Джаспер Ффорде – Тайна выеденного яйца, или Смерть Шалтая (страница 69)
— Именно это я и хотела сказать, — ответила миссис Сингх, — хотя в данном случае «родил» — неподходящее слово. Он был яйцом, Джек, а из оплодотворенных яиц вылупляются.
— Я знаю, что происходит с яйцами, миссис Сингх. Но что из него могло вылупиться? Трехсотфунтовая несушка?
— Берите выше! Даже по самым скромным прикидкам, столько может весить только что вылупившийся цыпленок, а взрослая курица потянет тонны на две-три.
— Мне надо присесть.
— Да вы и так сидите. Как мы со Скиннером ни старались, нам не удалось смоделировать подобное катастрофическое разрушение скорлупы, — продолжала судмедэксперт. — Такое не под силу никакой пуле. А вот если что-то вылупилось — совсем другое дело.
— Но пуля прошила Шалтая насквозь!
— Наверное, случайно прошла между телом цыпленка и его крылом или ногой… или чем-то еще, — пожала плечами миссис Сингх.
— Минуточку, минуточку, — вклинилась Мэри, пытаясь переварить услышанное. — Для начала, он ведь был парнем, так? Даже при том, что фактически являлся просто очень большим яйцом?
— Да, — ответила миссис Сингх, — у него наличествовал весь необходимый инструментарий.
— И череда подружек, которые не стеснялись этим инструментарием пользоваться, — добавил Джек.
— Отлично. Ему было больше шестидесяти пяти лет, поэтому мы можем спокойно сказать, что он родился — был снесен, если угодно, — диетическим. Как и большинство яиц.
— Правильно.
— Так когда же он был оплодотворен?
Миссис Сингх на мгновение задумалась.
— Это скорее касается специалистов по птичьим патологиям. Но если сравнить его объем и экстраполировать на модель развития страусиного яйца, то можно с уверенностью сказать, что где-то с полгода назад.
— Но как?
— Через те просверленные в скорлупе дырочки, которые я обнаружила, — сказала миссис Сингх. — Модифицированная процедура искусственного оплодотворения.
— Но это все равно убийство, — прошептал Джек. — Что бы ни росло у него под скорлупой, оно медленно пожирало его изнутри. Вопрос: зачем?
— Мне думается, промышленное птицеводство весьма заинтересовалось бы трехтонными курами, сэр.
— Да не смешите, Мэри. Где вы возьмете такую большую духовку? Кроме того, что за злобный, жестокий и безумный гений способен поставить столь нелепый и извращенный эксперимент на живом существе?
Они переглянулись, щелкнули пальцами и одновременно воскликнули:
— Доктор Кватт!
— В точку. У нее была возможность, умение, знания. А главное — полное отсутствие каких-либо моральных устоев. Гретель и Эшли, берите пару полицейских и отправляйтесь в клинику Святого Церебраллума. Арестуйте доктора Кватт. Бейкер, позвоните оперативникам и узнайте, не видели ли в Рединге разгуливающего на свободе гигантского цыпленка, особенно в районе Гримм-роуд. Я хочу узнать место появления, время, размеры и прочее: так будет проще отследить его по карте.
Все бросились выполнять поручения. Эшли помчался по потолкам к лифту, а Гретель попрощалась с Браун-Хорроксом, застенчиво пробормотав что-то вроде: «Еще увидимся, наверное».
— Спасибо вам, миссис Сингх, вы настоящее чудо. Не останетесь выпить? — сердечно проговорил Джек.
Но она вежливо отказалась, поскольку ей предстояло сидеть с двумя маленькими внучатами, затем смерила профессиональным медицинским взглядом Браун-Хоррокса и ушла.
— Наконец-то! — воскликнул Джек. — Хоть какой-то результат. Не знаю, как вы, но лично я спекся. Меня взрывали, обеззараживали, катали по потолку, мой «аллегро» накрылся окончательно, и меня чуть не отправил к праотцам сумасшедший ноговед. А утром мне придется ловить разгуливающего по Редингу гигантского цыпленка. Ну, ваше здоровье.
— Ваше здоровье, сэр.
— Как думаете, коллеге Канн де л'Абр понравится в зоопарке? — поинтересовался Браун-Хоррокс, у которого в голове явно бродили совсем другие мысли. — Знаете, у них жирафенок появился!
Глава 44
Вот и сказке конец
ВЗЛОМ ТИПОГРАФИЙ
Стояла ясная ночь, и звезды лукаво мерцали в небесах. Сквозь бобовые стебли возле дома миссис Шпротт смотрела полная луна, резко очерчивая листья и трубчатые лозы. К самому верхнему побегу подвесили красный фонарь: представители гражданской авиации еще днем приняли меры безопасности. К тому времени, как сюда прибыли Джек и Мэри, толпа на соседних улицах давно рассосалась и на мостовой валялся мелкий мусор да банки из-под прохладительных напитков. После утомительного дня все разошлись по домам отдыхать.
