Дж. Уорд – Теплое сердце зимой (страница 49)
На один пронзительный момент Куин увидел картину из прошлого: его мамен бродит среди растений, указывая сестре на разновидности белых цветов, заставляя Соланж запоминать их названия на латыни. Позади них, сцепив руки за спиной, неспешно шагали Лукас и их отец. Они обсуждали финансы. Они всегда обсуждали финансы.
В теплые месяцы они гуляли вместе, вчетвером после каждой Первой Трапезы, женщины впереди, мужчины позади, и состав никогда не менялся. Соланж ничего не смыслила в деньгах — эта тема превосходила ее умственные способности. И Лукас ничего не понимал в садоводстве — это дело было ниже его достоинства.
Куин всегда наблюдал из окна своей спальни, как они прогуливались в лунном свете.
И очень хотел, чтобы его пригласили присоединиться хотя бы раз.
Прежде чем окончательно впасть в сентиментальность, он прервал цепочку воспоминаний… и решил, что для него это большое облегчение, что все в поместье стало другим. Это многое упрощало.
Куин зашагал по лужайке, его шаги испортили нетронутый снежный покров… и проходя мимо одной из скульптур, он постучал костяшками пальцев по розовой поверхности. Глухой звук предполагал, что она была металлическая, и он представил, как дизайнер разглагольствует о достоинствах ее плавных контуров и твердых углов. Вряд ли кто-то понимал, что должен был представлять этот предмет искусства. А может, в этом и заключалась главная фишка.
Подойдя к задней части особняка, Куин понял, что ошибался. Дом тоже пережил ремонт, причем… довольно масштабный. Новая комната позади. И терраса — здесь он тоже ошибся. Старая плитка исчезла, ее заменил какой-то песчаник — он не мог точно сказать какой из-за снега, но судя по тому, что виднелось из-под растаявшего края, плитка была совершенно другой.
Оказавшись возле одного из окон, Куин сложил ладони у висков и наклонился, чтобы заглянуть внутрь.
— Оооооокей.
Что за красная ручка виднелась там? Это что, стул?
Он никогда не считал себя приверженцем традиций, но, откровенно говоря… за это он не дал бы ни копейки. Но, с другой стороны, чей-то дурной вкус — не его проблема.
А вот датчики движения, установленные в углах у потолка, были. Эти чертовы штуки он заметил сразу, потому что они мерцали маленькими зелеными огоньками… и, вероятно, там же были установлены камеры.
В связи с этим, несомненно, здесь и заканчивалась его шпионская деятельность.
И начинались личные долбанные проблемы.
Потому что ему нужно было попасть внутрь.
Ему пришлось дождаться полуночи, пока люди под этой крышей не отправятся спать, и плюс ожидания в том, что он понял, наконец, как справиться с горем. К черту терапию и нытье. Он переживет смерть своего брата с помощью работы: Лукас разбил ему сердце, наполнив болью, и воскресил его своим заданием. И, выполняя просьбу брата, Куин получил цель, русло, в которое он мог направить свое горе и чувство, что он мог изменить то, что случилось, если бы только был чуть внимательней.
Так что да, он войдет в этот гребаный дом и заберет все, что его брат оставил под половицей.
Окончательно решившись, Куин закрыл глаза и дематериализовался прямо в центре… это была гостиная? Раньше здесь был кабинет. Теперь в комнате стояли диваны, и снова что-то похожее на стул. Он предположил, что на него можно присесть…
О да. Сигнализация.
Мгновенно сработала пронзительная кричащая сирена, и, учитывая отсутствие ковров и голые, словно музейные стены, звук эхом разнесся вокруг, как взрыв петард, зажженных у его ног.
Три… два… один…
В вестибюле вспыхнул свет, а затем раздался топот спускающихся по лестнице тяжелых шагов… одновременно послышался мужской голос, ворчащий что-то о работе утром, дурацких сигнализациях и тому подобном.
Куин спокойно повернулся на шум и засунул руки в карманы своих спортивных брюк. Его кожаная куртка была застегнута на молнию, но он не позаботился о том, чтобы прихватить с собой оружие… что, окей, вероятнее всего доказывало, что он еще не готов к выходу на поле боя. Но сейчас у него были другие проблемы.
Пока он терпеливо ждал, хозяин дома двинулся в противоположном направлении, шаги становились все тише, когда он направился к кухне. Это заставило Куина задуматься. Разве наверху не было консоли? Пульта управления?
Где-то зазвонил телефон. А потом послышалась серия гудков.
