Джанни Родари – Джельсомино в Стране Лгунов (страница 3)
— Как бы не так! Повторяю: ваша монета настоящая и я не могу ее принять. Давайте сюда покупки и идите своей дорогой. Ваше счастье, что мне лень идти на улицу и звать полицию. Разве вы не знаете, что полагается за хранение настоящих монет? Тюрьма!
— Но я…
— И не кричите, я не глухой! Идите же, идите… Принесите мне фальшивую монету, и покупки — ваши. Видите, я даже не разворачиваю пакеты. Только отложу их в сторону, хорошо? Всего доброго…
Чтобы не закричать, Джельсомино засунул в рот кулак. И пока он направлялся к двери, между ним и его голосом произошел такой короткий разговор:
Тут Джельсомино пустился бегом, свернул в тихую улочку, чуть пошире переулка, и быстро огляделся. Вокруг не было ни души. Тогда он вынул кулак изо рта и, чтобы утихомирить бушевавшие в нем чувства, тихо, совсем негромко воскликнул: «Ох!» В ту же минуту ближайший уличный фонарь развалился на куски, а сверху, с какого-то балкона, свалился на мостовую цветочный горшок.
Джельсомино вздохнул:
— Когда у меня будут деньги, я отправлю их по почте городскому управлению, чтобы возместить стоимость фонаря, и подарю тому балкону цветочный горшок, новый, еще лучше. А может, я разбил еще что-нибудь?
— Нет, больше ничего, — ответил ему чей-то тоненький голосок, и кто-то тихонько покашлял.
Джельсомино осмотрелся в поисках обладателя этого голоса и увидел котенка, вернее, некое существо, которое издали можно было принять за котенка. Подойдя поближе, Джельсомино понял, что не ошибся. Это и в самом деле был котенок, только почему-то ярко-красного цвета и всего на трех лапках. Но самое удивительное — котенок был плоский. Не толстый и пушистый, как все нормальные котята, а совершенно плоский — всего лишь контур котенка, вроде тех, что ребята рисуют на стенах.
— Как? Говорящий котенок? — удивился Джельсомино.
— А что тут такого? Я ведь не совсем обыкновенное животное. Я еще читать и писать умею! И это понятно: ведь мой папа — школьный мел!
— Кто-кто?
— Меня нарисовала на стене одна девочка, которая взяла в школе кусочек красного мела. Но она успела нарисовать только три лапки, а потом из-за угла показался полицейский, и девочке пришлось убежать. Так я и остался хромым. И потому решил сам себя назвать Цоппино, что значит «хромоножка». Кроме того, я немного кашляю, потому что стенка была довольно-таки сырая, а мне пришлось провести на ней всю зиму!
Джельсомино взглянул на стену. На ней остался отпечаток Цоппино, словно рисунок, оторвали от стены вместе с тонким слоем штукатурки.
— А как же ты оттуда спрыгнул? — удивился Джельсомино.
— А мне помог твой голос! — объяснил Цоппино. — Крикни ты малость погромче, ты бы проломал стену, и тогда пиши пропало. А сейчас я просто счастлив! Какое наслаждение гулять по свету, пусть даже на трех ногах! У тебя, кстати, их только две, и ты ведь не жалуешься, не так ли?
— Вроде нет, — согласился Джельсомино. — Пожалуй, двух ног мне даже много. Будь у меня одна-единственная, сидел бы я сейчас дома, и не бродил по свету.
— Однако ты не очень-то весел, как я погляжу, — заметил Цоппино. — Что-нибудь случилось?
Но только Джельсомино собрался рассказать о своих злоключениях, как на улице появился настоящий кот, на четырех настоящих лапах. Правда, он был, по-видимому, чем-то чрезвычайно озабочен, потому что даже не взглянул на наших друзей.
— Мяу! — крикнул ему Цоппино. На кошачьем языке это означает «Привет!»
Кот так и замер. Он, похоже, удивился и даже возмутился.
— Меня зовут Цоппино, а тебя как? — поинтересовался наш знакомый.
Настоящий кот некоторое время раздумывал, стоит ли отвечать, потом неохотно промямлил:
— Меня зовут Тузик.
— Что он там говорит? — спросил Джельсомино, который, разумеется, не понимал кошачьего разговора.
— Он говорит, что его зовут Тузик.
— Но ведь это же собачья кличка!
— Совершенно верно!
— Ничего не понимаю! — признался Джельсомино. — Сначала встречается торговец, который хочет всучить мне чернила вместо хлеба, теперь появляется кот с собачьей кличкой…
— Дорогой мой, этот кот думает, что он — собака, — объяснил Цоппино. — Вот послушай.
И повернувшись к коту, он вежливо продолжил разговор на кошачьем языке:
— Мяу, Тузик!
