Дж. Уорд – Теплое сердце зимой (страница 18)

Осознав сказанное, Эль просто сидела и моргала. А потом посмотрела на кроссовки возле зимних ботинок и на авокадо с яблоками. Внезапно за их столом на четыре персоны в их новом «семейном» доме, на пустом стуле появился призрак.

— Срань Господня. Папа, как давно это продолжается? — А потом она сложила дважды два. — Ты издеваешься? Все эти деловые встречи? Вечерние конференции, когда тете Бэт приходилось оставаться с нами? Все потому что ты виделся с Меган…

— Я не знал, как сказать вам. Прости.

— И как давно ты врешь нам? — Она скрестила руки на груди. — Сколько?

Когда отец не ответил, Эль окатил холодный ужас.

— Вы из-за нее развелись? О, Боже, ты изменял маме?

— Нет, конечно же, нет.

Он ответил то, что должен был. Но глаза снова опустил в стол.

— Если ты врешь мне сейчас, и я впоследствии об этом узнаю, — сказала Эль тихим голосом, — я перееду к маме и заберу Терри с собой. И плевать, если в той квартире грязно.

— Эль… — Он тихо выругался на французском. — Все очень сложно. Отношения между мной и твоей мамой, особенно в самом конце, были… просто все было очень запутанно.

Эль толкнула стул назад, и когда она встала, парка упала с колен на пол.

— Это статус в «Фейсбук». А не причина для уничтожения семьи.

Всю ее жизнь отец был ее оплотом и гаванью, ее примером. Сейчас она чувствовала себя заблудившимся ребенком.

— Расскажи мне, — настаивала Эль.

— Мы с твоей мамой давно отдалились.

— Потому что ты изменял ей!

— Нет, это произошло позднее. — Было сказано невзначай, словно он вообще не собирался ничего говорить. И в этот момент, казалось, он сосредоточился. — Люди расходятся, Эль. Это грустная правда. Мы начали с лучшими намерениями, но… все изменилось. Особенно после того, как ее родители погибли в автокатастрофе. Она ушла в себя, и я ее не виню.

Смутные воспоминания о двойных похоронах мелькнули на поверхности сознания и тут же исчезли. Она не могла сейчас думать об этом.

Когда Эль снова села на свой стул, отец выругался и протер лицо полотенцем.

— Это целиком и полностью моя вина. Я будут честен относительно этого. Я… я много работал, она погрузилась в горе… и мы… охладели.

— Но вы были женаты. — Эль чувствовала себя меньше своей сестры лет на десять — так тонко она говорила. — Вы любили друг друга. Когда-то.

— Эль, в жизни случается разное. — Глаза ее отца наполнились слезами. — Ты взрослеешь, в жизни происходят события, которые меняют ее самым непредсказуемым образом. Но в одном мы с ней всегда были и будем согласны: ты и твоя сестра — лучшее, что мы когда-либо сделали. Это не изменится. Никогда.

Она подумала о темной квартире мамы и усомнилась в его словах.

— Эль, мне правда очень жаль…

Терри появилась в арочном проеме, волосы взлохмачены, босые ноги выглядывали из-под пижамных брюк и стояли на голой плитке, лицо искажено в зевке.

— Что происходит?

Эль взяла парку с пола и снова встала, в этот раз с рюкзаком.

— Я подожду автобус на улице.

Отец потянулся к ней.

— Эль, там холодно…

— Мы должны идти в школу? — Терри потеряла глаза. — Я думала, занятия отменят из-за снега.

— Бури еще нет, — сказал их отец. — Ожидается ближе к вечеру.

— На самом деле, она уже здесь, — пробормотала Эль, выходя из кухни.

Она с облегчением вышла из дома, не оглядываясь, хотя папа был прав. Утро выдалось обжигающе холодным, и в воздухе пахло снегом. Боже, она надеялась, что занятия не отменят.

И кто бы мог подумать, что она пожелает такое.

Хорошие новости? Если они вообще есть?

Если Терри проболтается об их милой поездке, это будет капля в море после того, что сообщил ей ее отец.

Глава 10

— Простая буря. Не понимаю, чего все переполошились. Мы живем в Колдвелле, по части осадков он уступает только Буффало.

