Джаспер Ффорде – Тайна выеденного яйца, или Смерть Шалтая (страница 67)

Как сообщает в своем выпуске новостей месяца Беркширское радио, ученые из «Квантекса» чрезвычайно довольны новым устройством по трансмутации тыкв. Технологическая компания, базирующаяся в Рединге, экспериментировала с тыквами в течение многих лет, но добиться успеха никак не удавалось. Новое устройство, продукт высоких технологий, впервые наглядно продемонстрировало наличие громадного прогресса в области тыквенных превращений. «Тыквы, — сказал вчера представитель «Квантекса», — можно превращать практически во что угодно путем бомбардировки их двойным гамма-лучом, смещающим частицы, и последующего перемещения заряженных частиц в находящуюся в магнитном поле матрицу нового предмета. Успешная трансмутация тыквы в карету была предпринята на прошлой неделе и завершилась полным успехом — на некоторое время. На данном этапе мы еще не научились закреплять новую форму насовсем, и примерно в полночь карета превратилась в тыкву».

Если не считать отсутствия самого артефакта и того обстоятельства, что церемония проводилась совсем в другом месте, открытие Джеллименом Центра Священного Гонго прошло на высоте. Все присутствовавшие говорили о том, с каким бесконечным тактом, серьезностью и почтительностью происходило действо. После церемонии открытия Джеллимен отправился на обзорную экскурсию по городу, останавливаясь по пути у разных достопримечательностей.

По оценкам полиции, несмотря на плохую погоду и некоторую возможность подцепить бородавку, на церемонию пришло примерно три тысячи человек. Около десяти процентов от этого числа действительно хорошо видели Джеллимена, тридцать видели мужчину в белом костюме, который махал рукой, еще тридцать видели только белое пятно, десять процентов утверждали, будто что-то видели, но на самом деле не видели ничего, а остальные действительно ничего не видели.

Мадлен, Стиви, Бен, Пандора, Меган и Джером попали в последнюю категорию. Они выехали слишком поздно и застряли в пробке, а потом еще продирались сквозь толпу и отбивались от уличных торговцев-шарлатанов, которые продавали все, начиная от брелоков и настольных ламп с изображением Джеллимена до дисков с записями его речей и кукол, которые с соответствующим видом изрекали мудрые сентенции, если потянуть за ниточку у них на затылке. Пандора и Бен держали Меган и Джерома за руки, чтобы не потерять их в толпе. Когда они добрались до здания муниципалитета, Джеллимен как раз вошел внутрь. Когда он спустя два часа вышел, подъехал полицейский фургон и загородил им обзор. Так что они видели только зад его белого лимузина «даймлер», когда Джеллимен направился в новую клинику Св. Септика для законченных язвителей. Мадлен хотела подождать три часа, пока Джеллимен выйдет, но дети устали, и начал накрапывать дождик. Они вернулись домой в подавленном настроении. Все равно что приехать на пляж в единственный день в году, когда он закрыт.

— Мои поздравления, Джек!

Бриггс горячо пожал инспектору руку, но Джек даже не улыбнулся. Процесс обеззараживания нередко действует на людей подобным образом.

— Они сбежали, сэр. Так что результат не самый блестящий.

— Ошибаешься, — возразил Бриггс, протягивая Джеку и Мэри бокалы с шампанским. — Это отличный результат. Если бы не вы, более десяти тысяч человек подцепили бы невероятно заразную бородавку доктора Карбункула, а в последующие месяцы могли заразиться миллионы. Бассейны, пляжи и спортивные залы превратились бы в запретные зоны, а обувные магазины приобрели бы славу мест опасных и подозрительных. Пемзс получил бы что хотел, а мы так и остались бы с носом. Нет, это действительно отличный результат.

Джек пригубил шампанское. На поверку в бокале оказалась яблочная шипучка.

— Мы по-прежнему на посту, — ответил Бриггс на вопросительный взгляд Джека. — Твое здоровье, Джек!

— Ваше здоровье, сэр.

Бриггс уселся за стол. Близился вечер, и дневные хлопоты по обеспечению безопасности постепенно сходили на нет. Джеллимен был на своем последнем официальном мероприятии — на банкете в обширном здании «Квантекса», где воздавал должное научным, промышленным и художественным достижениям Рединга. Джека и Мэри вызвали в кабинет Бриггса довольно неожиданно, и они очень удивились, застав там Браун-Хоррокса. Тот по-прежнему был в синем комбинезоне, слишком коротком для него: бледные лодыжки торчали из штанин как минимум на семь дюймов.

— Команда ликвидаторов отправилась к дому доктора Карбункула. Они собираются накрыть его бетонным саркофагом, поскольку не рискуют даже трогать бородавку с места, — сообщил Бриггс. — Музей ноги просто залит бактерицидами и закрыт на полгода. Я беседовал с руководителем Центра контроля контактных инфекций. Они говорят, что с радостью пожали бы вам руку без латексных перчаток, — с их стороны это великая честь.

— Да, но как же Лола и Пемзс, сэр?

Бриггс покачал головой.

— В Европе они не найдут убежища. Преднамеренное распространение заразной болезни — серьезное обвинение. Полиция всего континента, без сомнения, будет начеку.

