Дж. Уорд – Теплое сердце зимой (страница 48)
Глава 31
Руки.
Руки гуляли по телу Блэя.
Хотя… возможно, только одна. И он знал, кому она принадлежала.
В их с Куином спальне было темно, в какой-то момент лампы потушили усилием мысли, и Блэй лежал на животе. Рядом с ним устроился Куин… ладонь парня чувственно скользила по его пояснице, кралась к бедру. Со стоном Блэй перекатился на бок, прижимаясь задницей к бедрам Куина… упираясь прямо в эрекцию.
Может, это был сон.
Может, это… то, чего ему так сильно не хватало… и его разум просто сконструировал фантазию в приступе отчаяния…
— Все в порядке? — прошептал Куин ему на ухо.
— О Боже… — Блэй выгнулся и потерся о его стояк. — Прошу…
— Я думал, что это сон.
— И я.
Они оба были полностью одеты и лежали поверх одеял… изначально Куин собирался вздремнуть, а Блэй намеревался бодрствовать и беспокойно думать о вещах, которые не мог изменить. И вот уже никто не спал.
По самой прекрасной причине.
Куин выгнулся, связанный мужчина в нем проснулся, губы коснулись шеи Блэя, а затем клыки медленно прошлись по яремной вене. Блэй повернул голову… и они сошлись в крепком поцелуе, с языками, стонами и учащенным дыханием… в то время как рука, ох, эта рука нашла эрекцию Блэя и начала наглаживать ширинку его брюк.
Блэй снова выгнулся, потираясь задницей о Куина, пока тот не выругался.
— Мне лучше не торопиться, — простонал Куин.
— Кто сказал?
— Ох… черт…
А потом Блэй осознал, что его грубо — как ему нравилось — толкнули на спину, а затем Куин оседлал его бедра, очертания массивного тела вырисовывались в темноте. В эротическом порыве Блэй силой мысли зажег лампу и не разочаровался увиденным. Его супруг был полностью возбужден, глаза Куина горели, лицо раскраснелось, а огромные плечи заслоняли свет.
И сильнейшая эрекция натянула его спортивные штаны.
— Я собираюсь тебя трахнуть, — прорычал Куин.
Блэй закатил глаза от кайфа.
— Немедленно. Господи, прямо сейчас…
Грубые руки едва не порвали ремень «Эрмес», когда вытаскивали его из петель. И к его ширинке отнеслись не лучшим образом, грубо дергая молнию вниз.
— Тебе же плевать на эти штаны? — резко спросил Куин.
Собственно, это были любимые брюки Блэя. Он надел их, чтобы поднять себе настроение.
— Абсолютно…
Руки Куина сжали ткань, он дернул ее в стороны, разрывая…
И прежде, чем Блэй начал умолять, рот Куина оказался именно там, где он хотел, парень обхватил губами его член, голова поднималась и опускалась, массивные руки расположились по обеим сторонам его тела. Блэй широко расставил ноги и запустил пальцы в густые черно-фиолетовые волосы. Покачивая бедрами, он просто закрыл глаза и предался удовольствию.
И примирения, и прочтения письма, так и этого он не ожидал. Но одно оставалось неизменным: секс со своей половинкой служил отличным пластырем. Даже несмотря на то, что его мозг был полон тревожных мыслей, под напором страсти все они отступали. Он чувствовал только Куина.
Ну, в частности, его рот.
Блэй поднял голову и приоткрыл глаза. Его рубашка задралась над прессом, от штанов остались две брючины на ногах, а его любимый…
Блэй издал животный рык, когда рот Куина выпустил его член, и головка выскользнула из губ. А затем язык юрко сверкнул серебром пирсинга в тусклом свете. Ощущения от него были невероятными, каждое движение языка на члене отзывалось даже в яйцах.
Он продержался недолго.
И это явно входило в план его возлюбленного. Куин широко раскрыл рот и взял член полностью, заглатывая ствол, головку, оргазм, вбирая в себя всё. И даже после этого бедра Блэя продолжали двигаться, он вбивался в этот рот снова и снова.
Пока все внезапно не изменилось.
Без предупреждения Куин перевернул его на живот, приподнял бедра и…
Прикосновение было влажным и скользким, и Блэй полностью потерялся в нем. А затем проникновение — глубокое и распирающее, внутрь и наружу. В него. И обратно.