Все, кроме доктора Кватт, которой не оказалось ни в клинике Св. Церебраллума, ни дома, куда ей упорно названивали Эшли и Гретель. Джек выдал ордер на ее арест и расставил полицейских по всему городу. Пока никаких известий о бегающем на воле цыпленке какого бы то ни было размера не поступало.
— Спасибо, что подбросили, — сказал Джек на подъезде к дому. — Мадлен сказала, что они потом пойдут к маме, там я их и перехвачу. Оп-па, а это еще что?
Дорогу перед ними перекрывали две полицейские машины. Рядом топтались два констебля в бронежилетах и с автоматами.
— Что вам угодно, сэр? — деловито осведомился один из них, когда Джек вышел и направился к ним.
— Инспектор Шпротт, ОСП.
Он показал удостоверение, и полицейский почтительно вытянулся по стойке «смирно».
— Благодарю вас, сэр. От себя позвольте заметить, что меня лично потрясло, как вы раскололи дело Болтая. Мне приходилось иметь дело с бородавками. Мерзкие мелкие бугорки! А вы всегда носите синий комбинезон, сэр?
— Нет, это следствие дезактивации. Что случилось?
Полицейский наклонился к нему и понизил голос:
— Сюда с частным визитом прибыл Джеллимен. Хочет лично осмотреть бобовые стебли — и поговорить с хозяйкой.
Это было удивительно и очень почетно, особенно с учетом напряженного графика Джеллимена, не позволявшего ему в эти дни заглядывать куда-либо помимо протокола.
— Хозяйка дома — моя мать, и моя семья тоже там. Можно мне пройти?
— Минутку, — сказал полицейский и передал просьбу по рации.
— Добрый вечер, — обратился Джек ко второму полицейскому. — Скажите, как давно стоит здесь этот белый фургон?
Полицейский посмотрел на фургон, припаркованный менее чем в пятидесяти футах от них.
— Не знаю, сэр. А что?
— Да так.
Мэри заглушила мотор «БМВ». Внезапно город показался на редкость тихим и спокойным. Ни собачьего лая, ни гула машин. Все сидели по домам. Джек посмотрел на часы. Пять минут одиннадцатого. Люди, небось, усаживаются у экранов смотреть основные моменты визита в новостях. На разных отрезках улицы маячили вооруженные полицейские, а рядом с маминой садовой калиткой замер белый лимузин «даймлер». Мэри подошла к Джеку и протянула полицейскому свое удостоверение. Тот посмотрел на Джека, Джек кивнул.
Они подождали пару минут, пока рация снова не затрещала:
— Пусть войдут.
Полицейский проводил их к калитке, где их ждал Фридленд Звонн. Поскольку он возглавлял службу охраны Джеллимена, его присутствие было вполне естественно. Неприятно, но естественно. При виде Шпротта лицо у него окаменело, но профессионализм возобладал.
— Неплохой результат, Джек, — проворчал он, явно продолжая считать, что дело должно было достаться ему. — Сержант, вам придется подождать здесь. Внутрь допускаются только члены семьи. Бейнс отведет тебя к парадному входу, Джек.
Шпротта передали человеку с головным телефоном. Слева под мышкой пиджак у провожатого многозначительно бугрился. Он тоже спросил у Джека удостоверение.
— Почему оно такое мятое?
— Тридцать минут пролежало в автоклаве.
— Понятно, — отозвался тот, как будто подобное случалось по десять раз на дню. — Благодарю, инспектор. Следуйте за мной.
Джек двинулся за ним по дорожке. Бейнс, обладатель наплечной кобуры и головного телефона, словно попугай, затараторил инструкции:
— Говорите, только когда вас спросят. Не пытайтесь пожать руку. Когда вас представят, поклонитесь. Не перебивайте, когда говорит он. Не прикасайтесь к нему. Не чихайте в его присутствии. Не упоминайте о политике и всегда обращайтесь к нему «ваше преосвященство».
Он постучал в переднюю дверь, та чуть приоткрылась. За ней обнаружился еще один полицейский, с огромными усами, который взглянул на Джека и поторопил его войти. Как только Джек попал в переднюю, тишина сказала ему, что напольные часы остановились. Он посмотрел на них и с изумлением узрел застывший на полувзмахе маятник. Что поразило его еще больше, так это гиперактивные мамины кошки, тихонько сидящие рядком у двери, словно кегли. Однако времени поразмыслить об этих чудесах ему не оставили, поскольку провели в знакомую гостиную.
Вся его семья собралась здесь. Мадлен стояла позади всех, держа на руках Стиви, а остальные дети либо сидели, либо стояли рядом с бабушкой. Невероятно, но Пандора была в платье, и, что еще более невероятно, Бен причесался. Меган стояла впереди всех, перед большим кожаным креслом, некогда принадлежавшим отцу Джека. В кресле, окруженный мягким сиянием, исходившим словно не от его белого костюма, а изнутри его, восседал Джеллимен.