Джанни Родари – Почему? Отчего? Зачем? (страница 142)
— Журналист, — не раз говорил Джанни Родари, — прежде всего должен любить людей, его должна интересовать их жизнь, он обязан понимать их проблемы. Кто не любит людей, не может быть журналистом.
Детским писателем Джанни Родари сделался, по собственному признанию, почти случайно, нечаянно. «Однажды, — вспоминал он, — главный редактор газеты поручил мне заняться стихами и рассказами для детей итальянских трудящихся, читателей «Унита». Уже несколько лет прошло с тех пор, как я перестал преподавать, но, взявшись за перо, я представил себе, что на меня устремлены глаза моих учеников, что они ждут от меня сказки или веселой истории… Так я начал писать для малышей».
Это было открытием и для самого Родари, который до 29 лет не подозревал, что его детские книжки будет читать по меньшей мере половина человечества. И это было его партийным делом. Ему пришлось выступить против слащавой «карамельной» литературы для детей, писавшей о мыльных пузырях, цветочках и ангелочках. Детям итальянских трудящихся нужна была «книжка-хлеб», которая рассказывала бы обо всем, что их окружает, — о труде, учебе, о социальной борьбе, о подлинной жизни детей бедняков.
Такие стихи Джанни Родари, как «Чиччо», «Чем пахнут ремесла?», «Какого цвета ремесла?», «Служанка», «Точильщик», «Старый каменщик», «Неаполитанский мальчик», и многие другие действительно нужны были детям рабочих, как хлеб, как самая необходимая пища.
Свои стихи и сказки Джанни Родари печатал в газете коммунистов и не мог со своими юными читателями разговаривать так, как предписывали тогда правила детской литературы, предназначенной для богачей. Он был первым в Италии детским писателем, который старался поэтически отразить идеалы людей труда.
— Мое место в рабочем движении на службе у ребят, — говорил Родари. — Партия сказала, что ей нужен детский писатель, она обязала меня стать им.
Эти слова его искренни, потому что детским писателем Джанни Родари стал не «по приказу» и совсем не случайно, а по зову сердца.
Родари очень любил детей. Это была главная черта его характера. И дети, чувствуя это, тянулись к нему как к доброму, сказочному волшебнику, хотя у него не было ни длинной седой бороды, ни остроконечной шапочки, ни халата, усыпанного звездами.
Он сам был большим ребенком, сохранившим навсегда черты детства. Забывая о возрасте, охотно играл с малышами, отдаваясь этим забавам с искренним увлечением.
Когда он стал после семинарии учителем младших классов, то любил рассказывать ребятам различные забавные истории, потому что и сам был не прочь позабавиться. И школьникам учиться было ужасно интересно, так как, по убеждению Родари, «в действительность можно войти с главного входа, а можно влезть в нее — и это детям куда забавнее — через форточку… Раз это интереснее — значит, полезнее».
Родари был веселым учителем. Он выступал против сухого препарирования книг, которые «проходили» в школе. «Когда текст просеивается через сито «правильности», — утверждал он, — то остаются и ценятся камешки, а золото уходит».
Веселый учитель вовлекал учеников в игру, стремясь возбудить их фантазию. Он играл в слова, потому что любое, даже привычно-стертое слово может содействовать самовыражению ребенка, побуждать его к творчеству. «Когда я был учителем, — вспоминал Родари, — я вызывал к доске двух учеников, одного просил написать слово на видимой стороне доски, другого — на оборотной. Этот небольшой подготовительный ритуал имел определенный смысл. Он создавал атмосферу напряженного ожидания, сюрприза. Если ребенок писал на виду у всех слово «пес», то оно уже было особым словом, готовым в необычной ситуации к тому, чтобы стать участником некоего непредвиденного события. «Пес» уже был не просто четвероногим, он был героем приключения, вымышленным персонажем, полностью находящимся в нашем распоряжении. Повернув доску, мы обнаруживали, предположим, слово «шкаф». Дети встречали его взрывом смеха… Отдельно взятое слово «шкаф» не заставит ни смеяться, ни плакать. Оно инертно, бесцветно. Но «шкаф» в паре с «псом» — это совсем другое дело. Это уже открытие, изобретение, стимул».
Ребята вместе с учителем начинают придумывать сказку. А что будет, если пса посадить в шкаф? Допустим, какой-то доктор — назовем его Полифемо, — придя домой, открывает шкаф, чтобы достать куртку, а в шкафу — собака… Пес приветливо виляет хвостом, вежливо подает лапу, но вылезать из шкафа не желает. Доктор идет в ванную комнату и там, в шкафчике, обнаруживает другую собаку. Третья сидит в кухонном шкафу среди кастрюль, четвертая — в посудомойке, еще одна, в полузамороженном виде, — в холодильнике. Полифемо мог бы выгнать всех собак на улицу, и дело с концом. Но сердце подсказывает другое решение. Доктор отправляется в мясную лавку и покупает десять килограммов вырезки, чтобы накормить своих гостей. И с тех пор он стал ежедневно брать столько же мяса. Это не могло пройти незамеченным. Пошли разговоры, пересуды: а не прячет ли доктор шпионов, выискивающих атомные секреты? Полифемо стал терять клиентуру. На него поступил донос в полицию. Произвели обыск в его квартире. И только тут выяснилось, что Полифемо претерпел все эти неприятности из любви к собакам.
