Джаспер Ффорде – Тайна выеденного яйца, или Смерть Шалтая (страница 65)
— Не могу ли я чем-нибудь помочь, сэр?
— Мое отражение, Ффинкворт, где оно? — пролепетал Джек, чувствуя, как страх сдавил грудь.
— Думаю, в зеркале, сэр.
Ффинкворт встал рядом с Джеком и поднял руку. Отражение проделало то же самое, но оно было единственным в этом огромном зеркальном изображении комнаты.
— Разве вы не видите себя, сэр? — с невыносимым спокойствием спросил Ффинкворт.
— Нет, черт побери! — взорвался Джек. — Что здесь творится?
— Мне жаль, сэр, но я понятия не имею. По мне, так зеркало совершенно обыкновенное.
Джек подошел ближе, голос его понизился до рыка.
— Послушайте, вы…
— Мне было велено попросить вас отдать мобильный телефон.
— Что?
— Это пожелание его милости. Он передает вам, что ответит на ваши вопросы и отпустит констебля Бейкера, если вы отдадите указанный предмет.
Ффинкворт бесстрастно смотрел прямо перед собой, и Джек неохотно протянул ему мобильник Мэри.
— Благодарю вас, Ффинкворт. Это все.
Джек сразу же узнал голос Рэндольфа Пемзса, кроме того, он увидел его в зеркале. Пемзс стоял, прислонившись к дверному косяку под картиной о взятии Мейфкинга. Джек обернулся к нему, но Рэндольфа в комнате не оказалось. Пемзс, как и Джек, имел место только по одну сторону зеркала — но по другую.
Шпротт снова повернулся к зеркалу, а Рэндольф ухмыльнулся при виде его растерянности и подошел к тому месту, где следовало находиться зеркальному двойнику Джека, заставив инспектора нервно взирать на отражение, которое ему не принадлежало.
— Привет, Джек, — весело сказал Рэндольф. — Мои дела не слишком хороши, верно?
— Что здесь происходит?
Пемзс рассмеялся.
— В Касл-Пемзс редко что оказывается таким, каким выглядит. — Он с восхищением огляделся по сторонам. — Калигари действительно был гениален.
— Где Бейкер?
— С ним все в порядке. Ему ничто не угрожает.
— Рэндольф Пемзс, вы арестованы за убийство Шалтая-Болтая, Уильяма Винки и доктора Карбункула. Вы имеете право хранить молчание. Но это может…
Пемзс снова рассмеялся.
— Ну и хватка у вас, Джек! У меня был терьер точно с таким же характером. И тоже Джек, Джек Расселл. Если во что вцепится, то уж не отпустит. Это меня восхищает. Мы с вами могли бы стать хорошими друзьями.
Он достал из кармана яблоко и надкусил.
— Комиссия Центра контроля контактных инфекций объявила Центр Священного Гонго и Андерсен-фарм зоной биологической опасности категории «А», — сказал Джек. — Даже без всяких убийств вам светит пожизненный срок за преднамеренное распространение заразной болезни. Почему бы не облегчить себе жизнь?
Пемзс улыбнулся.
— Я вряд ли сдамся, инспектор. По-моему, в тюрьме мне покажется не слишком уютно. Ффинкворта мне туда взять не позволят, а мысль о двадцатипятилетней отсидке без паштета, тетеревятины и шампанского или любого другого из десятков маленьких излишеств, которые делают нашу жизнь сносной, меня определенно угнетает. Тюрьма — для маленьких людей, Джек. Я не намерен туда садиться.
— Зачем вы в это ввязались, Пемзс?
— Все началось с того, — проговорил Рэндольф с непонятной улыбкой на губах, — что Том Томм приобрел гусыню. Он принес птицу Шалтаю — он обожал его, — а уж Шалтай измыслил всю эту аферу с доктором Карбункулом и со мной. Без наличных для покупки акций наша схема никогда не сработала бы, но возможные выгоды были настолько огромными, что Шалтай не смог устоять. Его вовсе не радовали убийства в Андерсеновском лесу, но он отчаянно хотел перестроить клинику Святого Церебраллума. Неудивительно: эта развалина почти сорок лет не давала ему спятить. Не думаю, чтобы кто-нибудь из нас понимал, каково это — быть очень большим яйцом. Наверное, это ужасно.
Он на мгновение задумался, улыбнулся и продолжил:
— Когда Шалтай понял, каким могучим может оказаться Геркулес, у него душа в пятки ушла. Он по сути своей был хорошим человеком, и сердце у него к этому не лежало. Я больше месяца планировал избавиться от него.
— А доктор Карбункул?
— Он поддерживал «Пемзс» и ненавидел «Пан энд Пропалл», но убийство в его планы не входило. Как только вы начали расследование, он пораскинул мозгами и в результате собрался на меня настучать. Весьма печально. Он был блестящим ученым-ноговедом.
— А вы, Пемзс? Вы же предали все то хорошее, за что всегда боролась компания «Пемзс»! Зачем вы поставили все это под удар?
Глаза Пемзса гневно сверкнули, и он стукнул кулаком по столу.
