Дж. Уорд – Воскрешенный любовник (страница 71)

Эрика застыла. Поначалу она подумала, что ей мерещится. Но проморгавшись, картинка не изменилась. Тот парень со светло-черными волосами, который помог ей спасти Бальтазара, стоял рядом со входом в магазин «Энн Тейлор», его ни с кем невозможно спутать, и не только из-за его габаритов.

Было вокруг него еле заметное сияние, от него исходило свечение.

Мужчина смотрел на нее… а потом просканировал взглядом ее тело с головы до пят. Когда он снова обратился к ее лицу, его выражение изменилось, на место отстраненности пришла маска горя.

Словно у него умер кто-то близкий.

Или он узнал, что она больна неизлечимым раком.

Забывая про парковку и платья, которые она не собирается покупать, Эрика закуталась в пальто и зашагала в его сторону. Она запнулась носком ботинка за неровный выступ тротуара и подлетела вперед, едва не растянувшись на асфальте.

Когда она восстановила равновесие, мужчина… или кем он был на самом деле… исчез.

Милостивый Боже, что такого он знал о ней, чего не знала она?

***

Десять минут спустя Эрика отмахнулась от странной встречи на улице и стояла в примерочной магазина Энн Тейлор, не только с красным платьем, но еще с двумя юбками, парой легинсов, тремя рубашками — в кои-то веки это не футболки — и с «дерзкой накидкой по последней моде», которая, как сказала ее продавец консультант Кэллэй, идеальна для переходного периода в апреле и мае.

Переходный погодный период для Эрики — это дожди перед снегом.

Но в этом магазине, очевидно, в это понятие закладывали иной смысл… и более того, переходная одежда должна вписываться в цветовую схему ее «капсулы». И речь не о таблетках на ночь. Кстати, она была «зимой». Что, черт возьми, это значило?

То есть холодная как рыба?

Ха! Бальтазар доказал, что это не так. С большим успехом.

Чувствуя себя глупо из-за этой примерки, Эрика скинула свою куртку, стянула брюки, флисовую кофту и рубашку, а потом, дрожа от холода, потянулась к красному платью на вешалке. Оказалось чуть сложнее натянуть его на плечи и талию, но потом все пошло как по маслу. Наклонившись, чтобы дернуть вниз юбку, она…

— Что за хрень?

Нахмурившись, Эрика поставила ногу на край небольшого кресла в углу примерочной. На внутренней стороне лодыжки был большой темный синяк, расплывшийся до ее икры. Подняв юбку выше, она нашла еще один на колене.

Ну, если такова цена лучшего секса в ее жизни? Она будет носить эти синяки с гордостью.

И, хэй… посмотрите на нее. Впервые в жизни она не открывает «Гугл», чтобы выяснить, какой ужасной болезнью больна на этот раз. В обычное время она бы сочла это симптомом…

Она подумала о том, как выглядел тот мужчина на тротуаре. Когда холодая дрожь прошлась по ее телу, Эрика попыталась отмахнуться от привычной ипохондрии.

— Ну, что скажете? — спросила Кэллэй из-за шторки.

Опустив ногу и подол платья, Эрика пригладила юбку и сосредоточилась на своем отражении. Разумеется, это платье никуда не годилось. О чем она только думала?

— Очень большой вырез. — Она пробежала пальцами по шрамам. Которые выставила на обозрение как жемчужное ожерелье. — Не думаю, что оно для меня.

— Могу я взглянуть?

— Эм…

Спустя мгновение Эрика сдвинула шторку в сторону, в основном потому что девушка была позитивно настойчива, и если не показать ей в чем проблема, то последует длинная дискуссия о возможных вариантах украшений.

Кэллэй улыбнулась.

— О, это…

И потом произошло то, что всегда происходило. Взгляд вниз. Застывшее лицо. А потом симфония сочувствия, от которой звенело в ушах.

Ей не следовало приходить сюда…

— Размер сел идеально, — сказала Кэллэй. — Талия смотрится просто шикарно, и я бы убила за такие ноги. Не возражаете, если я кое-что предложу?

Если речь о пластическом хирурге, подумала Эрика, то я ходила к нему, и хирург сказал, что здесь ничем не помочь.

— Я сейчас вернусь, — заявила Кэллэй. — Надеюсь, вы пока не станете снимать платье.

Шторку задвинули, и странно, в этот момент Эрка осознала, что не обратила внимания на женщину. Ни на цвет ее волос, ни на ее одежду, ее рост и вес. Эрика настолько вышла из зоны комфорта, что ее разум превратился в решето. Она запомнила только имя консультанта.

Примерно две минуты спустя Кэллэй снова отодвинула шторку… о, интересно. Женщине была чуть за двадцать и у нее были рыжие волосы.

— Думаю, это ляжет идеально.

Когда ей что-то протянули, Эрика не поняла, что это: блестящее, золотое… со звеньями.

— Это ожерелье, — сказала она глупо.

— Да.

По неясной причине Эрика протянула руку и взяла ожерелье. Ее руки дрожали, поэтому Кэллэй встала позади нее и помогла застегнуть его.

А потом Эрика посмотрела на себя в зеркало.

То же платье. Но ожерелье изменило весь образ: звенья свободно спускались по ее груди до V-образного выреза,

Если ты знаешь, что там шрамы, ты будешь на них смотреть. Но если не знаешь? Ты их не заметишь. Ты будешь видеть только женщину в охрененном красном платье.

Эрика прикоснулась к звеньям. Склонила голову.

Потом повернулась.

И обняла незнакомку.

Глава 44

В подвале Эрики Балз выхаживал туда-сюда перед стирающим оборудованием. Прижав телефон к уху, он был готов к спору, и во многих смыслах его бесила необходимость вверить себя чужой воле.

Но его что-то гложило после ухода Лэсситера, и ангел не отвечал на звонки и сообщения. Поэтому Балз вернулся к отправной точке, где его инстинкты говорили ему, что нужно начать с основ. Девины нет в нем, но если он хочет выяснить, где она… Можно было обратиться к…

— Алло?

Балз остановился.

— Привет, извини, что разбудил.

— Да все нормально, — голос Сэвиджа звучал тихо. — Сейчас, выберусь из кровати.

Послышался шорох, Брат сказал пару фраз своей шеллан, потом поцеловал ее. А после Балз услышал шаги и стук закрываемой двери.

— Как жизнь? — спросил Брат с нормальной громкостью. — У тебя выдалась адская ночь.

— Ты уже в курсе, да.

— Ага. Слушай, я знаю, мы с тобой расходимся во мнениях, но видит бог, я рад, что ты в порядке.

— Спасибо, дружище. И на этой ноте… Мне нужно поговорить с тобой и честно, я не пытаюсь вывести тебя из себя.

Повисла пауза.

— Дай кое-что взять для начала.

Послышался шорох. А потом шипение, с которым открыли пиво.

— Слушаю.

— Не сочти за неуважение.

— Говори как есть, я поверю.

— И я не пытаюсь испортить тебе всю малину.