Наконец издалека этот мужской голос выдал слова, достаточно громкие, чтобы их можно было отчетливо слышать.
— …Нет, мне не нужна полиция. Мне нужен техник, который придет и починит приборную панель в моей спальне и гребаный датчик движения на первом этаже. Он снова сработал…
Голос и шаги становились громче. И громче.
А вот и он, направляется обратно к лестнице, хозяин дома, одетый во фланелевые пижамные штаны и нейлоновую майку «Найк». Ему далеко за пятьдесят, но он сделал блефаропластику и выкрасил волосы в темный цвет, так что с расстояния сорока футов мог сойти за сорокалетнего. Живота нет. Довольно крепкие плечи. Вероятно, питался по кето-диете и курил травку вместо того, чтобы пить водку с тоником, чтобы сэкономить на калориях… одновременно маринуя себя инъекциями ботокса и коллагена, желая сохранить молодость как можно дольше.
Наверняка, женат второй раз и наплодил детей по второму кругу.
Человек застыл на месте и замолчал.
Когда он в удивлении открыл рот, Куин слегка махнул ему рукой. Было невежливо не поздороваться.
Когда мужчина схватил телефон обеими руками и сделал глубокий вдох, как будто собирался рассказать в трубку о своем ночном посетителе, Куин погрозил ему пальцем.
— Не-а, этого лучше не делать.
Он проник в мозг человека и отключил все. Затем выделил двухсекундное воспоминание о том, что мистер Я-не-хочу-стареть обнаружил незваного гостя в своей гостиной… также выцепил электрические импульсы, которые зрение посылало в его мозг о том, что незнакомец стоит примерно в десяти футах от него.
Затем последовали ценные указания.
Что было довольно весело.
Мужчина прокашлялся. А потом начал спокойно говорить в телефон, не сводя глаз с Куина.
— О, простите. Нет, все нормально. Как я уже сказал, опять та неисправность. И пожалуйста, пришлите инженера, когда представится возможность. Буду рад подстроить свое расписание.
Когда повисла пауза, будто представитель компании не был готов к такой резкой смене тона разговора, Куин порадовался тому, что заставил хозяина дома быть вежливым с сотрудником коммунальной службы. У него возникло чувство, что этот парень — из породы ублюдков сделал-себя-сам, которые обычно ведут себя с окружающими чертовски грубо.
— Спасибо, — сказал мужчина Джеку из страховой[28]. — Было бы здорово. Я очень ценю вашу помощь. Конечно, я хотел бы принять участие в опросе об удовлетворенности вашим сервисом. Пришлите мне его на электронную почту. Еще раз спасибо. До свидания.
Человек закончил разговор. Убрал телефонную трубку от уха. И застыл, как робот, ожидая инструкций, помыть ли ему полы или зарядить стирку.
— Могу я тебя кое о чем спросить? — Куин закатил глаза сам на себя, — Глупый вопрос. Сейчас ты мне сдашь даже свои банковские счета.
— Они вам нужны? Вся информация в моем компьютере наверху.
— Нет, ни к чему. Ты выплатил мне семь миллионов за этот дом около года назад.
— Я заплатил тебе? Значит, это был твой дом.
— На самом деле, моих родителей. Как тебе это место?
— Хорошее. Мне нравится. Но требовался ремонт.
— Что ж, ты определенно постарался. — Куин указал на телефон, старомодный беспроводной. — Вопрос в том, почему у тебя все еще городская связь, чувак? У тебя сигналка не выведена на мобильный? Ну, чтобы записи с камер наблюдения хранить, например.
Плечи мужчины поникли, и он закатил глаза.
— Моя дочь уронила сегодня мой «айФон» в унитаз.
— Вот облом. Сколько ей?
— Три.
— Круто. А ты в курсе про фокус с рисом? Кладешь телефон в полиэтиленовый пакет с рисовой крупой. Это работает. Или можно просто купить другой телефон.
— Я возьму новый…
— Рон? — раздался женский голос. — Кто-то пришел?
Когда Куин покачал головой, «Рон» закричал в ответ:
— Нет. Я просто разговариваю по телефону с охранной фирмой. Возвращайся в постель.
— Холодно, — последовал раздражительный ответ. — Возвращайся наверх.
Как будто старый добрый Рон был ее электрическим одеялом.
— Рон? — повторила она.
— Дай мне минутку, дорогая. — Тон был ровным, но выражение лица напряженным, будто он скрипел зубами. — Я скоро буду.
— Знаешь, — пробормотал Куин, — я тебе не завидую, чувак.
Рон глубоко вздохнул и произнес тихо.