— Неужели вы не понимаете? Я пошел на это, чтобы защитить все, чем славился «Пемзс». Мою фабрику, моих рабочих, Касл-Пемзс, Музей ноги, двести приютов, которым я ежегодно выделяю деньги. «Пан энд Пропалл» захапали бы все это и распродали по частям! Они планировали превратить этот дом в парк развлечений! Парк развлечений! Я пошел на это, чтобы остановить расползание разрушительной и эгоистичной деловой политики двадцать первого века! Скажите честно, Джек, какую компанию вы предпочитаете?
— Вашу.
— Сказано без раздумий! — торжествующе воскликнул Рэндольф. — Значит, вы согласны!
— Нет, если для этого нужно убивать.
Рэндольф воздел руки к небу.
— Убийство? — раздраженно сказал он. — Если мне и пришлось убить несколько человек, значит, такова цена. Нужды большинства перевешивают нужды немногих, мистер Шпротт. Вы работаете в полиции и прекрасно понимаете, о чем идет речь. Дабы уголовное судопроизводство не буксовало, в тюрьму, как это ни прискорбно, иногда должны попадать невинные люди. Это нечестно, но так лучше для блага большинства. Эффективная система не может быть честной, а честная — эффективной. И с бизнесом то же самое. Ради получения прибыли и удовлетворения нужд общества некоторые люди, как ни печально это звучит, должны умереть. Приюты «Пемзс» дают кров тысячам престарелых, и живется им там куда лучше, чем в государственных домах. Как вы думаете, сколько жизней я спас? Десять? Сто? Тысячу? Если «Пемзс» рухнет, несчастные, которым я давал кров, окажутся выброшенными на улицу, и тогда умрет гораздо больше людей. Взгляните на вещи шире. — Он раскинул руки, словно охватывая и дом, и землю, и все остальное. — Разве я мог позволить всему этому погибнуть, мистер Шпротт?!
Глаза у Пемзса были совершенно безумными.
— Все равно непонятно, как вы собирались завладеть акциями Болтая.
Словно в ответ на это, дверь за спиной у Пемзса отворилась и вошла Лола Вавум в женском комбинезоне образца шестидесятых годов прошлого века. Джек оглянулся — он по-прежнему был в комнате один. Лола и Рэндольф существовали только по ту сторону зеркала.
— Привет, душка-инспектор, — проворковала Лола, обнимая Пемзса за талию. — Мне никогда не нравилась сама идея о привидениях, но для вас я бы сделала исключение.
Она рассмеялась, и Джек недоверчиво посмотрел на нее.
— Вы двое…
— Да, инспектор, — перебила его Лола. — Мы с Шалтаем были женаты. Его оказалось нетрудно к этому подтолкнуть, он ведь обожал меня. Мне полагалось унаследовать тридцать восемь процентов акций «Пемзс» после безвременной гибели супруга в «зефире», потом все подцепили бы инфекционную бородавку через Центр Священного Гонго, и не успели бы вы произнести «косолапость», как «Пемзс» снова оказался бы на высоте!
— Благодаря какой-то бородавке?
— Ну, это только начало, — возразил Пемзс. — Доктор Карбункул разрабатывал мозольную сыворотку для заражения водных ресурсов Британии. На начальной стадии производства чулочно-носочных изделий в них должны были вводиться споры грибка. Меньше чем через год, мистер Шпротт, я мог бы скупить этих слюнявых псов из «Пан энд Пропалл» с потрохами. Я бы распродал все их имущество по частям, как они хотели поступить со мной, а затем вышвырнул бы всех тамошних шишек вон, предварительно пообещав перенанять их с повышением оклада. И вот тогда мы с Лолой могли бы снова пожениться.
— Снова?
— На самом деле, — проворковала Лола, — это будет уже пятый раз. Рэндольф был моим третьим, седьмым, десятым, пятнадцатым, а теперь станет восемнадцатым мужем. У нас нечто вроде романа с перерывами.
Парочка слилась в горячем поцелуе.
— А что скажете о Вилли-Винки? Он видел вас на Гримм-роуд.
— Мне кажется, мы достаточно поговорили, — отрезал Рэндольф. — Настало время пожелать друг другу доброго пути.
— Почему просто не сказать «до свидания»?
Рэндольф на мгновение задумался.
— Нет, лучше «доброго пути». Мой дед построил пневматическую железную дорогу, выходящую на поверхность за пределами имения. Там мы с Лолой сядем на мой «хорнет мот»[72] и улетим в Европу. У меня есть друзья в Швейцарии, и мы прибудем в Женеву как раз вовремя, чтобы услышать о моей — и вашей — гибели в десятичасовом выпуске новостей. Вы, дом, ваш коллега наверху и, к сожалению, Ффинкворт погибнете от взрыва вот этой штучки.
Он открыл пластмассовую коробку для бутербродов и достал оттуда маленький треугольный сэндвич на картонной тарелочке. На двух уголках треугольника была прикреплена фольга. При помощи «крокодилов»[73] Пемзс присоединил каждый из них к батарейке, а потом к детонатору, помещенному между шестью соединенными вместе шашками динамита. Затем он положил на стол фен, направил на сэндвич и включил на режим «горячий воздух». Сэндвич тут же начал сворачиваться в трубочку, и Джек мигом понял жуткую простоту устройства. Через несколько минут сэндвич свернется совсем, два уголка соприкоснутся, динамит взорвется и…