Джастин Кронин – Двенадцать (страница 57)

Но теперь, стоя у входа в пещеру с передатчиком в руке, Додд уже начал сомневаться.

Всегда тяжело ждать. Вот когда стрельба началась, все понятно становится. Ты погиб или остался жив, убил или тебя убили, либо так, либо так, ничего кроме. Ты знаешь свое место, и в эти мгновения, когда колотится сердце, Додд ощущал прилив адреналина, который стирал в нем почти все, касающееся его личности. Можно сказать, что в горячке боя человек по имени Сатч Додд уже не существовал даже для него самого, а когда все кончалось и он оставался в живых, он ощущал всю полноту существования так, будто его выстрелили из пушки, жить в этом мире.

А вот в состоянии ожидания человек слишком много о себе думает. Воспоминания, сомнения, сожаления, тревоги, множество возможностей, таящихся в будущем, настоящая каша в голове. Отчасти Додд мог концентрироваться на текущей ситуации – передатчик в руке, его солдаты вокруг, рация на клипсе на плече, по которой Хеннеман отдаст команду взорвать заряд. А вот другая его часть лихорадочно перебирала воспоминания и мысли, будто видя его со стороны. Это ощущение, будто тошнота, охватывающая все его тело, исчезнет лишь тогда, когда Хеннеман отдаст приказ взорвать заряд.

Щелкнула рация.

– Синий Отряд, полная готовность, – зазвучал голос майора. – Донадио вошла.

Внутри его что-то напряглось, будто он вернулся в сознание.

– Вас понял.

Еще не скоро.

В двухстах метрах внизу, в темных пещерах, которые проточили сульфатные воды в известняке древних коралловых рифов, Алиша Донадио шла вперед, ориентируясь по сигналу пеленгатора. Сигнал излучал чип, который зашили в шею Хулио Мартинесу, одному из двенадцати приговоренных к смерти заключенных, которых заразили вирусом, найденным в рамках Проекта НОЙ, на заре нынешней эры. В этом она не сомневалась.

Луиза, подумала она, Луиза.

С того самого момента, как они спустились в пещеру, это имя все время звучало в ее голове. Согласно данным, которые они нашли в бункере Проекта НОЙ, Мартинеса приговорили к смерти за убийство полицейского, а не за изнасилование и убийство женщины. Возможно, ее смерть даже не зарегистрировали или просто не связали с ним. Убийство полицейского, да, в состоянии аффекта, но у каждого из Двенадцати была своя история – история, в которой крылась истинная суть, причина того, что они стали теми, кем стали. И у Мартинеса это была Луиза.

Если верить карте, от подъемника к пещерам ведут два тоннеля. Пещеры, каждая со своим именем, соответственно их масштабу. Королевский Дворец, Зал Титанов. Палата Королевы. И по-простому Большая. Чтобы не упускать из виду Питера, не терять связь, Алише нельзя идти дальше дальнего конца прохода. Если она пойдет дальше, то окажется предоставлена самой себе.

«Королевский Дворец, – повторила она про себя. – Да, на него похоже».

– Иду влево.

Она шла по тоннелю, и вдруг стрелка измерителя на пеленгаторе прыгнула. Писк стал чаще. Правильно угадала. Нависали стены, в которых торчали осколки чего-то яркого, сверкая в луче фонаря на ее винтовке. Здесь Зараженные, орда, будто сокровище, хранимое Мартинесом. Алиша уже ощущала его, совершенно четко, образ становился все ярче с каждым шагом. Луиза, электрический провод, затягивающийся на ее шее, выпученные глаза, в которых стоит ужас. И вдруг что-то изменилось. Алиша будто смотрела на происшедшее сразу с двух точек зрения. Видела Луизу и видела все с ее стороны. Как такое возможно? Когда у нее появилась такая способность воспринимать этот незримый мир? Она увидела Мартинеса глазами Луизы. Ухоженный мужчина, с точеными чертами лица. Седые волосы, убранные назад со лба, элегантный «вдовий пик». Человечное лицо, но не совсем. В его глазах не было ничего человеческого, лишь бездушная пустота. Животное удовольствие. Луиза для него ничего не значила. Теплое тело, созданное ради удовлетворения его желаний, которое можно выбросить. Имя, вышитое на блузке, однако его сознание не соотносило это имя с человеческим существом, которое он душил, насилуя, для него ничто не имело значения, лишь он сам. Она ощутила ужас Луизы, боль, тьму, когда женщина поняла, что ее смерть неминуема, что ее жизнь окончена. Что она умрет, и Вселенная, в которой она существовала, этого даже не заметит, что последнее, что она ощутит, покидая этот мир, – то, что Мартинес ее насилует.

Но Алиша почувствовала и нечто другое, будто шум на заднем плане. Ощущение одиночества и отчаяния, ощущение покинутости. Что это? Она дошла до развилки, места, носившего название Кладбище. В нос ударил сильный запах мочи, он буквально стоял во рту и горле. Дыхание клубилось ледяным облаком пара во влажном воздухе. Писк пеленгатора становился все чаще, почти сливаясь в один звук.

Она знала, что ей надо сделать. С самого начала. План – уловка. Маскировка для того, что она хотела сделать на самом деле.

Она хотела собственноручно убить Мартинеса. Хотела увидеть, как он умирает.

Стоя у подъемника, Питер понял, что что-то не так, через пару секунд после того, как Алиша ушла из прямой видимости. Этому не было логического объяснения, просто это пришло ему в голову в тишине, будто нечто, потрясшее его до основания.

– Лиш, возвращайся.

Ответа не было.

– Лиш, ты меня слышишь?

Шум помех.

– Оставайся на месте.

В ее голосе было что-то тревожное. Будто обреченность, будто она разрезала веревку, на которой висела над бездной. Он не успел ответить.

– Я серьезно, Питер, – послышался ее голос.

И она исчезла.

Он связался с теми, что наверху.

– Что-то не так. Я ее потерял.

– Оставайся на позиции, Джексон.

Она не сказала, что ушла из тоннеля? Да, она ушла.

– Я иду за ней, – сказал он Хеннеману.

– Отставить. Оставайся на…

Однако Питер не услышал последних слов Хеннемана. Он уже шел вперед.

В это же самое время лейтенант Додд ринулся ко входу в пещеру со всех ног. Он не знал, что связь нарушена, не знал, что Питер и, соответственно, Алиша не знают, что бомба у главного входа вышла из строя. Это был первый из череды отказов, последовательность которых командиры так и не смогут установить. Почему-то – разрыв в кабеле или зигзаг судьбы – приемник в пещере потерял связь с поверхностью. Первоклассная лажа, на пять с плюсом, если такие бывают, и Додд ринулся ко вратам ада.

В первый раз спуск занял у него пятнадцать минут, но теперь Додд бежал со всех ног по неровной тропе и очутился внизу меньше, чем за пять. Краем глаза он уловил движение, услышал шорох над головой, и писк, но в спешке не придал этому значения. Если дадут приказ взорвать заряд раньше, чем он выберется, его люди выполнят приказ, пусть он и погибнет. Он думал лишь о том, чтобы добраться до заряда, починить его и попытаться выбраться.

Вот в чем дело. Приемник. Додд положил его на гладкий, будто стол, камень, а теперь он лежал на земле, на боку. Почему он упал? Додд стал на колени, тяжело дыша. По лицу ручьями тек пот. Воздух наполнял ужасающий запах. Он осторожно взял взрыватель в руки. Два выключателя: один, чтобы снять взрыватель с предохранителя, второй, чтобы замкнуть цепь и взорвать заряд. Почему он не работает? И тут он увидел, что оторвалась антенна. Когда эта штука упала. Он достал из рюкзака отвертку.

Потолок пещеры зашевелился.

Алиша увидела кости. Увидела кости и ощутила запах, невыносимый – мерзкий, трупный, будто от свежей могилы. Сделала шаг вперед. Услышала и ощутила хруст костей. Какой-то скелет, маленький. Крохотный череп, смеющийся оскал зубов. Грызун какой-то? Она охватила все вокруг периферийным зрением. Пол был усеян останками по колено, а где-то и по пояс, будто покрыт сугробами.

Где ты, подумала она. Покажись, ублюдок. У меня к тебе послание от Луизы.

Мартинес близко, очень близко. Совсем рядом. Впервые за многие годы Алиша ощутила страх, но сильнее его была ненависть. Могучая сила, пронизавшая ее насквозь. Казалось, всю свою жизнь она ждала этого мига. Мартинес был худшим из зол этого мира. Она искала не славы и даже не справедливости. Это была ее месть, не убийство, но сам факт его. Чтобы сказать – это за Луизу. Чтобы ощутить, как он умирает от ее руки.

Иди ко мне. Иди ко мне.

В темноте она увидела человеческую фигуру. Бледная кожа, в свете фонаря на ее винтовке. Алиша замерла. Какого черта? Она сделала шаг, потом еще один.

Мужчина.

Потрепанный и обвисший, старый, каких не бывает, будто одни кости, кожа, лишенная цвета, почти прозрачная. Нагой, на полу пещеры, скрючившийся. Свет фонаря на ее винтовке попал ему в глаза, но он даже не вздрогнул, его глаза были, будто камни, слепые и безразличные. В его руках беспомощно билась летучая мышь. Большие крылья, мембраны, растянутые на пальцах. Мужчина поднес летучую мышь ко рту и с неожиданной быстротой засунул ее голову себе в рот. Последний приглушенный писк, дрожание крыльев и хруст. Мужчина крутанул тело зверька и выплюнул его голову на пол. Потом прижал тело к губам и принялся пить, раскачиваясь и еле слышно причитая. Его горло дрожало.

Голос Алиши раздался в пещере, будто гром, будто она нечаянно нарушила тишину, десятилетиями царившую тут.

– Кто ты, черт побери?

Мужчина обратил к ней замершее слепое лицо на звук. По его подбородку и губам текла кровь. Алиша увидела на его шее синеватую татуировку, изображение змеи.