Дж. Уорд – Теплое сердце зимой (страница 46)

— Ага, — Куин глубоко вздохнул. А потом тихо рассмеялся. — Хотя бы не «Клан Сопрано». Здесь, я бы не смог устоять.

Блэй отложил парку и потер глаза.

— Прости, но я не совсем понимаю, о чем речь.

Куин перевернул письмо так, чтобы заклеенная часть была сверху.

— У меня есть один пунктик насчет любимых телешоу, которые закончились. Если подумать, также вышло и с «Большим Ремонтом»[26]. Понимаешь, я отказываюсь смотреть последний сезон. Это странная штука. Когда в ходу были DVD-диски, я всегда держал последний сезон не распакованным. — Его большой палец скользил вперед и назад по конверту. — Так они никогда не заканчивались, понимаешь? Я мог представлять, что шоу продолжается вечно, оно бесконечно, потому что все, что бесконечно, не имеет конца. И если я не увижу финал, значит, его не было. — Последовала пауза, и Куин поднял глаза. — Разве это не глупость?

— Абсолютно нет. — Блэй хотел погладить парня по спине, но держал руки сцепленными перед собой. — Это справедливо для всего в этом мире.

— А теперь ты просто шутишь надо мной.

— Нет, ни в коем случае.

Тень улыбки коснулась губ Куина, но быстро исчезла.

— Я чувствую то же самое и здесь. Пока я не читаю это письмо, мой брат не умер. Потому что именно так это работает со всеми, понимаешь? Все, с кем я живу, ты, дети, Лэйла и Кор, все домочадцы… У меня осталось бесчисленное количество незавершенных разговоров, партий в бильярд, в которые нужно играть, чтобы сравнять счет, и предстоящие обеды, и ночи дежурств. Все это до сих пор в процессе. Мы все где-то посередине, потому что живы. И в этой середине — сила. Сила, потенциал и какая-то странная, иллюзорная стабильность, которая кажется постоянной, даже если это не так, потому что любой из нас может умереть в любой момент. Тем не менее, так как смерть случается крайне редко, мы привыкаем к этой середине. Мы воспринимаем середину как должное. Мы только видим, насколько красиво и волшебно… и насколько все незначительно… когда приходит конец.

Куин постучал по конверту в своей ладони.

— Когда приходит конец, туман привычек рассеивается, и только тогда мы видим, насколько редким и особенным было все, что считалось «между».

После минутного молчания мужчина неловко рассмеялся.

— Я несу вздор, да?

Блэй покачал головой. И хрипло произнес:

— Нет, на самом деле нет.

Они оба глубоко вздохнули. Может, по этой причине, может по каким-то другим, в этом и заключалось самое приятное в жизни с любимым человеком. Часто, вы заворачиваете за один и тот же угол, даже если двигаетесь с противоположных сторон.

— Так что… — Куин снова постучал по конверту. — Что скажешь, если мы откроем… его вместе.

Когда разноцветные глаза посмотрели на Блэя, он сделал то, что хотел: положил руку на спину своего любимого и медленно погладил по кругу, в, как он надеялся, обнадеживающем жесте.

Существовали основополагающие вехи: роды, свадебные церемонии… и смерти. А также юбилеи, всеобщие гулянья, выпускные и новые начинания. И все же, некоторые из самых важных моментов в жизни были не менее значимы, не смотря на отсутствие предварительного уведомления и фанфар.

Сейчас был один из самых значительных моментов в жизни Куина, и он ждал, возможно, многие часы, когда Блэй придет домой и разделит его с ним.

Блэй хотел удержать слова при себе, так как все еще не понимал, на каком они этапе. Но чувство в центре его груди выбрало свой способ выражения… и он был самым обычным. Проверенным и честным.

— Я очень сильно тебя люблю, — прошептал Блэй надломлено.

Куин поднял руку — ту, в которой держал письмо, написанное его братом. И нежно провел тыльной стороной по лицу Блэя.

— Не плачь, — прошептал Куин.

— Я?

Куин кивнул.

— Я постараюсь пройти через это. Но я не знаю, как именно и сколько времени это займет.

Блэй взял ладонь Куина в свою руку и поцеловал.

— Сколько бы времени тебе ни понадобилось, я подожду. Я сделаю все, что ты хочешь. Куда бы ты ни пошел, я буду рядом. Если ты все еще хочешь меня.

Куин закрыл свои красивые разноцветные глаза.

— Я тоже очень сильно тебя люблю.

Мгновенно все напряжение исчезло, не только в самом теле Блэя, но и в воздухе между ними. Невыраженные чувства и слова нашли высвобождение, и оно было настолько велико, что Блэй задрожал.

Их поцелуй был мягким. Благоговейным. Больше похожим на клятву.

Затем они отстранились друг от друга и посмотрели на письмо.

Господь всемогущий, подумал Блэй. Он надеялся, что послание в нем… не разлучит их снова.

Глава 30

Руки Куина задрожали, когда он подцепил пальцем край конверта. Преодолев небольшое сопротивление, он, почему-то, не удивился, что его брат позаботился о том, чтобы письмо было должным образом запечатано. Лукас такой щепетильный.

