Дж. Уорд – Теплое сердце зимой (страница 45)
Не все путешествия осуществлялись на ногах. Тем не менее, первый шаг сделать нужно. А после?
Куин посмотрел на столик.
Внезапно он нахмурился. Увидев что-то, он встал и подошел… чтобы увидеть два бордовых свертка на прикроватной тумбочке, рядом с пультом от телевизора, кнопкой вызова медсестры и синей ручкой «Бик».
Которой, несомненно, и воспользовался Лукас, когда писал свое прощальное письмо, то, которое осталось лежать нераспечатанным, именно там, где его оставили.
Куин протянул руку и взял один из бордовых свертков. Развернув, он понял, что это носок, носок из кашемира и шелка.
Он узнал его, но все равно проверил бирку, вшитую с изнанки.
— Блэйлок, — выдохнул он.
***
Блэй вернулся в особняк прямо перед Последней Трапезой. Он несколько часов помогал своей мамэн в подвале, переставляя пластиковые ящики с сезонной одеждой, семейными сувенирами и украшениями. С самого начала было понятно, что, по большому счету, работа была надуманной, но он был признателен за возможность отвлечься. У проекта было начало, середина и конец, и он требовал не только физических усилий, но и достаточной умственной концентрации, чтобы у Блэя не получалось совмещать стоящие перед ним задачи и одновременно беспокоиться о Куине.
В середине даже был перерыв на еще одну трапезу, а в конце — чашка какао-блаженства, как всегда называла мамэн этот напиток.
Он хотел остаться на день, особенно после того, как Куин не ответил на его сообщение. Но Роф созвал совещание, и каким бы разбитым ни чувствовал себя Блэй, его долг перед Королем был обязанностью, которую он с честью будет выполнять.
Блэй поднимался по парадной лестнице, он прибыл на пятнадцать минут раньше, так что оставалось время повесить куртку и собраться с мыслями. Ему не нужно было беспокоиться о том, что он может столкнуться с Куином. Парень сидел в комнате Лукаса. Туда он всегда шел после тренировки, и последние четыре ночи он оставался там еще долго после Последний Трапезы.
Блэй старался не воспринимать этот игнор на свой счет. Но получалось плохо.
Поднявшись наверх, он заглянул в открытые двери кабинета Рофа. Братья уже собирались, и он поднял руку в знак приветствия. Некоторые кивнули в его сторону, и Блэй показал два пальца, универсальный жест, означающий «Я вернусь через две минуты».
Может, Куин присоединится к ним сегодня вечером.
Может, и Санта-Клаус существует.
Направляясь в коридор со статуями, Блэй снял парку и застегнул молнии в боковых карманах, чтобы перчатки не выпали. Когда он открыл дверь своей комнаты, его встретил знакомый запах, не увядающий, он был свежим… и парень, сидевший на краю кровати, ему не привиделся.
Блэй остановился.
— Привет, — произнесло порождение его разума, которое определенно выглядело как Куин. И говорило его голосом.
Блэй вошел и закрыл дверь.
— Привет.
— Я, эм, я ждал тебя.
Удержать при себе внезапное удивление было очень сложно.
— Ты бы позвонил. Или написал. Я бы сразу пришел.
— Не хотел прерывать твой визит. Как предки?
По какой-то причине тот факт, что Куин использовал этот свойский термин, Блэй посчитал своего рода неким положительным предзнаменованием. Что было безумием.
— Все хорошо. Они передают тебе свою любовь… и соболезнования.
— Я это очень ценю, — Куин посмотрел на свои руки. — Послушай, я просто хочу извиниться…
— Пожалуйста, не уходи…
Они оба замолчали. А затем хором спросили:
— Что?
— Послушай, — зачастил Блэй, — я пытаюсь предоставить тебе необходимое пространство. Я, правда, просто… хочу быть тем, кто нужен тебе в это трудное время. Но, пожалуйста, не бросай меня. Не отказывайся от нас.
Когда в ответ было лишь молчание, Блэй прокашлялся и прижал парку к груди.
— Я… я имею в виду, я могу уйти, если хочешь, и вернуться к родителям…
Куин вскочил с кровати и подошел к нему. И следующее, что Блэй почувствовал — как они держались друг за друга, это был первый физический контакт, за, казалось, целую вечность.
— Мне так тебя не хватало, — хрипло сказал Куин.
Блэй зажмурился.
— Я был рядом все это время.
— Я знаю. Это меня не было.
Какое-то время они так и стояли. Долго, почти вечность. А затем Куин отступил. На мгновение напряжение скрутило спину Блэя, заставив его выпрямиться еще сильнее. Но да ладно, никто не будет говорить кому-то, что скучал, перед тем как разорвать отношения.
Ведь так?
Да, и по хрен на встречу в кабинете Рофа. Братство могло прийти и вытащить его отсюда с криками и пинками, если им так хочется: ни при каких обстоятельствах, ну если только его не свяжут по рукам и ногам, он не покинет эту комнату.
— Иди сюда, — сказал Куин.
Блэй почувствовал, что его взяли за руку, и он был готов идти куда угодно — лишь бы Куин хотел видеть его рядом. И да, это было жалкое зрелище. Но он чувствовал себя так, будто эта неожиданная встреча — все равно, что нащупать странную шишку на руке и пойти по этому поводу к врачу… только чтобы выяснить, что человек в белом халате и с медицинским образованием считает, что это не рак.
В то время как твой мозг даже родинку принимает за его терминальную стадию.
Они сели вместе, а затем Куин протянул руку и взял что-то с прикроватной тумбочки…
Это было письмо.
От Лукаса.
Рядом с ним лежали носки, что были на Блэе в ту ночь, когда они обнаружили останки; те, которые остались мокрыми, когда Лэсситер согрел его обмороженные ноги и высушил испорченные мокасины; о которых, в конечном итоге, он забыл.
— Я нашел их в комнате моего брата, — сказал Куин.
Блэй поднял руки.
— Я уже говорил, я ничего не трогал. Ничего. Я увидел письмо и ушел.
— Я знаю. — Куин взял конверт и держал его в ладонях, словно оно могло развалиться с минуты на минуту. — Я разговаривал с Мэнни сегодня вечером. Он сказал, что ты сказал ему, что никто, кроме меня, не должен входить в эту комнату.
— Это касалось только тебя и твоей семьи. — Блэй провел рукой по волосам и оглядел аккуратную прибранную комнату. — Мне нравятся местные доджены, они замечательные, но иногда даже слишком хорошо справляются со своей работой. Я подумал, что важно, чтобы все было именно так, как все оставили для тебя.
— Я это очень ценю. — Куин поднял взгляд, его зелено-голубые глаза блестели. — И, в конце концов, я решил сделать самое сложное.
— Что?
— Я, эм, я хотел бы его открыть вместе с тобой. Ты не против?
Когда у Блэя сжалось горло, он с трудом сглотнул ком.
— Нисколько.
Теперь он мог узнать правду о своем соучастии одновременно с Куином. Но, что более важно… взгляд Куина снова упал на конверт, и стало ясно, что он напуган… и тот факт, что он позволил своему страху проявиться, был очень важен. Парень не делился подобным ни с кем.
— Трудно объяснить, почему я так долго тянул, — тихо сказал Куинн, гладя пальцами два слова на лицевой стороне. — Но это мое последнее дело, связанное с Лукасом. Все, что он написал, будет нашим… финальным аккордом.
Блэй кивнул, но промолчал.
— Я когда-нибудь рассказывал тебе о «Сайнфельде»? — спросил Куин. — Или об «Офисе»?
— Ты имеешь в виду ТВ-шоу?