— Гав, гав! — вне себя от возмущения ответил кот. — Постыдился бы: кот, а мяукаешь!
— Что поделаешь, я не умею врать, хоть я и нарисованный.
— Ты позоришь все наше племя! Глаза б мои на тебя не глядели!.. Не желаю больше с тобой разговаривать! К тому же вот и дождь начался, нужно бежать домой за зонтиком. — И он удалился, то и дело оглядываясь и лая.
— Что он сказал? — спросил Джельсомино.
— Он сказал, что идет дождь.
Джельсомино взглянул на небо. Над крышами домов ослепительно сияло солнце, и даже в подзорную трубу на небе нельзя было отыскать ни одного облачка.
— Надеюсь, тут все грозы похожи на эту, — заметил он. — А вообще мне кажется, я попал в страну, где все наоборот, не так ли?
— Дорогой Джельсомино, ты просто-напросто попал в Страну Лгунов. По законам этой страны здесь все обязаны лгать. И горе тому, кто говорит правду. Стоит произнести хоть одно правдивое слово, и на уплату штрафа уже не хватит собственной шкуры. За целую зиму, что я провел на этой стене, я увидел немало интересного…
И Цоппино подробно описал Джельсомино Страну Лгунов.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,
в которой вы найдете краткое, но весьма точное описание Страны Лгунов
— Да будет тебе известно, — начал Цоппино…
Но я немного сокращу рассказ котенка, чтобы не отнимать у вас лишнего времени, и вы узнаете только самое главное.
Итак, задолго до того, как Джельсомино попал в эту страну, там объявился хитрый и жестокий пират по прозвищу Джакомоне, что значит Большущий Джакомо. Он был до того огромен и толст, что носил свое тяжелое имя безо всякого труда. Но был он уже немолод и потому стал подумывать о том, как бы поспокойнее провести старость.
«Молодость прошла, и бороздить моря мне уже надоело, — решил он. — Брошу-ка я свое старое ремесло да поселюсь на каком-нибудь островке. И уж, конечно, не один, а вместе со своими пиратами. Я произведу их в мажордомы, сделаю лакеями, конюхами и управляющими, и они не будут в обиде на своего атамана».
Сказано — сделано. И пират стал подыскивать подходящий островок. Но все они были слишком малы для него. А если остров устраивал самого Джакомоне, то не нравился кому-нибудь из его шайки. Одному пирату непременно нужна была быстрая река, чтобы ловить в ней форель, другой хотел, чтобы на острове был кинотеатр, третий не мог обойтись без банка, где можно было бы получать проценты с пиратских сбережений.
— А почему бы нам не поискать что-нибудь получше острова? — решили пираты.
Короче, дело кончилось тем, что они захватили целую страну с большим городом, в котором были и банки, и кинотеатры, и целый десяток речушек, где можно было удить форель и кататься по воскресеньям на лодке. И в этом нет ничего удивительного — то и дело случается, что какая-нибудь пиратская банда захватывает ту или иную маленькую страну.
Завладев государством, Джакомоне, понятное дело, решил назвать себя королем Джакомоне Первым, а своим приближенным присвоил титулы адмиралов, камергеров и начальников пожарных команд.
Разумеется, он тут же издал и приказ, которым повелевал именовать себя «ваше величество», а каждому, кто ослушается, отрезать язык. И чтобы никому не пришло в голову говорить о нем правду, он велел своим министрам составить новый словарь.
— Нужно поменять местами все слова! — приказал он. — Например, слово «пират» будет означать «честный человек». Если кто-нибудь назовет меня пиратом, он всего лишь скажет на новом языке, что я честный малый!
— Клянемся всеми китами, на глазах у которых мы шли на абордаж, шикарная мысль! — с восхищением воскликнули пираты-министры. — Прямо хоть вставляй ее в раму и вешай на стену!
— Значит, понятно? — продолжал Джакомоне. — Тогда пойдем дальше. Измените названия всех предметов, имена людей и животных. Для начала пусть люди вместо доброго утра желают друг другу спокойной ночи. Таким образом, мои верные подданные будут каждый свой день начинать со лжи. Ну и, само собой разумеется, ложась спать, надо будет пожелать друг другу приятного аппетита…
— Великолепно! — воскликнул один из министров. — Ведь для того, чтобы сказать кому-нибудь: «Как вы прекрасно выглядите!», достаточно произнести: «До чего же у вас мерзкая рожа!»
Когда отпечатали новый словарь и обнародовали «Закон об обязательной лжи», началась невероятная путаница.
На первых порах люди то и дело ошибались. Они шли, например, за хлебом в булочную, забывая, что там теперь продают тетради и карандаши и что хлеб нужно покупать в магазине канцелярских товаров. Или же шел, к примеру, человек гулять в городской парк, смотрел на цветы и радовался: