость, но он такой, какой есть. Он понимал, что у него большие неприятности, но это казалось ему пустяком. Более всего ему было жалко Майкла и Лору.
Одевшись в чистейший комплект формы, он пошел в штаб, располагавшийся в бывшем офисном комплексе рядом с городской администрацией. Когда он вошел в зал заседаний, то с удивлением увидел знакомое лицо, Гуннара Апгара. Если он и ожидал от него каких-то слов утешения, то очень быстро понял, что этого не будет. Стал по стойке смирно, но полковник лишь бросил на него холодный взгляд и тут же вернулся к чтению лежавших перед ним бумаг. Очевидно, рапорт от патруля Внутренней Службы.
Но куда больше Питера заставил задуматься вид второго из троих. Справа от Апгара сидел внушительного вида мужчина, Абрам Флит, Генерал Армии. Питер видел его один раз в жизни, когда по традиции Генерал Армии принимал клятву верности от вступающих в Экспедиционный Отряд. В его виде не было ничего особенного вроде бы, совершенно средний по всем параметрам человек, однако само его присутствие меняло все, будто заставляя молекулы воздуха колебаться с другой частотой. Третьего сидящего за столом Питер не знал. Гражданский, с узким лицом, опрятной седой бородой и волосами темно-пшеничного цвета.
– Присаживайтесь, лейтенант, – сказал генерал. – Давайте по порядку. Полковника Апгара вы знаете. Мистер Чейз представляет здесь администрацию президента. Он – ее глаза и уши в расследовании этого…
Он подобрал правильное слово.
– … безрадостного события.
Следующие два часа они бомбардировали Питера вопросами. По большей части говорил генерал. Чейз говорил меньше, Апгар почти все время молчал, время от времени что-то записывая или переспрашивая, чтобы уточнить. Общая тональность была неожиданно категоричной, как будто они пытались поймать Питера на противоречиях. Похоже, что все предполагали, что его рассказ служит маскировкой для какой-то рукотворной аварии, в которой виновен сам Питер, один из троих выживших, заодно со старшим нефтяником, возглавлявшим колонну. Они снова и снова расспрашивали про женщину. Во что она была одета, что она говорила, как выглядела? Было ли в ее внешности что-то странное? На эти повторяющиеся вопросы Питер лишь снова и снова излагал всю последовательность событий, так точно, как только мог. На ней был плащ. Она была очень красива. Она сказала «Ты устал». Она сказала «Мы знаем, где вы находитесь».
– Мы, – повторил генерал. – Мы – кто?
– Я не знаю.
– Не знаете, потому что не помните?
– Нет, я уверен. Она больше ничего не говорила.
И так по кругу, пока Питер сам уже не начал сомневаться в себе. К тому времени, когда все это кончилось – а допрос окончился совершенно неожиданно, в тон общей его угрожающей тональности, – он был изнурен не только эмоционально, но и физически.
– Хочу предостеречь, лейтенант, – сказал в завершение генерал. – Вы не должны обсуждать происшедшее на Нефтяной Дороге, как и нынешнее обсуждение, ни с кем. В это число входят остальные выжившие, а также поисковый отряд, который подобрал вас. Официальное заключение по поводу этого случая таково, что по неизвестной причине один из заправщиков взорвался, уничтожив всю колонну, а также мост через Сан-Маркос. Это понятно?
Так вот оно что. Происшедшее на Нефтяной Дороге – лишь часть истории. Часть огромной головоломки, которую пытаются сложить эти трое. Питер украдкой поглядел на Апгара, на лице которого было безучастное выражение, лицо человека, подчиняющегося приказам командования.
– Есть, генерал.
Флит помолчал, а потом заговорил снова, осторожно.
– И последнее, Джексон, что также должно сохраняться в строжайшей тайне. Похоже, ваш друг Луций Грир сбежал из заключения.
На мгновение Питеру показалось, что он ослышался.
– Сэр? – переспросил он, переводя взгляд с одного на другого и обратно. – Как он?..
– Пока это не установлено. Но весьма вероятно, что ему помогали. В ту же ночь, когда пропал Грир, одна из Сестер покинула приют и не вернулась. Из Внутренней Службы сообщили, что патрули в западной части города доложили о двоих людях, которые уехали от города верхом позже трех часов ночи. Мужчина – очевидно, Грир, и девушка-подросток, в тунике Ордена.