Джанни Родари – Джельсомино в Стране Лгунов (страница 1)

Джанни Родари

ДЖЕЛЬСОМИНО В СТРАНЕ ЛГУНОВ

ГЛАВА ПЕРВАЯ,

в которой Джельсомино забивает гол, а потом начинается самое интересное

Эту историю Джельсомино рассказал мне сам, и я чуть было не оглох, пока дослушал ее до конца, хотя и набил себе в уши с полкило ваты. Дело в том, что у Джельсомино невероятно оглушительный голос. Когда он говорит так сказать шепотом, его слышат даже пассажиры реактивных самолетов, летящих на высоте десять тысяч метров над уровнем моря и над его головой.

Сейчас Джельсомино знаменитый певец. Его знают повсюду — от Северного полюса до Южного! Он придумал себе громкое и пышное имя, но его даже не стоит упоминать здесь, потому что вы, конечно, сто раз встречали его в газетах. А в детстве его звали Джельсомино. Пусть же под этим именем он и действует в нашей истории.

Так вот, жил да был однажды самый обыкновенный мальчик, быть может, ростом даже поменьше других ребят. Но едва он появился на свет, как всем стало ясно, что природа наделила его совершенно необыкновенным голосом.

Джельсомино родился в глухую ночную пору, и люди в селении тотчас повскакали с постелей, вообразив, что слышат заводские гудки, зовущие на работу. Но это был всего-навсего крик Джельсомино, который пробовал голос, как это делают все только что появившиеся на свет дети. К счастью, Джельсомино быстро научился спать с вечера до утра, как и подобает всем порядочным людям, кроме газетных репортеров и ночных сторожей. Его первый крик раздавался ровно в семь часов утра, как раз в ту минуту, когда людям надо было встать, чтобы идти на работу. Заводские гудки стали теперь ненужными, и их скоро выбросили на свалку.

Когда Джельсомино исполнилось шесть лет, он пошел в школу. Учитель начал перекличку и вскоре дошел до буквы «Д».

— Джельсомино! — произнес он.

— Здесь! — радостно ответил новичок.

И вдруг раздался грохот — классная доска разлетелась на куски и превратилась в груду обломков.

— Кто разбил доску? — строго спросил учитель и взялся за указку.

Все молчали.

— Что ж, повторим перекличку, — сказал учитель. Он снова начал с буквы «А».

— Это ты бросил камень в доску? — спрашивал он каждого ученика.

— Не я… Не я… — испуганно отвечали дети.

Когда учитель снова дошел до буквы «Д», Джельсомино встал и тоже вполне искренне сказал:

— Не я, синьор…

Но он не успел произнести «учитель» — оконные стекла последовали примеру доски. На этот раз учитель внимательно следил за классом и мог поручиться, что ни у кого из его сорока учеников не было в руках рогатки.

«Наверное, это напроказил кто-нибудь на улице, — решил он, — какой-нибудь сорванец, который, вместо того чтобы сидеть в классе, шатается с рогаткой и разоряет птичьи гнезда. Вот поймаю его и отведу за ухо в полицию».

В то утро все на этом и кончилось. Но на следующий день учитель снова стал делать перекличку и снова дошел до имени Джельсомино.

— Здесь! — ответил наш герой и гордо осмотрелся, в восторге оттого, что он снова в школе.

«Трах-тарарах-цвяк-цвяк-цвяк!» — сразу же ответило ему окно. Стекла, которые служитель вставил всего полчаса назад, посыпались во двор.

— Странное дело, — заметил учитель, — стоит дойти до твоего имени, как начинаются несчастья. Впрочем, все понятно, мой мальчик! У тебя слишком громкий голос! Когда ты кричишь, получается что-то вроде урагана. Так что, если ты не хочешь разорить школу и наше село, тебе придется отныне разговаривать только шепотом. Договорились?

Джельсомино, покраснев от стыда и смущения, попробовал возразить:

— Но, синьор учитель, это же не я!

«Трах-бах-тарарах!» — отозвалась новая классная доска, которую служитель только что принес со склада.

— А вот тебе и доказательство! — заключил учитель. Но, увидев, что по щекам Джельсомино текут крупные слезы, он подошел к мальчику и ласково погладил его по голове: — Послушай меня хорошенько, сынок. Твой голос может принести тебе либо множество бед, либо великое счастье. А пока старайся как можно реже пользоваться им. За хорошее молчание еще никого не бранили. Всем известно, что слово — серебро, а молчание — золото.

С этого дня для Джельсомино начались адские мучения. В школе, чтобы не натворить новых бед, он сидел, зажав рот платком. Но все равно его голос так гремел, что остальным школьникам приходилось зажимать себе уши ладонями. Учитель старался вызывать его как можно реже. Впрочем, учился Джельсомино отменно, и учитель был уверен, что все уроки он знает назубок.

Ну а дома после того, как Джельсомино, рассказывая о своих школьных подвигах, вдребезги разбил дюжину стаканов, ему тоже строго-настрого запретили открывать рот.

