Джасмухин – Элизиум. Священная симфония Шамбалы (страница 9)

Женщины долго сидели, ощущая пульсацию поля Шамбалы, чувствуя, как она заряжает их, и дает им силу вернуться к своим обязанностям в миру. Они были спокойны, преданы своему делу, и как никогда прежде ощущали в себе пламя свободы.

– Сестры мои!

– Да, Мария, – ответила Изабелла, словно она была прирожденным лидером.

– Но это не все.

– Не все?

– Я думаю, все вы должны знать, что цель настоящей игры – не только в том, чтобы ускорить слияние.

– А в чем же?

– На этот раз мы можем дать земле шанс выйти из циклов расцвета и упадка.

Тут все затаили дыхание, а затем по очереди воскликнули:

– Но такого прежде никогда не делалось на этой планете!

– Да возможно ли это?

– И как это осуществить?

– Все цивилизации достигают своего расцвета, но рано или поздно их все равно ждет упадок!

– Такова природа двойственных низших сфер…

Мария ждала, когда все они выскажутся и снова обратят к ней свой взор.

– То, что вы говорите – сущая правда. Но ведь из всего, что было прежде, мы многое узнали, не так ли? Я не могу сказать, откуда мне это известно, но я определенно знаю: в Симфонии Шамбалы отражено то, что именно сейчас у Земли есть шанс выйти из круговорота смены расцвета упадком, – еще раз подтвердила она.

Услышав эти слова, некоторые из женщин вздохнули с облегчением. Сколько жизней они провели, содействуя расцвету великих миров, только ради того, чтобы увидеть их упадок? Неужели и впрямь возможно выйти за пределы этого издревле сформировавшегося тяготения к двойственности, послужившей для Земли школой ограничений?

– У меня те же самые мысли, – сказала Мария, слушая поле мыслей собравшихся сестер.

– То есть?

– Есть другие миры, где некоторые до сих пор играют в игру двойственности, вынося из нее свои уроки. Поэтому я снова говорю вам, что Земле теперь предоставлен шанс достичь расцвета, и остаться в этом состоянии, ибо мы ограничены настолько, насколько сами себе позволяем таковыми быть.

– А что станет с детьми этого мира? – спросила Изабелла, когда все начали расходиться, вдохновленные последними новостями.

– Если мы устраним их голод, обеспечив им необходимое питание, то наше будущее станет ярче. Давайте никогда не забывать, что будущее Земли в руках наших детей!

Сестры скользили по полям времени, переживая все, что содержало в себе поле любви – и замешательство, и боль, и все прочие сложности эмоционального спектра, свойственные всему сотворенному. И это поле, движимое силой чистой Любви, давало путешествующим в нем все то, чего желали их сердца, чего требовали их души, помогая становиться ярче и глубже укореняться в фактуре жизни, – в паутине, где каждая ее нить добавляла всем остальным нитям совершенства. В одни времена сестер сжигали заживо, в другие – распинали на крестах. То были темные времена, но теперь свет засиял ярче, и сестры собрались вновь, дабы ускорить пульс слияния.

Этих сестер надолго объединили в одну семью их воззрения, и Богиня, услышавшая их зов, вверила им сердце Гайи. Они вместе обучались в Храмах, проводили ритуалы в лесах, танцевали обнаженные под полной луной и в песнях своих обращались к древним силам. Теперь они снова стояли в дверях между мирами, собравшиеся в древней долине Авалона. Мария знала, что каждая из них принесла с собой дар плетения сновидений, и особенно это касалось Изабеллы.

Откуда она пришла, эта девушка с глазами, сияющими как звезды в небе? Почему она притянулась к ним, и какую роль ей предстоит сыграть. И почему Мария особо выделяла ее из всех?

Все они были особенными, и каждая из них прошла свой долгий путь, не устав душой. Хотя история каждой из них рассказывала о страданиях и боли, она также рассказывала и о победах, которые они совершали, проходя через поля и освещая их собственным светом. И все же из этих полей самым великим было поле Любви. Ведь именно из него приходили все решения, и все знали, что без сострадания новому будущему не быть.

Поэтому они и собрались у Священного Колодца, – чтобы начать творить новое будущее Земли. Акаша показывала им поля потенциальных возможностей параллельных миров, и они начали оценивать свои варианты. Мария знала, что ей делать, и надеялась, что сестры это тоже поймут, ибо настало время сострадательного действия и провозглашения Шамбалы. Пронаблюдав все то, что раскрывала им Акаша, они приняли решение в поддержку Марии. И все согласились с тем, что время секретности прошло.

Поля Любви и Сострадания

Вскоре после того как группа начала расходиться, Хошо снова спроецировал себя в их поле и материализовался в физической форме. Он стоял поодаль, и наблюдал за тем, как Мария завершала свой обмен знаниями с Изабеллой. Мария была более чем вдвое старше этой молоденькой девушки, хотя обе они излучали такой свет, что для них возраст давно уже перестал иметь значение. Сквозь их глаза струились невидимые лучи любви, в которых купались все присутствующие, в то время как другой луч проходил сквозь их сердца, делая их мостом, соединяющим миры.

