Джанни Родари – Почему? Отчего? Зачем? (страница 143)
Чиполлино вместе со своей семьей луковиц живет в Лимонном королевстве, в котором благоденствуют принц Лимон и его подручные — злобный кавалер, толстяк Помидор, бездельник и обжора Апельсин, сыщик мистер Морковь… Тяжело достается от них отцу героя, старику Чиполлоне, заключенному Лимончиками в тюрьму — пожизненно и на много-много лет после смерти — тяжело куму Тыкве, мастеру Виноградинке и другим беднякам. В конце концов Чиполлино и его друзья лишают престола принца Лимона и провозглашают Свободную Республику, где графский дворец отдан детям и все ребята стали ходить в школу, в которой учат «многим прекрасным вещам, необходимым, чтобы не допустить более в страну плутов и мошенников».
Приключения Чиполлино вызывают у юных читателей симпатии к его поступкам. Это благородный урок мужества, доброты и находчивости, преподанный писателем-сказочником весело, без назидательности. Сказка многому учит ребят, так как всякая мудрая сказка, по убеждению Родари, — это «кладезь» характеров и судеб, откуда ребенок черпает сведения о реальности, которой он еще не знает, черты будущего, о котором еще не умеет задумываться».
Путь к признанию у Джанни Родари не был усыпан розами. Несмотря на то, что он постоянно печатался в прогрессивной прессе, был автором нескольких книжек детских стихов и сказок, успех его как писателя не был единодушен в Италии. И только когда С. Я. Маршак перевел «Приключения Чиполлино» и стихи итальянского сказочника на русский язык, на Джанни Родари по-настоящему обратили внимание его соотечественники. Слава его утвердилась во всем мире.
«Советский Союз, — с благодарностью говорил писатель, — был первой страной, которая с такой щедрой теплотой отнеслась к моим сказкам и детским стихам, признав их даже раньше, чем Италия, где лишь в последние годы мои сочинения стали проникать в школьные учебники».
Джанни Родари был очень горд, что его произведения перевел такой большой мастер, как Маршак, который обычно переводил лишь то, что ему самому приходилось, по душе.
В статье «Почему я перевел стихи Джанни Родари» С. Я. Маршак подтвердил свою высокую оценку творчества итальянского поэта: «Сочинять стихи, достойные стать рядом с народной песней и считалкой, умеют только те поэты, которые живут с народом общей жизнью и говорят его языком. Таким поэтом представляется мне Джанни Родари. В его стихах я слышу звонкие голоса ребят, играющих на улицах Рима, Болоньи, Неаполя».
Джанни Родари был большим и преданным другом нашей страны. Он часто посещал Советский Союз в составе различных делегаций и как член жюри Международных кинофестивалей.
Великий Октябрь он называл «горной вершиной» революции. «В истории нашего века, который отнюдь не похож на монотонную, плоскую равнину, — писал он, — Октябрь возвышается подобно Эвересту или Эльбрусу… Октябрьская революция — это история нашего сегодня, нашего завтра… Она присутствует в воздухе, которым мы дышим, даже когда мы этого не замечаем».
В статье, опубликованной в 1975 году в газете «Известия» под названием «Социализм и мир», Родари подчеркивал: «Мир — один из первых лозунгов Октябрьской революции и стержень внешней политики Советского Союза — для человечества отныне не мечта, а осязаемая возможность… Нынче мы можем надеяться, что грядущий век будет веком мира».
Итальянский писатель побывал во многих городах нашей страны. Он воочию видел наши достижения и восхищался ими. Он беседовал со многими советскими людьми, но больше всего он любил встречаться с детьми — в библиотеках, в домах и дворцах культуры, в школах и пионерских лагерях. И повсюду он оставался чутким, внимательным педагогом, познающим страну детства в СССР. Свои впечатления он отразил в большой серии статей «Путешествие с советскими детьми», опубликованной в газете «Паэзе сера». Сравнивая жизнь наших школьников с итальянскими, он отмечал, что «поле деятельности советских школьников гораздо шире, чем у их итальянских сверстников». Им предоставлено столько возможностей для развития, каких нет «даже в самых крупных городах, даже в наиболее развитых областях Италии».
Итальянский публицист пришел к выводу, что совершенно справедливо мнение, часто повторяемое советскими людьми: в СССР единственно привилегированный класс — это дети.
Постоянное общение с ребятами очень помогало писателю в его творчестве. При встречах с детьми он знакомил их с еще неопубликованными новыми своими сказками и историями, чтобы посмотреть, как те воспринимают их. Если ребята переживают судьбу героев, смеются и грустят или гневно сжимают кулаки, когда творится несправедливость, значит, все в порядке — история понравилась, дошла до сердца слушателей. Если же они отвлекаются, выходит, надо еще поработать, прежде чем отдавать сказку в печать.
