Джанлуиджи Буффон – Падать и подниматься (страница 2)

Мои родители – мамина нежность и отцовская строгость – отчасти виноваты в том, что я захотел играть в воротах. Роль, которую выбирают реже всего. Немного находится смельчаков, готовых играть на этой позиции, ведь каждый пропущенный гол – твоя вина.

Да… Быть вратарем – это что-то особенное: ты одиночка, ты видишь и слышишь то, чего другие 10 игроков не видят и не слышат. Ты совершаешь великолепный сейв, спасая свою команду от гола, – вот оно, счастье, ради которого я играл.

В общем, мое жгучее желание принять этот вызов возникло из-за того, что воспитывали меня двое, казалось бы, совершенно разных людей. Мама, спасшая меня от неминуемого падения с перил, учила чувствовать музыку молитвы; ей я обязан тем, что в моем характере есть место для нежности и мягкости. Адриано научил никогда не останавливаться на достигнутом и не поддаваться порокам. Папа, надеюсь, я не очень тебя разочарую, если скажу, что курю и курил даже в годы карьеры. Ты всегда говорил, что моим лучшим матчем был самый первый в Серии А. Знаю, так ты мотивируешь меня идти вперед, не слушая ничьи похвалы. Два взгляда на жизнь – мягкость и бескомпромиссность – уживаются в моей душе.

На моей тумбочке уже лет 10 лежит книга Орианы Фаллачи «Человек» об Александросе Панагулисе, греческом революционере и поэте, восставшем против диктатуры «черных полковников»[1]. Она заставила меня о многом задуматься. Фаллачи пишет, что человек, почти не имеющий средств для борьбы с режимом, неминуемо потерпит поражение. Ориана и Александрос любят друг друга, и это еще одна важная деталь. Но больше всего меня впечатлило то, как в книге раскрывается понятие «героизм». После объявления амнистии Александрос выходит из тюрьмы и всего через три года погибает из-за несчастного случая, возможно подстроенного. Получается, революционер должен быть безумцем, готовым защищать свои ценности чего бы это ни стоило. Книга показала мне, что история человечества вовсе не похожа на древние мифы, которые любил читать нам отец. В истории человечества герой чаще всего проигрывает.

К счастью, спорт обходится без войн и революций, и если ты хочешь стать героем, то должен совершить спортивный подвиг. Какие чувства при этом испытывает человек? Наверное, я покажусь нескромным, но проведу параллель с собой, чтобы вам было понятнее. Теперь, через годы, глядя на ситуацию со стороны, мне проще найти нужные слова.

Когда добиваешься цели, когда, наконец, выигрываешь заветный трофей, чувствуешь огромную пустоту внутри. Ты стал чемпионом мира, ты сходишь с ума от радости, наслаждаешься восторгом фанатов, которые заряжают тебя своим счастьем. Ты понимаешь, что сделал нечто потрясающее и это объединило всех людей вокруг, даже тех, кто не следит за футболом пристально. Я имею в виду итальянцев, которые часто и охотно разбиваются на группы по политическим взглядам, месту рождения или футбольным пристрастиям.

Но вскоре невольно начинаешь думать: «И что же дальше? Это все?»

Со временем я понял, что важна не сама победа, а путь, который к ней ведет: именно он дает тебе эмоции. Вы наверняка думаете: «Джиджи, что ты такое говоришь? Ведь девиз твоей команды – “Только победа имеет значение”, разве нет?» Но именно потому, что я играл в «Ювентусе», где особенно тяжело воспринимаются поражения, я научился ценить путь к успеху. Ты не знаешь, что ждет тебя на этом пути, и тем он прекрасен. Путь – это все. Именно тогда ты сводишь счеты с болью. Об этой стороне вратарского дела обычно не говорят. Немного мазохизма. Боль нужна, она помогает не думать о том, что было до и будет после. Говорят, научившись терпеть, человек закаляется. Не знаю, но после сейва, когда понимаешь: ты сделал это, несмотря на боль, – чувствуешь себя успешным и важным.

Когда я падаю в первый раз, земля покрыта снегом. Я еще не стал вратарем.

Мои родители работают учителями в Пизе и на зиму оставляют меня у тети с дядей и бабушки Лины в городке Пертегаде, местечке Латизана, во Фриули. Тяжело так долго жить вдали от отца с матерью. Помню наше прощание в Удине: меня передали с рук на руки, как пленника. Вот я выхожу из машины родителей и сажусь в машину к дяде. Вместо слов, которые надо бы сказать, расставаясь с сыном на всю зиму, мама с папой бросают короткое «пока», словно вернутся через пару дней, а не через несколько месяцев.

Первое время я очень тосковал.

И все же привычка жить вдали от семьи помогла мне в будущем. Для многих ребят в юности именно расставание с родителями было самым тяжелым. В спортивных интернатах и на сборах молодые таланты нередко сдувались, не готовые так долго обходиться без мамы с папой. Мне пришлось научиться этому в четыре года. В конце концов я привык.