Когда следующим вечером село солнце, Первая Трапеза была в самом разгаре в особняке Братства, домочадцы расселись за тридцатифутовым столом, на боковых столиках расставили блюда, полные еды, все стулья были заняты. Семьи собрались в помещении, отделанном по уровню Вандербильтов[13], разбившись на группы по трое-четверо, детей устроили на коленях или отдельных стульях, супруги сидели рядом, также присутствовали все солдаты и Король. Все как положено.

— Ну, насколько ужасным может быть этот Норд-ост?

Куин посмотрел на Бутча О’Нила, также известного как Дэстройер, который сидел слева от него и играл в возмущенного синоптика.

— Ты же прожил здесь много лет? — спросил Куин.

«Ну, дык» от Бутча не вязалось с официозом его насыщенно-серого костюма от «Том Форд».

— О том и речь. Я повидал на своем веку тысячу бурь. Город пережил кучу таких. Окна защитят ставни, и нас уже предупредили, что дуют плохие ветра. Все пройдет нормально.

— Справедливости ради, радиолокатор выглядит как рождественская открытка со Звездой Смерти. — Куин разрезал говяжью спинку. — Кстати, я слышал, что все уже проголосовали за то, чтобы сбежать с корабля, чтобы не остаться на несколько дней в четырех стенах с Лэсситером.

— Я к этому и веду. — Бутч помахал серебряной вилкой. — Почему мы все должны торчать в доме из-за пары снежинок? Особенно если мы и так застреваем с этим ангелом в дневные часы. Ты будто заранее знаешь, что свалишься с отравлением, и все равно пихаешь в себя испорченный гамбургер.

— Тут с тобой не поспоришь.

Куин посмотрел вдоль стола. Не увидев Лэсситера, он наклонился над своей тарелкой, полной еды, чтобы посмотреть через несколько человек. Падший ангел сидел примерно в десяти стульях от Бутча, между Битти и Тором, его светло-черные экстравагантные волосы рассыпались по плечам, укрытым в ярко-желтый свитшот «MrBeast», и он носил на себе золота фунтов на четыре, не меньше.

Парень словно скупил весь ассортимент ювелирного магазина и нацепил на себя…

Внезапно Лэсситер повернул голову, и когда их взгляды встретились, на его лице не нашлось место дурашливости. Его глаза странного цвета были смертельно серьезными и не моргали, губы сжаты в тонкую линию, подобная собранность придавала ему вид восковой фигуры из Музея Мадам Тюссо.

По спине Куина побежали мурашки.

— Позвать врача?

Услышав голос Блэя, Куин разорвал зрительный контакт с ангелом и посмотрел на своего супруга.

— Что?

— Ты задрожал. Все нормально? В рану же не попала инфекция?

— Нет, все нормально. — Куин отрезал кусочек… что там лежало на его тарелке? Говядина? Птица? Точно не рыба. Это он знал наверняка, потому что Король ненавидел запах рыбы и запретил чешуйчатых в этом особняке, сделав исключение для ужина Бу, который уж точно не окажется рядом с Рофом. — Я в порядке.

Поэтому да, плевать, он вполне мог жевать угол стола, и да, он на самом деле покрылся холодным потом, как стакан ледяного чая в жаркую ночь. Но все это не нуждалось во врачебном осмотре. К тому же, ему было стыдно за свои мурашки.

Кто бы подумал, что можно скучать по придурковатому Лэсситеру.

Охваченный предчувствием злого рока, Куин запретил себе смотреть на ангела и прошелся взглядом по знакомым лицам, загоняя тревогу вглубь себя. Повинуясь логике «притворяйся, пока это не станет правдой», он каким-то образом умудрился присоединиться к клубу чистых тарелок, поговорить с Кором и Лейлой и встать на ноги, когда Трапеза подошла к концу.

В общем и целом, он выступил неплохо. Может, на «Оскар» и не тянет — Блэй точно не купился на его игру — но номинацию на «Золотой глобус» он заработал.

В фойе народ начал расходиться — по спальням наверху, в бильярдную, в библиотеку. Тем временем, он застопорился…

Пока не осознал, что Блэй стоит перед ним с ожиданием на лице. Очевидно, он задал какой-то вопрос.

— Да, конечно, — ответил Куин.

Он решил, что это был хороший, функциональный ответ на целый ряд вопросов, таких как: хочешь выпить или сыграть партию в пул? Не желаешь посмотреть фильм? Хочешь в кровать?