Джек злился. Благодаря сообщениям очевидцев отследить передвижения Пемзса и Лолы по югу Англии не составило труда. Затем они вылетели из Лалворта и направились через Ла-Манш. Французы выслали на перехват два патрульных самолета. Но через три часа они были отозваны, поскольку «хорнет мот» так и не появился.

— Ты видел свежие газеты? — спросил Бриггс.

Он показал Джеку последний номер «Жаба», в котором содержался блестящий отчет о невероятной драме, разыгравшейся сегодня в Рединге, и на Джека изливалось столько же хвалы, сколько вчера — грязи.

— Все идет ужас как хорошо. Пресса жаждет твоего заявления. Может, ты придумаешь себе какую-нибудь эффектную фразу вроде… ну… «дело закрыто» или что-нибудь в этом роде?

— Я бы тогда соврал, сэр.

— То есть?

Браун-Хоррокс оторвался от заметок, сильно пострадавших в автоклаве, и поднял голову.

— Что-то не так, — уныло сказал Джек. — Пемзс планировал убить Шалтая, но он не убивал. Его кто-то опередил.

— С чего ты взял?

— Лола сказала, что ей полагалось унаследовать акции Шалтая после безвременной гибели супруга в «зефире». Будь она замешана в этом деле с самого начала, то знала бы, что его застрелили. Тогда почему она говорила про «зефир»? Они именно так намеревались от него избавиться, но жизнь внесла свои коррективы. Затем, когда мы пришли к ней во второй раз и стали задавать неудобные вопросы о новой жене Болтая, они решили взорвать в «зефире» нас.

— Да? — усмехнулся Бриггс. — И это единственная причина твоих сомнений?

— Именно. Шалтая убил кто-то другой.

— И кто?

— Киллер, работающий на Соломона Гранди.

— Да не дури ты! Это мы уже проходили. Гранди сказал, что он в курсе жениных измен и что ему все равно. Мне нужны доказательства, Джек, доказательства!

— Мало ли что он говорит, сэр. На том самом благотворительном вечере Гранди отверг предложение приобрести тридцать восемь процентов акций Шалтая за десять миллионов. Чарльз Пьютер объяснил мне, что такая цена ниже плинтуса. Гранди должен был ухватиться за этот шанс, а он не стал этого делать. Он знал, что нет смысла суетиться, ведь Шалтаю оставалось жить не более трех часов. Гранди знал это, потому что уже нанял киллера. И вся эта комедия с «понимающим мужем» работала лишь прикрытием — Гранди очень переживал из-за шашней своей жены.

— А Винки?

— Он наверняка узнал убийцу. Это был кто-то с фабрики «Пропалл», где Вилли работал.

Бриггс побарабанил пальцами по столу и переглянулся с Браун-Хорроксом. Затем набрал в грудь воздуху.

— Отказ заплатить десять миллионов за сомнительные акции — это, несомненно, самое слабое доказательство из всех, какие мне когда-либо предъявляли. Ты ошибаешься. Лола могла просто перепутать, упомянув «зефир».

Джек закусил губу. Бриггс был прав. Версия действительно выглядела высосанной из пальца. Как ни печально, но значение имела не истинность утверждения, а его доказуемость.

— Я согласен, основательности моим выкладкам не хватает, сэр.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Да, более чем не хватает, — сказал наконец Бриггс. — И они в лучшем случае некстати. У меня полная комната прессы, жаждущей узнать, как именно Пемзс убил Шалтая.

— Позвольте выдвинуть предложение, — вклинился Браун-Хоррокс.

— Конечно, — позволил Бриггс.

— Я поговорил с издателями «Криминального чтива», и им очень понравилась эта цепочка «педикюр — биотерроризм — сказки-считалки», так что они возьмут все, что у вас есть. Беспрецедентный случай. Я предлагаю представить историю для читателя таким образом, чтобы Пемзс действительно убил Болтая. Мне неприятно это говорить, но лишние навороты, ложный след и незаконченные сюжетные линии сильно подпортят публикацию.

Воцарилось молчание.

— Он прав, — сказал Бриггс. — Пока Пемзс не сел, дело в любом случае остается открытым. Если мы опубликуем те сведения, о которых упомянул Браун-Хоррокс, то это пойдет на пользу полиции, а тебе поможет вступить в Лигу.

Джек промолчал, и Бриггс, почувствовав, что тот чего-то недоговаривает, зашел с другой стороны:

— До меня уже дважды сегодня дозванивался начальник полиции. Он считает, что нам не следует распускать ОСП, а тебя надо повысить до старшего инспектора. Он не слишком обрадовался, узнав, что все дело об убийствах в Андерсеновском лесу Звонн сфабриковал. По мнению начальства, неплохо бы выдвинуть из рядов Редингского управления еще кого-нибудь, на всякий случай. Он готов оказать тебе любую посильную помощь, дабы ОСП достиг такого же успеха, как Звонн. Времена меняются, Джек, и мы обязаны меняться вместе с ними. Одобрение общественности — это валюта, которой мы не можем разбрасываться. Конечно, все будет зависеть от твоего умения подыграть. Ты поднялся на очередную ступеньку, Джек. Ставки повысились — но и награда тоже.