Дж. Уорд – Теплое сердце зимой (страница 55)

Когда экран погас, а затем вспыхнул серо-белым цветом, Куин поставил «айПад» на колени, чувствуя, как горят его глаза. В кадре был коридор учебного центра, прямо перед палатой Лукаса. Когда все стало размытым — с его стороны, а не со стороны камеры, он вытер глаза. Затем нажал на «проигрывание», чувствуя, как в груди образовалась зияющая пустота.

Ничего не двигалось. Да, потому что камера была статичной.

Нет, минутку, неправда: в правом нижнем углу был счетчик с датой и временем, секунды мелькали быстро, минуты двигались медленно, а часы словно замерзли. Но долго ждать ему не пришлось. Вишес отлично обращался с видеозаписями с камер наблюдения, и у Куина в голове мелькнула мысль, что Ви намеренно дал ему немного времени, чтобы собраться с силами…

Прежде чем его брат вышел из своей комнаты.

Вид хрупкой фигуры в длинной черной мантии шокировал, хотя он думал, что готов ко всему. Зажав рукой рот, Куин прижал другую руку к ноющей груди и просто наблюдал.

Боже, эта шаткая походка. Трость.

— О, Лукас, — прошептал он.

Протянув руку, он провел указательным пальцем по фигуре… и тем самым остановил запись. И хорошо. Некоторое время он просто смотрел на силуэт своего брата. Возможно, это один из последних мгновений его жизни.

Куин вспомнил, как откинул капюшон и обнажил замерзшее лицо под ним.

Отогнав воспоминания, он вернулся к файлу. Когда Лукас вышел из поля зрения камеры, запись перешла к новой дорожке. Потом еще к одной. И еще, там, где брат шел по коридору учебного центра. А потом запись кончилась.

Следующий файл показывал съемку в подземном туннеле, и Куин увидел, как его брат, хромая, повернул направо, направляясь к люку. Приблизившись к нему, Лукас словно замер в нерешительности.

И оглянулся через плечо.

Именно тогда Куин наконец смог увидеть лицо своего брата из-под капюшона. Он поставил запись на «Стоп». Страха не было. Никакого беспокойства. Выражение лица Лукаса было просто… мертвым. «Решительное» — возможно, лучшее слово.

С бешено колотящимся сердцем Куин пытался запомнить, как именно все выглядело: поворот искалеченного тела, угол наклона трости, линию рта, взгляд. Но разве это не глупо? Он же может просмотреть этот файл в любое время… и если потеряет его или случайно удалит, что маловероятно, то всегда можно попросить Ви прислать ему еще одну копию.

— Я скучаю по тебе, — прошептал он. — Жаль, что тебя больше нет рядом…

И все же запись напомнила ему о том, как много боли испытывал Лукас. Какими мучительными и невыносимыми, должно быть, были эти часы. Думая о страданиях своего брата, он понимал… что это — своего рода благословение, что сейчас он знает, почему его брат выбрал для себя подобный конец. И все же, судьба была жестока.

Волна сожаления накрыла его и заставила сердце Куина пропустить удар, он не знал, как досмотреть эту запись до конца.

Он снова нажал кнопку воспроизведения. Было почти невозможно смотреть, как Лукас отворачивается, и, возможно, потирает лицо ладонями. А потом, когда Лукас ввел код, открыл люк и перешагнул порог, запись кончилась. Куин запустил следующую. На этой записи была парковка в пещере, и было видно, как его брат проходит мимо «Тахо» и снегоходов. Лукас снова остановился, но больше не оглядывался. Он просто отодвинул камуфляжный занавес в сторону… а затем скрылся из виду в вихре снежной бури.

В этот момент трансляция переключилась на внешнюю камеру, установленную где-то на краю пещеры. На ней Лукас боролся с натиском ледяного холода, ветер хлестал его так, что тело сотрясалось. А потом на изображении осталось лишь белое безмолвие, черные одежды поглотила метель.

Ви не стал оставлять на этой записи лишнее время. Просто обрезал ее на этом моменте.

Последний файл. Но разве это был не конец истории?

В страхе потерять его, Куин открыл последний прикреплённый файл, и ему потребовалось мгновение, чтобы его глаза снова могли нормально видеть — в этот момент он нахмурился. Кадры снова были сняты камерой внутри подземного туннеля. Запись длилась уже тридцать секунд и… потом кто-то вошел в кадр.

— Что за хрень? — произнес он.

Когда Блэй зашевелился рядом, он рассеянно протянул руку и успокоил парня. Затем он поднес «айПад» ближе. Как будто это могло изменить ситуацию?

Может быть, Ви ошибся.

Фигура шагала вперед, добралась до люка, ввела код и вышла. Затем пошли кадры снятые внутри пещеры, а следом — снаружи, во время шторма. Который все еще бушевал.

Хотя время показывало, что это случилось пятью часами позже.

Близко к рассвету. Очень близко.

Когда запись кончилась, Куин потер глаза и молился, чтобы ему не пришлось убить кого-то, кто жил среди них…

Он сел прямо.