Был щепетильным.

Медленно открыв конверт, Куин достал… лист бумаги формата А4. Страница была сложена втрое, и исписана была только с одной стороны… и сначала его взгляд сосредоточился только на почерке. Ручкой «Бик», той же, что использовалась для надписи «Брат мой», и что лежала на прикроватной тумбочке; сам почерк был красивым, плавным, легко читаемым, каждая буква была идеально выведена.

— У него был такой замечательный почерк, — тихо произнес Куин, проведя большим пальцем по одному из абзацев. — И посмотри на эти прямые строчки. Вряд ли он использовал линейку. Наверное, просто…

Делал это правильно, как его учили.

Прежде чем приступить к чтению, Куин подумал, что его брат был достоин лучшего, чем простая офисная бумага. У Лукаса должны быть свои личные бланки с тиснением наверху, отображающим его имя и адре. Может, с семейной эмблемой в качестве заглавия, нарисованной пером и тушью.

Куин навел взгляд на приветствие с мыслью о том, чтобы прочитать письмо вслух, но у него свело горло. Вместо этого он наклонился вперед и сдвинул лист бумаги так, чтобы тот оказался между ним и Блэем.

Дорогой мой Брат,

Во-первых, позволь попросить прощения. Ты всегда был намного храбрее меня, и я верю, что то, что должно произойти, еще раз доказывает эту несомненную истину. Мне жаль, что я оказался недостаточно силен, чтобы продолжить свой путь, с которого мне не сойти, но я устал. Я до самых костей устал от боли и страданий, а также от необратимой деградации моего тела. Я жутко утомлен там, где ты бы упорно продолжал бороться. Я слаб… и самое большое сожаление об этой слабости состоит в том, что в моих действиях ты можешь искать и чувствовать какую-то личную вину. Позволь мне успокоить твою совесть. Это не имеет к тебе никакого отношения.

Во-вторых, прошу у тебя об одолжении. Я понимаю, что это прозвучит как принуждение. Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет, и тебе очень больно. Совершенно несправедливо с моей стороны просить что-либо у тебя в твоем нынешнем состоянии, но, тем не менее, я это делаю. Пожалуйста, поезжай в наш семейный дом и поднимись в мою бывшую спальню. Под моим бюро есть незакрепленная половица. Под ней находится тайна, которую я храню уже много лет. Бывали времена, когда я хотел огласить то, что держал в себе, но, в конце концов, оказался слишком труслив. Думаю, у меня еще была надежда, что я излечусь достаточно, чтобы суметь защитить свои интересы. Увы, этого не произошло. Ты же будешь знать, что с этим делать.

Наконец, я хочу, чтобы ты поверил мне, когда я говорю, что наши родители выбрали не того сына для семейной гордости. Я — неудачник. Ты — образец для подражания. Ты должен гордиться всем, чего достиг, и я очень хотел бы, чтобы наши отец и мамэн видели тебя сейчас. Ты доказал, что они были неправы, абсолютно неправы. Ты — Брат. Ты — отец. Ты — партнер замечательного мужчины. Ты — все, что только можно желать от сына или брата.

Судьба распорядилась так, что Стражи Чести, те, которых я заслужил, пришли за мной. Я заслужил лессеров и их ненавистного хозяина, и они убивали меня множество раз. Оглядываясь назад, я думаю, что мое возрождение раз за разом подстегивало их интерес. Однако этой ночью я намерен закончить то, что они начали. Я по горло сыт воскрешениями и мечтаю о бездне. Довольно качелей между жизнью и смертью.

Я люблю тебя. Я молюсь, чтобы ты поверил мне, когда я скажу, что это мой выбор и только мой. Возможно, ты злишься на меня, может, ты убит горем. Я не желаю тебе ни того, ни другого. Я так устал. Я хочу спать.

С моей самой искренней любовью и нежностью,

Лукас

Куин закрыл глаза. Потом перечитал все снова. И в третий раз. Последний раз он даже не видел слов. Он просто слышал голос брата в своей голове, которого ему так не хватало, что сердце в груди пропустило удар.

— Ты… — Он глубоко вздохнул. — Ты закончил?

Рядом с ним кивнул Блэй.

— Я хочу убрать его. — Когда его супруг снова кивнул, Куин осторожно сложил страницу и сунул обратно в конверт. — Как жаль, что мы не смогли его возродить. Жаль… что нашей любви было недостаточно.

И ему очень хотелось поговорить о той ночи, когда он пришел домой, в дом их родителей, и узнал, что его специально отослали прочь, потому что Лукас переживал переходный период. В ту ночь, он снял самодельный пояс и привязал его к душевой насадке. В ту ночь… когда Блэй успел вовремя.

— Ты спас меня, — пробормотал он. — В ту ночь. В душе.

Остальные подробности можно было опустить. Они оба знали, о каком вечере шла речь: конечно же, когда он посмотрел на Блэя, его возлюбленный смотрел перед собой в никуда. Несомненно, парень вспоминал, как ему пришлось выломать дверь ванной и вытащить оттуда Куина.