Чтобы отвести душу, он уходил куда-нибудь подальше от села — в лес, в поле или на озеро. Убедившись, что он один и поблизости нет застекленных окон, Джельсомино ложился ничком на землю и начинал петь. В эту же минуту земля словно оживала: кроты, муравьи, гусеницы — в общем, все живущие под землей звери и насекомые разбегались кто куда, думая, что началось землетрясение.

Только один-единственный раз Джельсомино позабыл про осторожность. Дело было в воскресенье, и на стадионе шла решающая футбольная встреча.

Джельсомино не был заядлым болельщиком, но игра мало-помалу захватила и его. И вот настал момент, когда местная команда, подгоняемая неистовыми криками своих болельщиков, бросилась в атаку. (Сам-то я не очень понимаю, что это такое — броситься в атаку, потому что плохо разбираюсь в футболе. Я пересказываю все это со слов Джельсомино. Но если вы читаете спортивные газеты, то уж, конечно, поймете, в чем тут дело.)

— Давай! Давай! — орали болельщики.

— Давай! — крикнул во весь голос и Джельсомино.

Как раз в эту минуту правый крайний послал мяч центральному нападающему. Но мяч, поднявшись на глазах у всех в воздух, вдруг на полдороге свернул в сторону и, гонимый какой-то неведомой силой, влетел прямо в ворота противника под самым носом у вратаря.

— Гол! — взорвались зрители.

— Вот это удар! — воскликнул кто-то. — Видели, как тонко он был рассчитан? До миллиметра! У этого парня золотые ноги!

Но Джельсомино, придя в себя, понял, что допустил оплошность.

«Так и есть, — подумал он, — я забил этот гол своим голосом. Нужно будет взять себя в руки, а то спорту придет конец. И пожалуй, надо, чтобы было справедливо, — забью-ка я гол и в другие ворота. Тогда все встанет на свои места!»

Во втором тайме и в самом деле представился подходящий случай. Когда команда противника перешла в нападение, Джельсомино снова закричал: «Давай!» — и загнал мяч в ворота своей команды. Можете себе представить, как обливалось кровью его сердце! Даже спустя много лет, рассказывая мне об этом случае, Джельсомино признался:

— Я бы дал отрубить себе палец, лишь бы не забивать этого, гола! Но не забить его я не мог. Иначе было бы несправедливо.

— А ведь на твоем месте кто угодно подыграл бы своей любимой команде, — заметил я.

Кто угодно, но только не Джельсомино! Он был честен и правдив, как прозрачная родниковая вода. Таким он и рос, и скоро из мальчика стал юношей. Правда, роста он был скорее низкого, чем высокого, а сложения скорее щуплого, чем крепкого. Так что имя его — Джельсомино, что означает «маленький жасмин», — очень подходило ему. Будь у него имя потяжелее, он, пожалуй, нажил бы себе горб, нося его.

Когда Джельсомино подрос, он оставил школу и стал заниматься крестьянским трудом. Наверное, он так бы и прожил всю жизнь, и мне не пришлось бы рассказывать о нем, не попади он в одну неприятную историю, о которой вы сейчас узнаете.

ГЛАВА ВТОРАЯ,

прочитав которую вы поймете, что если от вашего голоса падают груши, то лучше скрывать это от соседей

Однажды утром Джельсомино вышел в сад и увидел, что груши уже поспели. Ведь груши — они такие: никому ни гугу, а сами зреют да спеют. И в одно прекрасное утро вы обнаружите вдруг, что они совсем уже поспели и пора их снимать.

«Жаль, что я не захватил лестницу, — подумал Джельсомино. — Придется пойти за нею домой. А заодно возьму и жердь, чтобы сбивать груши с самых высоких веток».

Но тут ему пришла озорная мысль. «А что если попробовать голосом?» — подумал он.

Он встал под грушевым деревом и не то в шутку, не то всерьез крикнул:

— А ну-ка, груши, падайте вниз!

«Пата-пум, пата-пум!» — ответили ему груши и дождем посыпались на землю.

Джельсомино подошел к другому дереву и проделал то же самое. И каждый раз, когда он кричал «Падайте!», груши, словно только и ждали этого приказа, срывались с веток и шлепались на землю. Джельсомино очень обрадовался.

«Я не затратил на это никакого труда, — подумал он. — Жаль, раньше не догадался, что голос может заменить и жердь, и лестницу!»

Пока Джельсомино собирал свои груши, его заметил крестьянин, работавший на соседнем огороде. Он протер глаза, ущипнул себя за нос, взглянул еще раз и, когда окончательно убедился, что не спит, сразу же со всех ног побежал за своей женой.

— Иди-ка посмотри, — сказал он, дрожа от страха. — Я думаю, наш сосед — злой колдун!

Жена взглянула на Джельсомино, упала на колени и воскликнула:

— Да что ты! Это же добрый волшебник!

— А я говорю — колдун!

— А я тебе говорю — добрый волшебник!

До этого дня муж и жена жили довольно мирно. Теперь же один схватился за лопату, другая — за мотыгу, и оба приготовились защищать свое мнение с оружием в руках. Но тут крестьянин предложил: