Дж. Уорд – Воскрешенный любовник (страница 69)

Эрика потянулась над ручником «Хонды» за своей сумкой, находя иронию в том, что она как детектив убойного отдела собиралась звонить в полицию и сообщить о пропаже, возможно — краже служебного автомобиля. Но бросив взгляд на экран телефона, вопрос с машиной отошел на второй план.

Ее телефон разрывался. По обыкновению она перевела его в беззвучный режим — не на вибрацию — поэтому пропустила звонки от Трэя. Кучу звонков. И еще десять сообщений от него, как минимум.

Набирая его, она поднесла телефон к уху, ожидая, когда Трэй…

Он ответил на ее звонок с первого гудка.

— Эрика?

— Трэй, привет. Как дела…

— Господи Иисусе, где ты была?!

— Дома…

— Не было тебя дома! Я проверял твой таунхаус дважды прошлой ночью и буквально только что…

— Подожди, когда… — Ее напарник говорил так быстро и так громко, что ей пришлось повысить голос, чтобы перебить его. — Когда ты заезжал ко мне домой?

— Вчера примерно в десять вечера. Потом после полуночи. И буквально десять минут назад, я открыл дверь ключом, который ты сама мне дала, и прошелся…

— Ты что сделал?

— Ты дала мне ключ, помнишь? Как ты сказала, «на всякий пожарный»…

— О, Боже. Трэй, я забыла об этом. И тебе не следовало приезжать.

— … и на случай, если ты исчезнешь с радаров…

— Не отвечать на звонки двенадцать часов — это не исчезнуть с радаров…

— Издеваешься? — Трэй выругался. — Эрика, что я должен был подумать, когда ты побывала на Примроуз, вчера в КПЗ ты выглядела просто ужасно… а потом я нашел твою машину возле реки, когда приехал после полуночи на место преступления…

— Прошу прощения?

Ее напарник сделал глубокий вдох.

— Все это на самом деле неважно. Я просто боялся…

— Ты нашел мою машину?

— Да, в двух улицах от моста, оттуда постоянно прыгают люди, потому что ограда там низкая, а город все еще не удосужился ее заменить. — Голос Трэя сорвался. — Я знаю, под каким стрессом ты живешь. Ты серьезно относишься к работе, а у нас недокомплект в отделе. Я тоже на грани выгорания. Но ты ко всему этому добавила то, что увидела на Примроуз. Я просто… может, я перебарщиваю, и прости, что вломился к тебе домой. Но я не знал, что еще, черт возьми, сделать. Ты всегда в зоне доступа. Ты всегда мне перезванивала или отвечала на сообщения. Я пересрался, что с тобой могло случиться что-то плохое.

Блин.

— Слушай, мне жаль, что я заставила тебя беспокоиться.

— Все нормально. Раз с тобой все нормально.

— Слушай, Трэй. — Когда сзади в «Хонду» уперлась другая машина, Эрике пришлось сдвинуться с места. — Когда ты был у меня дома…

— Твоя сигнализация была выключена. И да, я запер все, когда уходил.

Память, подумала Эрика. Ну конечно, Бальтазар стер его воспоминания.

Она расслабилась.

— Слушай, мне правда жаль, что я заставила тебя переживать. Я вырубилась без задних ног. Выключила телефон и заснула.

— А где ты сейчас?

— Ну, на самом деле, ищу свою машину.

— Я забрал ее. Отогнал к управлению, потому что подумал… уже неважно…

— Ты подумал, что я не вернусь.

— Я подумал, что ты не вернешься, — повторил он. — Мы знаем, выгорание — частое явление в убойном отделе. Ты — одна из лучших, кто когда-либо работал в управлении, потому что серьезно относишься к делу. Но ты постоянно перерабатываешь и нарушаешь дисциплину, и да, моя жена убьет меня за такие слова, но тебе не следовало выезжать на Примроуз. Тебе следовало послушать меня.

Эрика закрыла глаза, вспоминая, как они с Бальтазаром сидели на диване ее-любимого-синего-цвета, она бормотала как дура, он обнимал ее даже после всего, что она ему рассказала. Потом она вспомнила, как показала ему шрамы.

— Трэй, ты прав. Мне не стоило туда приезжать. Это было выше моих сил. Просто порой мне кажется, что я должна идти до конца. Иначе я так и буду связана по рукам и ногам тем, что произошло со мной и моей семьей.

Когда она пробежала пальцами по неровной коже у ключицы, Трэй сказал:

— Просто возьми пару отгулов, хорошо? Не волнуйся о делах. Мы с Кипом все раскидаем, будем держать тебя в курсе. А потом я хочу, чтобы ты вернулась… я хочу, чтобы мой напарник вернулся. Ты нужна нам. Ты нужна всем пострадавшим Колдвелла. Порой лучше взять выходной и вернуться в строй, чем выгореть так, что не сможешь выполнять свою работу в принципе. Это реальность, а не слабость.

Эрика сфокусировала взгляд на лобовом стекле «Хонды», не удивляясь тому, что обзор был размытый из-за подступивших к глазам слез. Но она ничего не чувствовала.

Нет… это не совсем правда. Кое-что было, просто глубоко внутри и настолько болезненное, что она отгораживалась от этого чувства.

— Знаешь, — сказала она хрипло, — я всегда делала эту работу ради себя. Чтобы обуздать своих внутренних демонов. Мне никогда не приходило в голову, что….

— Ты помогаешь другим людям? Что твой напарник и весь отдел зависят от тебя? Да брось, Эрика, спустись на землю. Ты же не считаешь, что мы просто в восторге от твоей харизматичной личности?

Она рассмеялась, вытирая слезы под глазами.

— Хорошо, я возьму выходной… но я хочу быть в курсе дел. Ставьте меня в копию во всех письмах, и если возникнут проблемы, сразу звоните.

— Хорошо. Договорились. Пообщаемся позже, напарник.

— Когда Трэй повесил трубку, Эрика убрала телефон от уха и просто уставилась на него. Потом посмотрела в боковое окно. Трэй был прав. Она была близко к реке. Всего в двух кварталах от моста, с которого можно прыгнуть в холодную воду.

Внезапно она словно вернулась в складскую комнату книжного магазина, и Бальтазар приставил кинжал к своему горлу…

Она закрыла глаза руками, хотя этот образ она видела в своей голове.

А потом она увидела розовую спальню на Примроуз, юная рука с розовым лаком на ногтях сжимала рукоять пистолета.

И, наконец, она вспомнила свою первую попытку самоубийства, еще в колледже. Потом были две другие. После третьего промывания желудка она позвонила психиатру. Как бы парень не пытался помочь, все изменили не сеансы с ним… и не антидепрессанты, которые ей прописали и которые она не пила.

В конечном итоге она оставила попытки убить себя, потому что не хотела избежать наказания жизнью. Ее жизнь в страдании казалась платой, которую она заслужила за то, что просто стояла и смотрела, как ее мама просит о помощи.

А она ничего не сделала, просто наблюдала, как ее убивают.

Умереть — очень просто. Сложнее — жить.

Приняв такое решение, Эрика больше никогда не думала о том, чтобы закинуться таблетками и запить все водкой. Просто оставила мысли о самоубийстве. И это странно. Сидя в старой серебряной «Хонде», которую ей предоставили вампиры, в то время как ее любовник скрывается в подвале ее дома от солнечного света, а ее лучший друг и коллега боится, что она спрыгнет с моста… она внезапно ощутила благодарность за то, что осталась жива.

Пусть и жила она только ради страдания.

Глава 42

В кафетерии подземного лечебного центра, Рэйвин шла с подносом по лабиринту из пустых столов и стульев, а Нэйт тем временем поднялся на ноги. Почему-то он казался выше, чем она помнила, хотя возможно дело в том, что они впервые остались наедине. В прошлом всегда был кто-то рядом, в доме Лукаса, в клубе «Одуванчик», здесь, в этом комплексе.

— Я рад, что ты пришла поесть, — сказал Нэйт, отодвигая стул напротив своего места.

— Я только проснулась.

— Я тоже.

Когда она села, он помог ей задвинуть стул, хотя она и сама могла справиться. А потом он сел напротив нее, она принялась чистить апельсин, А Нэйт взял свой недоеденный сэндвич.

Какое-то время они ели в молчании, и эта тишина, казалось, поглощала все. Здесь в самом конце обеденной зоны, с закрытыми двойными дверями, в одиночестве, они были ограждены не только от близкого шума, но и от городского.

— У тебя есть вопросы, — сказала она в конце концов.

— Ну, да.