Вот какая история получилась из соединения двух случайно написанных слов. Правда, это лишь «сырье» для рассказа. Обработать его литературно — задача писателя-профессионала.
Сделавшись детским писателем, Джанни Родари по-прежнему продолжал играть с ребятами, придумывая самые невероятные истории, неожиданно соединяя сказку с былью, как это обычно делают дети в своем воображении.
Как и большинство настоящих художников, Родари видел природу и людей словно бы глазами ребенка, сохранив чистоту и свежесть восприятия мира, присущую малышам.
Однако сказочник никогда не снисходил до якобы несмышленого, примитивного детского понимания. Он говорил с ребятами как со взрослыми, утверждая, что дети понимают гораздо больше, чем нам кажется. И даже то, чего не понимают, все равно впитывают в себя.
При всей своей «детскости» Джанни Родари был мастером, умеющим пылкость воображения и свободный полет фантазии сочетать с большим жизненным опытом, с мудростью зрелого человека. Именно поэтому его сказочные истории оказались близкими и интересными читателям всех возрастов — от двух до восьмидесяти и старше. Ибо, по словам Константина Паустовского, в каждой настоящей сказке заключена вторая сказка, которую в полной мере могут понять только взрослые.
Даже когда Родари сочинял вроде бы пустячки, неправдоподобные короткие истории, в них всегда «вторым планом» прочитываются вполне определенные намеки на важные обстоятельства.
— Почему у воды нет цвета? — спрашивают дети веселого, неугомонного Почему, которого придумал писатель. И тот отвечает:
— Вода пропускает все лучи света, не поглощая их, поэтому у нее нет своего цвета. «Я аполитичная, — говорит вода. — Я не красная и не черная». Но потом оказывается, что достаточно щепотки порошка, чтобы сделать ее желтой, зеленой, коричневой — какого хочешь цвета. Это личность без характера.
В любой из книг Родари, казалось бы, за невероятными ситуациями, какие возможны только в сказках, просвечивают глубокие мысли, которые неназойливо, как бы играючи, входят в сознание ребят. Объясняя, почему он написал большую сказку про Джельсомино, он сказал: «Мне кажется, что самые опасные враги человечества — это лжецы. На свете есть сотни тысяч лжецов. Лжец — это журналист, который пишет «свобода» и думает при этом о свободе, с которой капиталисты эксплуатируют рабочих, а империалисты выжимают соки из колониальных народов. Лжец — это тот, кто говорит «мир», а на деле стоит за войну… Я очень верю в силу правды… Правда похожа на голос певца — тот голос, от которого дрожат оконные стекла».
Джельсомино и обладал таким голосом потрясающей силы, и его песни открывали людям глаза на настоящую правду.
Сказка «Джип в телевизоре», написанная более чем четверть века назад, тоже звучит удивительно современно. Она призывает ученых планеты к сотрудничеству для мирного освоения космоса, против звездных войн. К единению всех цивилизаций, какие только могут быть обнаружены во Вселенной, зовет сказка «Планета Новогодних Елок».
Другая сказка Джанни Родари — «Торт в небе», — «несмотря на фантастический поворот событий — атомная бомба при испытательном взрыве превратилась в огромный торт, который повис над Римом, — прямо говорит о необходимости всем людям земли, даже детям, бороться за мир, против ядерной войны. И тогда средства, которые бессмысленно тратятся сейчас на вооружения, пойдут на то, чтобы делать прекрасные торты, и их хватит всем живущим на нашей планете. И еще сколько останется!..
Самой популярной сказкой Джанни Родари, переведенной на десятки языков мира, по праву признается фантастическая повесть о веселом, находчивом мальчике-луковке — «Приключения Чиполлино».
В чудесный мир фантазии ввела Родари, по его собственному признанию, классическая детская книжка Карло Коллоди «Пиноккио, или Похождения деревянной куклы», прочитанная им еще в детстве. Эту книжку он выучил наизусть. Она же натолкнула его на мысль создать свою большую книжку-сказку, где действуют овощи, удивительно похожие на людей. В «Чиполлино» — тот же добрый юмор, неистощимая фантазия, та же глубокая человечность и сочувствие беднякам, которые «пропахли луком». Те же яркие, как у Коллоди, живые характеры — добрые и злые. Но Родари, как и Алексею Толстому в «Золотом ключике», удалось освободиться от той слащавости, какой наделены герои «Пиноккио», мораль которых приторно добродетельна, суховато категорична и поэтому часто скучна.