Дж. Уорд – Воскрешенный любовник (страница 36)

Когда двигатель скорой помощи ожил, и одна из гаражных дверей начала подниматься, он чихнул, почувствовал сладкий запах дизеля, и они с Эрикой отошли в сторону.

— Кто ранен? — спросил он, когда Ви запрыгнул в салон.

— Ты знаешь, где оружие. — Ви начал закрывать двери. — Мы вернемся, как только сможем…

— Кто ранен?!

— Не из наших.

А потом Брат выбросил простыню. Двери захлопнули с треском, а потом огромная передвижная операционная скрылась в ночи.

Наблюдая за тем, как красные задние фонари мелькнули при правом повороте, Балз вспомнил время, когда Братство Черного Кинжала и Шайка Ублюдков были смертельными врагами. Забавно, как все изменилось. Под «нашими» понимались теперь и те, и другие.

Может, это случайный гражданский, нуждающийся в транспортировке до клиники Хэйверса.

Гаражная дверь начала автоматически опускаться, отрезая от них звуки города и вонь с берега реки. Когда панели со стуком опустились до пола, Балз думал лишь об одном… и эта мысль была несвойственна его характеру, учитывая все происходящее. Ему стоило беспокоиться о безопасности… и о демоне.

Вместо этого он думал об Эрике.

Наконец-то он оказался наедине с ней.

Обнаженный.

Полностью обнаженный.

***

Держа Бальтазара за талию, Эрика остро осознавала, что её рука касается обнажённой кожи. И учитывая всё остальное… Ну, что болталось ниже, так сказать… Ей следовало покраснеть до кончиков волос. Его было много… и если не упоминать его мужские органы, тот речь шла не о пивном животе.

О. Нет, у Бальтазара были мускулы. Сплошные. Мускулы.

А ещё впечатляющее имя, серьёзно.

— Поможешь мне дойти до туда?

Когда она не смогла подобрать слова, то была благодарна тому, что он указал на непарные кресла и карточный стол…

— Это сырная тарелка? — спросила она, заметив на поверхности тарелку с сырами и крекерами, оформленную по стандартам журнала «Гурман».

Когда она тут волшебным образом появилась?

— Фритц, — ответил он.

Когда они поковыляли в сторону зоны отдыха, Эрика пробормотала:

— Это значит «да» на незнакомом мне языке?

— Это дворецкий.

Эрика сбилась с ритма в их и без того шатком строе.

— Дворецкий? Как в королевском замке?

— Всё верно. Фрак и строгий тайм-менеджмент, с ним никто не сравнится. Он доставил это пока… пока мы ждали помощь.

— Да, иначе я бы её заметила.

Она хотела задать больше вопросов, но когда посмотрела на его белое как снег лицо, то поняла, что ему было очень плохо и он пытался это скрыть.

— Почти на месте, — пробормотала Эрика.

Кресла не сочетались по цвету, но были одинаково страшными, слава Богу их яркий цветочный узор выцвел со временем. Такой мебели самое место в холостяцкой берлоге… И это логично. Вряд ли в этой крепости собирался кружок вязания.

— Поможешь мне сесть, — сказал мужчина. Бальтазар то есть.

— Конечно. Обопрись на меня…

— Вот так. Кажется, я могу…

Бамс! Он рухнул так, будто его столкнули с лестницы, руки с треском опустились на… ну, ручки кресла. А потом он свесил голову вниз, будто потерял последние силы…

— Черт, я голый.

Он накрыл руками свой пах и покраснел так, будто впервые оказался голым перед женщиной. Что весьма маловероятно.

— Сейчас. — Она вернулась за простыней, лежавшей на холодном бетоне. — Она сгодится.

Эрика подошла и уперлась взглядом в гаражную дверь, которая только что закрылась, когда Бальтазар забрал у неё простыню и накрыл себя выше колен. Эрика села рядом, в кресло цвета баклажан и узором огурцы.

— Наверное, Фритц оставил их здесь лет десять назад, — пробормотала Эрика.

Он рассмеялся тихо.

— Ты хочешь есть?

— Я не голодна.

И всё же она не смогла отказаться от кусочка бри и какого-то цельнозернового крекера. И когда она начала жевать, её желудок очнулся.

— О, Боже. Нет, кажется, я умираю с голоду.

— Угощайся. Кажется, в холодильнике должно быть вино…

— Никакого вина, — ответила она, жуя. — Иначе я потом не встану из этого кресла.

Он прошептал что-то на выдохе, что-то вроде «я не буду возражать».

А потом всё стало откровенно странным, а это о многом говорило, учитывая всё события, произошедшие этой ночью.

Но дело в том, что набивая желудок, она пыталась не наслаждаться видом его обнажённых грудных мышц, рук и пресса…

— О чем ты спрашивал? — выпалила Эрика.

— Да вроде ни о чем. — Он улыбнулся. — Как тебе сыр?

— Изумительно.

— Мне нравится смотреть, как ты ешь, — сказал на выдохе. Когда Эрика застыла и посмотрела на него, Бальтазар отвёл взгляд. — Прости.

— Всё нормально.

Потому что внезапно происходящее стало напоминать ей свидание. И да, это страннее сияющего парня, той брюнетки и тени…

— Твои ожоги, — выпалила она, — или что это, но они, кажется, исцеляются на моих глазах.

Он поднял руку и повернул её. Припухшая полоса кожи на внутренней стороне предплечья была красно клубничного цвета и напоминала узор «косичка» в свитере. Но припухлость и ненормальный цвет исчезали на глазах.

— Ты был серьёзно ранен в сражении с тем существом, — пробормотала Эрика.

— Да нет, я в норме.

Может, так даже лучше, подумала она. Пока её мозг пытался осознать всё произошедшее, может к лучшему напомнить себе, почему они сейчас сидели здесь вместе. Потому что это не смахни-вправо-для-свидания-ситуация, если опустить фантастическую сырную нарезку.

— Я вор, — сказал он отстранено, посмотрев на похожую рану на своём торсе. — В этом ты не ошиблась.

И это хорошо, подумала она. Хотя ей ни к чему напоминание, что Бальтазар преступник. Подозреваемый, на самом деле, в одном из её открытых дел.

— Значит, это ты украл часы из триплекса. — Она отодвинула доску в сторону, насытившись. — У Герба Камбурга.