Движения становились быстрее и сильнее, и Блэй, растолкав подушки, растворился в сексе, отдавая себя полностью своему мужчине. Чтобы удержаться на месте по мере усиления толчков, он ухватился за подголовник и подстроился под ритм, усиливая хватку, а затем отталкиваясь, держась и отталкиваясь.
В воздухе сгущался запах темных специй, пот стекал по телу, кровать грохотала и…
О, прикроватная лампа уже на полу. К счастью, не разбилась, так как упала на подушки, которые до этого сбросил Блэй. К тому же, это была не та лампа, которую он зажег силой мысли.
Куин зарычал, и влажные звуки позади Блэя стали громче, все вышло на новый уровень. А потом его супруг стал кончать, бедра Куина застыли, а член скользнул глубоко в него и замер в идеальном, блаженном положении.
Блэй закрыл глаза, чувствуя, как клыки возлюбленного впились ему в плечо… и молясь, чтобы это не заканчивалось. Все это.
Длилось вечно.
Но, даже упиваясь оргазмами, он все еще страшился будущего.
Глава 32
Когда на следующий вечер Куин вышел из особняка Братства, в голове звучала эта мантра. Он повторял эти слова про себя снова и снова и снова с тех пор, как проснулся обнаженным и удовлетворенным в объятиях своего мужчины. По обоюдному согласию Блэй остался на дежурстве, и после того, как они умяли Первую Трапезу в своей комнате, Блэй вместе с другими Братьями ушел на задание.
Куин некоторое время провел в одиночестве, просто сидел на кровати, держа в руках письмо брата. Собираясь с духом.
И вот он стоит здесь, на крыльце большого дома, в ноздри и легкие проникал холодный воздух, тело напряжено, хотя ветер едва дул и точно не сбивал с ног. Он не был уверен, что ему нравится, что сейчас творилось в его голове, мысли были разрознены и бессвязны, но возникло такое ощущение, что если он станет дожидаться некое подобие стабильности…
То простоит до весны.
Закрыв глаза, Куин подумал, что скорее всего не сможет дематериализоваться. Может, ему придется сесть за руль…
Его телесная форма рассыпалась на молекулы, и он заставил себя отправиться с горы, через сельхозугодия, мимо пригорода… в зажиточную часть Колдвелла. Двигаясь по ночному воздуху, он бы не удивился, окажись он в своем старом доме. Но разве подобное возможно? Желание о чем-то забыть не гарантирует возможность это сделать. На самом деле, обычно верно противоположное. Чем больше воспоминаний о месте, человеке или событиях нужно похоронить, тем больше дерьма к тебе прилипает.
Цель достигнута, он принял форму за сараем садовника…
— Черт!
Куин отпрянул, одновременно выбросив руки перед собой. Дом, в котором он когда-то едва не покончил с собой, был одноэтажным и обшит гонтом, и уж точно не был тем домом, в котором он когда-то жил.
— Господи, — пробормотал Куин, оглядываясь.
Он ошибся адресом? Нет, это было невозможно.
Недоумевая, что, черт возьми, с ним не так, Куин подошел к углу той постройки, в которую едва не врезался…
Вспыхнули активируемые движением фонари, он зашипел на них и заставил отключиться силой мысли с такой настойчивостью, что лампа, светившая ему прямо в глаза, взорвалась на крыше, стекло разлетелось в стороны, и остался лишь тонкий дымок.
— Черт, черт, черт… — Куин прекратил ругаться, когда сумел сморгнуть отпечаток света с сетчатки… и посмотрел на задний двор своего старого дома. — Что… за хрень?
В последний раз, когда он был здесь, он видел обычный сад с идеально ухоженным газоном, а также заднюю террасу с черной мебелью из старинного кованого железа. Сейчас же? Все, кроме террасы, исчезло. На их месте был бассейн, в котором можно проводить олимпийские соревнования, домик у бассейна, где могла разместиться семья из шести человек, и полдюжины современных скульптур, каждая размером с внедорожник.
Все цвета из коллекции полосатых колготок Лэсситера: неоново-розовый, кислотно-желтый, криптонитовый зеленый.
Куин протер глаза с уверенностью, что родители сейчас перевернулись в своих гробах… и услышал голос матери, источающий осуждение:
Честно говоря, он был удивлен, что особняк остался нетронутым…