В Пертегаде я провожу чудесные насыщенные месяцы и, возвращаясь в Каррару, говорю на странном языке, щедро разбавляя итальянский уже знакомыми мне словечками из тосканского и фриульского диалектов и выдумывая новые.

Мне четыре года, и я вижу снег первый раз в жизни. Помню, как удивился тогда, глядя на холодные белые конфетти, как радостно выбежал на улицу – ого, что-то новенькое! – и упал на пушистое белое одеяло. Я не знал, что тут же промокну. Это был мой первый настоящий вратарский прыжок. Когда прыгаешь за мячом, тоже не думаешь о том, что можешь упасть в грязь или получить травму.

Но мне всего четыре, и раздосадованная бабушка в конце концов запирает меня в доме, где есть печка, и не выпускает на улицу, потому что стоит мне выйти, как через полчаса я уже весь мокрый. Она переодевает меня шесть или семь раз, но я все равно прыгаю в снег и промокаю. Наконец терпение бабушки лопается – все, нагулялись, сухой одежды больше нет!

Эти воспоминания помогут мне 14 лет спустя, когда сборные Италии и России будут играть стыковой матч в Москве. Та игра получилась тяжелой, но нам удалось увезти ничью и пройти квалификацию на чемпионат мира 1998 года во Франции. Снежная погода – ад для вратарей и в то же время отличный вызов, потому что становится невозможно предугадать траекторию мяча. Нельзя давать ему коснуться газона, ведь любой отскок непредсказуем. Когда на 32-й минуте Чезаре Мальдини из-за травмы Пальюки бросил меня в бой, я вдруг подумал, что у меня есть полезное качество, которое может пригодиться в игре. Я научился нырять в снег в четыре года – и никто из игроков на поле этого не знает.

В Пертегаде четырехлетний ребенок мог гулять по деревне один – сейчас это трудно представить. Там все друг друга знают. Я просыпаюсь и сразу иду в продуктовый магазин тети и дяди. Я не местный, родом из Каррары, и для всех покупателей что-то вроде маскота. До сих пор помню вкус бутербродов с мортаделлой, которые в магазине для меня готовила тетя. Кручусь у кассы, и вдруг выясняется, что я могу неплохо считать, хотя еще не хожу в начальную школу. Поэтому считаю сдачу. Приз за усердие и сообразительность – футбольные наклейки. Первый альбом мне покупает тетя в газетном киоске перед церковью. Это сказка. До сих пор помню две первые наклейки – Николини и Анзивино из «Асколи». В черно-белой форме.

Вскоре я начинаю смотреть футбол и болеть решаю за «Ювентус» Трапаттони (во мне проснулся кампанилизм[2]): на позиции вратаря играет Дино Дзофф, фриулец, как половина моей семьи. Конечно, боготворю и Паоло Росси, лучшего бомбардира чемпионата мира в Испании, который итальянцы выиграли год назад. Футбольные герои моего детства останутся со мной на всю жизнь. Даже сейчас, когда я сам выиграл чемпионат мира и лично со всеми знаком, не могу сравнить себя с ними – я всегда словно тифози, восхищающийся своими кумирами.

В восемь мое воображение покоряет Джанлука Виалли. Помню, как он в 1986-м появился в сборной – коротко стриженный, без черных кудрей. Ему тогда было чуть за 20, совсем мальчишка, а нам он казался умудренным опытом ветераном. Виалли ушел слишком рано, и судьба распорядилась так, что теперь я сижу за столом, за которым когда-то сидел он, – и тоже возглавляю делегацию сборной Италии. Перед человеком, занимающим этот пост, стоит задача сплотить команду. Он должен поддерживать в игроках уверенность в своих силах, разрешать конфликты, защищать от негатива извне. Когда я сижу за этим столом, где царит безупречный порядок, то по-прежнему ощущаю присутствие Виалли. Приступив к исполнению обязанностей в национальной сборной, я побывал на благотворительном вечере, организованном его старыми друзьями. Невероятно трогательно видеть, как тебя могут любить, когда закончилась не только твоя карьера, но и сама жизнь, если ты был не просто футболистом, а великим человеком.

Виалли совершил настоящий подвиг с «Сампдорией», выиграв скудетто и едва не дотянувшись до Кубка европейских чемпионов, его команда стала примером для других. Но главное, Виалли был чутким, бескорыстным человеком, щедрым и очень образованным, – а это в футбольной среде большая редкость. Вряд ли кто-то со мной не согласится. Говорите, что хотите, но я уверен: Италия выиграла чемпионат Европы 2021 года во многом благодаря его харизме.

Если я остаюсь дома, а не иду в магазин тети, не гуляю с другой теткой или не играю с двоюродными братьями, то разглядываю футбольные бутсы кузена. Огромные, черные, с блестящими железными шипами. С благоговением держу их в руках и даже надеваю. В то время одно прикосновение к таким святыням вызывало у меня слезы счастья.