Он задрожал от внезапного осознания и чуть не швырнул «айПад» в сторону. Вместо этого и чтобы не беспокоить своего любимого, он двигался медленнее, чем хотел, отодвигая одеяло, выскальзывая из тепла одной ногой, а затем другой. Убедившись, что Блэй укрыт, Куин подошел к гардеробной и силой мысли выключил свет. В свете из ванной комнаты, он накинул первое, что попало под руку.

А затем ушел так быстро, как только мог, убедившись, что тихонько закрыл за собой дверь.

Глава 37

Особняк никогда не казался таким огромным, как сейчас, когда Куин бежал по лестнице с красной ковровой дорожкой, шаги его босых ноги были беззвучны, а сердце билось так, будто он несся изо всех сил, спасая свою жизнь. Когда он пересек мозаичный пол в фойе, подошвы его ног замерзли, но не холод стал причиной мурашек на руках и груди.

Он посмотрел направо, в библиотеку. Гирлянды на рождественской елке горели, ее красные, зеленые и золотые огоньки мигали, игрушки сверкали. Ее основание задрапировали красной тканью, и на бархате уже появлялись подарки. Носки тоже развесили над камином. К двадцать четвертому декабря их будет бесчисленное множество, человеческие традиции в особняке приняли безоговорочно.

Куин посмотрел налево, столовая была закрыта, люстра не горела, до блеска отполированный стол был пуст, не считая огромного букета из красных роз и остролиста в центре. На кухне тоже царила тишина.

Но не везде.

Куин последовал в бильярдную, на звук заглавной песни к сериалу «Частный детектив Магнум»[32].

Лэсситер растянулся на одной из кушеток напротив нового телевизора с вогнутым экраном, его светлые и черные волосы рассыпались по декоративной подушке, которую он положил под голову, его длинные ноги были вытянуты и скрещены в щиколотках. На нем были шерстяные легинсы, расцветкой напоминавшие его волосы, и футболка «My Little Pony», которая, судя по всему плохо грела, учитывая одеяло, которое ангел натянул до груди.

Когда Куин остановился перед диваном, ангел поставил на паузу просмотр на большом экране с помощью пульта дистанционного управления и без удивления поднял глаза.

Как будто он этого ждал.

Он даже не вскочил на ноги и не принял защитную позу.

Тем временем Куин просто стоял, как манекен.

— Привет.

Лэсситер уселся, сложив одеяло себе на колени.

— Привет.

— Я, эм… — Проведя рукой по волосам, он почувствовал, что начинает потеть. — А…

— Не извиняйся. — Глаза странного цвета уверенно смотрели снизу вверх. — В тот момент я понимал, почему ты напал на меня, и понимаю это сейчас.

В недоумении Куин окинул взглядом все, что он видел до этого: бильярдные столы, крепления для киев на стене, шары, расположенные треугольниками на зеленом сукне. Он увидел персидские коврики под каждой игровой площадкой, кожаные диваны, бар с алкогольными напитками на верхней полке и ряды сверкающих бокалов.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил Лэсситер, поднимаясь.

— Хм.

— Приму как согласие.

— Ты пьешь? Ты же вроде обычно не пьешь?

— Не алкоголь. — Ангел зашёл за стойку. — Садись. Я сделаю нам немного фруктового сока, чтобы получить дозу витамина С. Опасно шутить с цингой.

Куин боком подошел к длинной гранитной стойке и присел на высокий стул. А потом в тишине наблюдал, как Лэсситер разрезал четыре розовых грейпфрута пополам и начал выжимать их старомодной соковыжималкой, которая имела ребристый центр для пресса мякоти и круглое основание для сбора сока.

Прокашлявшись, Куин решил, что нет причин ждать вдохновения.

— В ночь, когда умер мой брат… — В этот момент Куин понял, что никогда не будет использовать это слово. Как бы точно оно ни описывало произошедшее. — Я знаю, что ты был в тоннеле. Перед рассветом.

Лэсситер ничего не сказал; он продолжал прессовать половинки фруктов в отжиме. Наполнивший основу сок был розовым, как румянец, а в воздухе запахло солнечным светом.

— Вот почему останки Лукаса остались там до следующей ночи, — тихо сказал Куин. — Ты пробыл с ним весь день и заслонял его от солнца. Не так ли? Ты защищал его… чтобы я мог увидеть его в последний раз. Да?

Лэсситер опрокинул соковыжималку на бокал и поставил порцию перед Куином.

— Я отблагодарил тебя за это своим нападением. — Куин сглотнул. — И оскорбил тебя. О, черт, Лэсс, я совсем не это имел в виду. Я не…

— Все в порядке.

— Нет. — Куин потянулся через стойку и коснулся руки ангела. — Не в порядке. Спасибо за то, что ты сделал для него и для меня. И мне искренне жаль.

Лэсситер остановился посреди работы над своей порцией сока и потупил взгляд.

— Просто чтобы ты знал, я не могу говорить о некоторых вещах. Таково правило.