Волшебник просканировал поле и увидел, что большинство женщин, собравшихся возле Священного Колодца, наделено тем же даром. Любовь свободно струилась через всех них, и питала собою всякого, кто оказывался рядом с ними. Мария с улыбкой взглянула на него и, прежде чем отправиться с ним на прогулку, поцеловала Изабеллу в щеку. Взявшись за руки, они обе стали подниматься по священным тропам к Тору, вплетая в землю каждый свой шаг. Остальные наблюдавшие за ними сестры, каждым своим шагом вплетали в землю опыт всех сестер, который они согласились внедрить в это поле.

– У тебя все прекрасно получилось, Мария!

– Сестры делают мудрый выбор, поскольку знают, что делать. Мы заручились мощной поддержкой, ибо нам раскрыла свою волю сама Королева Матрицы, – сообщила Мария, когда они остановились, чтобы полюбоваться панорамой. Казалось, что эта земля Гластонбери существовала вечно, что в этом одном пространстве одновременно сосуществовали все периоды истории, пластами наложенные друг на друга, и в каждый такой пласт истории можно было легко попасть.

Продолжая свое путешествие, Мария и Хошо, наконец, достигли центральной точки священной решетки дающей Тору его силу. Здесь они сели и окунулись в колодец любви, из которого было рождено сердце Королевы. Прямо под ними располагались туннели, которые вели к тайным внутренним сферам Земли, становясь частью лабиринта, ведущего к вратам Шамбалы, ибо, что было внутри, то было и снаружи, и то, что было наверху, было и внизу. И поля все это отражали в себе.

– Ты прибыл со Звездолета?

– Хошо утвердительно кивнул в ответ, довольный тем, что, наконец, смог посидеть в тишине.

– Есть новости от Командира?

– Она подозревает, что Повелители Вулкана скоро отступят, но я сомневаюсь, что они уйдут, не натворив еще чего-нибудь.

– Это в их духе, – смиренно вздохнула она, а затем спросила, – А Дао Лао? Я слышала, что он вернулся? Тан говорил, что Дао Лао сейчас влюблен в Эйтлан, и я полагаю, что они удачно нашли друг друга!

Мария рассмеялась, вновь осознав, как сильно ей не хватало этого монаха в серых одеждах, который когда-то был наставником ее сына, а также ее верным другом в течение многих жизней. Казалось, что буквально вчера они путешествовали в джунглях, где поля открыли им, как когда-то давным-давно сформировалась их связь. С той поры он всегда оставался в ее сердце и уме.

Немного понаблюдав за ней, Хошо ощутил ритм ее сердца, а также то, как этот ритм менялся, когда она говорила о Дао Лао.

– С ними все в порядке – и с монахом, и с Командиром.

– А как дела у Рани и Тана? Я тоже давненько их не видела, – вздыхала она. – По долгу службы мне пришлось вернуться в прошлое и жить в том месяце, который давно прошел.

– Рани работает с Изидой, а Тан сосредоточен на пробуждении Королей, – сообщил Хошо. – Хотя, сдается мне, что теперь их что-то отвлекает: порой они целыми днями где-то пропадают вдвоем, – добавил он. – А как ты поживаешь, Мария?

– Все хорошо, друг мой, – с улыбкой ответила она. – Но, все же, было бы неплохо вернуться. Кажется, что в нашем будущем мире творится что-то неладное, и в Матрице происходят какие-то изменения. Меня это беспокоит.

Хошо молча слушал.

– Как странно возвращаться в прошлое… – задумчиво добавила она. Они сели, и стали размышлять об этих тонких изменениях в Матрице.

Сострадание подразумевало действие. Спустя несколько дней после собрания сестер у священного Колодца, Мария сидела на своем балконе, и с восхищением взирала своими серо-голубыми глазами на открывшийся перед ней вид: природа волнами выплескивала свою красоту во всем присущем ей многообразии. Холмы, образовывающие волнистую линию горизонта, были увенчаны огромными зелеными деревьями силы. Туман мягко скатывался по склонам гор и клубился, застилая собой долину. Она испытывала величайшее блаженство, отрешенно созерцая со своего балкона весь этот дивный пейзаж и упиваясь его красотой. В гуще девственных лесов кое-где проглядывали домики, похожие на те, какие были у толкиеновских хоббитов, и как только стали сгущаться волшебные сумерки, вся долина засветилась огнями.

Марии захотелось сесть и насладиться тишиной, проникнуться «таковостью» бытия, и отключиться от всех своих дел. Она снова прошла полмира, и теперь находилась в сфере, относящейся к более раннему времени, где ей пришлось заново сплетать поля вдали от тех, кого она так любила. Но, все же, она чувствовала их всеми фибрами своей души, ибо такова была сила любви.