«Ты был уверен, — делился своими впечатлениями Джанни Родари, — что в таком-то месте дети обязательно будут смеяться, а они не смеются. Ты замечаешь, что какое-то предложение содержит слово или мысль, которые ставят их в затруднение. И вдруг они смеются там, где ты совсем этого не ожидал, как бы подсказывая: вот как ты должен писать, это хорошая находка…»
У Джанни Родари была своя заветная «Белая книга». Так он называл тетрадки, в которые постоянно, в течение тридцати лет, записывал свои наблюдения, придумки, любопытные факты, остроумные фразы, смешные выражения. Много накопилось на ее страницах и размышлений об особенностях фантазии, о работе воображения. И в результате все это вылилось в книжку, где легко и непринужденно, разговорным языком, доходчиво были изложены дорогие ему мысли о природе творчества писателя-сказочника. Назвал он книгу «Грамматика фантазии», дав ей подзаголовок «Введение в искусство придумывания историй». Эта книга для взрослых, хотя ее «по ошибке», шутил Родари, прочли многие ребята. И не без пользы для себя, так как книга учит всех — от мала до велика — радости творчества. «Идея, лежащая в основе «Грамматики фантазии», — подчеркивал писатель, — сводится к тому, что воображение не есть привилегия немногих выдающихся индивидов, что им наделены все».
И сказочник стремится научить родителей и ребят тому, как надо придумывать сказки, каким образом можно разбудить фантазию, столь ценное для человека качество, которое совершенно необходимо нам, точно так же как умение правильно мыслить.
В этом ребенку могут помочь самые обыкновенные предметы, окружающие его повседневно. Например, блюдце. «Дайте только ребенку волю, — замечает Родари, — и он превратит вам его во что угодно. В автомобиль, в самолет. Зачем ему это запрещать? Что за беда, если блюдце иной раз и разобьется. Лучше давайте активизируем игру — ведь мы-то с вами видим дальше. Блюдце летает. Летает в гости к бабушке, к тете, на завод к папе… Что оно должно им сказать? Что они ему ответят? Мы, взрослые, встаем, помогаем (рукой) «полету» блюдца по комнате, вот оно направляется к окну, через дверь — в другую комнату, возвращается с конфетой или с каким-нибудь другим немудреным «сюрпризиком»… Блюдце — самолет, а чайная ложка — летчик. Вот оно облетает лампу, как планета — солнце. «Совершает кругосветное путешествие?» — подскажете вы малышу. Блюдце — черепаха… Или улитка. Чашка — это улиткина раковина. (Чашку оставим в распоряжение читателю, пусть поупражняется с ней сам.)»
Родари был убежден, что нет такого предмета, такого слова, природа которого не давала бы зацепки для сказки. Можно даже придумать занимательную историю из «ничего»: «Жил-был однажды человечек из ничего, шел он по дороге из ничего, которая вела в никуда. Повстречал кота из ничего с усами из ничего, с хвостом из ничего и с когтями из ничего, а потом мышку из ничего и спросил у нее:
— Ты не боишься кошек?
— Ничуть, — ответила мышка из ничего. — В этой стране из ничего есть только кошки из ничего. Кроме того, я люблю сыр. Правда, я ем только дырки. Они ничем не пахнут, но сладкие».
В книге «Грамматика фантазии» Джанни Родари раскрыл немало приемов, с помощью которых возможно быстро настроить свое воображение на нужную волну. Однако, предупреждал автор, не надо воспринимать эту книжку как сборник рецептов для приготовления сказок: «Она всего лишь скромный экскурс в область фантазии как орудия познания действительности; путь, следуя которому окунаешься в гущу жизни, а не витаешь в облаках. Если хотите, оружие для борьбы, а не щит».
«Грамматика фантазии», несмотря на кажущуюся незамысловатость изложения и обилие юмора, — труд серьезный, плод многолетних изучений томов по педагогике и философии, семиотике и психологии, лингвистике и литературоведению. Здесь мы находим глубокие размышления автора о природе творчества.
«Творчество, — пишет Родари, — синоним оригинального склада мышления, то есть способности постоянно ломать привычные рамки накопленного опыта. Творческий ум — это ум активный, пытливый, обнаруживающий проблемы там, где другие их не видят, считая, что на все есть готовый ответ; он чувствует себя, как рыба в воде, в переменчивой ситуации, там, где другим мерещатся одни опасности; он способен принимать свои, ни от кого (ни от отца, ни от профессора, ни от общества) не зависящие, самостоятельные решения, он отрицает то, что ему навязывают, по-новому оперирует предметами и понятиями, не давая себя опутать никакими конформистскими соображениями. Все эти качества проявляются в процессе творчества. И процесс этот — слушайте! слушайте! — веселый, игровой всегда, даже когда речь идет о строгой математике».