Дж. Уорд – Теплое сердце зимой (страница 17)
Беспокойная, встревоженная, она сравнила кухню, в которой сидела, с той, в которой выросла… ведь хотя прошлое накрывало ее тоской, лучше так, чем беспрестанно пялиться в телефон. Здесь вся мебель была новой, и комната была другой планировки. Рюкзак Терри лежал на столешнице в углу, возле стационарного телефона, которым никто не пользовался, наверняка он вообще был отключен. Возле двери в гараж стояли кроссовки — мужского размера, рядом с зимними ботинками — на маленькую девочку. Среди коробок с хлопьями были всевозможные варианты от «Cap’n Crunch» до «Frosted Mini-Wheats», а возле тостера лежал цельнозерновой хлеб со специями и авокадо вместе с яблоками — во фруктовой чаше.
Если бы мама жила здесь, то мусор бы давно убрали, телефон — подключили, а хлопья и каши заменили органическими фирмами без добавления сахара взамен разрекламированных брендов.
Эль, ее сестра и отец переехали в этот двухэтажный дом из 90-х примерно полтора года назад, и на этой улице проживало много семей. Как и в ее прошлом доме, в теплые месяцы на передних лужайках, постриженных хозяевами домов, а не каким-то крутым газонным агентством, в солнечных лучах купались велосипеды. Сейчас было холодно, близилось Рождество, поэтому кусты украшали красно-зеленые огни, а с водостоков свисали сосульки.
Почти то же самое.
И при этом совсем другое.
Забавно, она всегда думала, что семьи на их прошлой улице жили идеальной жизнью. Сейчас казалось, что жизнь идеальна у всех, кроме нее.
Особенно после ее косяка прошлой ночью.
По крайней мере, Терри все еще спала в своей комнате наверху. Если бы Эль пришлось созерцать болтушку этим утром? Не поздоровилось бы никому.
Эль посмотрела время на мобильном, гадая, сколько еще отец будет тренироваться в подвале. Ей нужно поговорить с ним до того, как проснется Терри. Он занимался на велотренажере «Пелотон»[12] четыре раза в неделю… и на ее удачу, сегодня выпал день тренировки.
Тук, тук.
Стук ее коротких ногтей по столу навел на мысли о семейном ужине. Одна из причин, почему отец крутил педали в подвале, упражняя сердце каждое утро — потому что он хотел каждый день в шесть вечера быть дома к семейному ужину. Они всегда ели за столом на четыре персоны, один стул всегда оставался пустым… и Эль почти перестала обращать на него внимание. Папа лишь раз пропустил трапезу — когда был вынужден присутствовать на деловом мероприятии.
Ну и вчера, добавила она, из-за свидания.
По крайней мере, вчера папа вернулся поздно. Он заглянул в ее комнату после одиннадцати, она притворилась спящей. Она еще не была готова к разговору, нужные слова еще формировались в ее голове, солдаты отказывались становиться в строй. Очевидно, он не догадывался, что она натворила, «БМВ» вернулся в гараж, а Терри спала, закрыв свой заботливый рот на замок.
И хорошие новости в том, что та женщина в маленьком-черном-платье уехала домой. Когда отец вышел из ее машины, Эль из спальни наблюдала, как фары осветили фасад дома, и авто какой-то там марки задним ходом сдал по подъездной дорожке и выехал на улицу.
Скрип подвальной лестницы был тихим, значит, папа поднимался на носочках. Он всегда переживал за то, сколько они спали, поэтому по утрам передвигался по дому тихо.
Эль покраснела, ладони вспотели, сердце гулко забилось в груди.
Он открыл дверь подвала, вышел, вытирая лоб белым полотенцем, и застыл на месте.
— О, привет. Ты сегодня рано.
Бэзил Аллен был шести футов ростом, с густыми темными волосами, на лице всегда темнела трехдневная щетина, как бы часто он ни брился, и сейчас он был намного стройнее, чем до покупки «Пелотона».
Эль выдавила улыбку.
— Просто хочу сыграть на опережение.
— Мне нравится дисциплина. — Он перекинул полотенце на шею. — Если хочешь, можем поднять твою сестру, и я вас отвезу? Тогда не придется ехать на автобусе.
— Сойдет и автобус. Не хочу, чтобы ты опаздывал.
Ее отец нахмурился.
— Мушка, у тебя все хорошо?
Он звал ее Мушкой так долго, что она даже не знала, откуда взялась эта кличка. И в последнее время она раздражала ее. Ей уже шестнадцать, да и кому понравится, когда тебя зовут насекомым? Но сейчас она надеялась, что из-за этого отец смягчится.
Снисходительное отношение к маленькой девочке, неспособной на автолихачество.
— Что случилось? — Папа подошел к ней и выдвинул стул из-за стола. — Поделись со мной.
Эль какое-то время разглядывала свои ногти. На прошлой неделе она нанесла черный лак, и края уже были в сколах.
— Что бы там ни было, мы со всем справимся, — пробормотал он.
Он всегда так говорил.
Она подняла взгляд. Ее отец почти избавился от акцента, но многие ей говорили, что он выглядит как француз, кем он и являлся. И, хэй, он каким-то образом умудряется хорошо пахнуть и выглядел отлично в черном нейлоновом костюме после целого часа кручения педалей в подвале. Это так по-французски, наверное.
Ему было сорок шесть, если она правильно помнила. Это значит старый? На слух — да.
— Нам нужно поговорить о вчерашнем вечере, — сказала она.
Он дернул плечами, а потом откинулся на спинку стула. Когда отец опустил глаза на стол, Эль захотелось плакать. Он каким-то образом догадался о ее поступке. Может, по следам шин на подъездной дорожке или…
Когда в голове прозвучал голос незнакомого мужчины, Эль зашипела и сдавила пальцами виски.
— Ты в порядке? Эль!
Она отмахнулась от папиных рук, когда он потянулся к ней.
— Я в норме. Просто не выспалась.
Когда боль отступила, она тоже откинулась на спинку стула.
— О прошлом вечере. Пап, я знаю, что ты…
— Давно следовало вам рассказать.
В своих мыслях она закончила фразу так: «… не разрешаешь мне брать твою машину без разрешения и надзора».
А вслух она спросила:
— Рассказать что?
Что он установил в гараже скрытые камеры и уже знал о том, что она каталась на БМВ?
— О Меган. — Он снял полотенце с шеи и прижал к лицу. — Я просто не знал, как рассказать об этом, и я переживал за ваши чувства.
— Меган? — Эль представила женщину, подошедшую к двери, такую из себя уверенную и надушенную, такую… сексуальную. — Подожди, та, что приходила вчера?
— Да.
— Прошлой ночью было не первое твое свидание с этой женщиной?
Он выдержал паузу, прежде чем ответить. И, опустив взгляд, покачал головой.
— Нет, не первое.
Эль подалась вперед.
— Как долго… подожди, ты встречаешься с ней? В смысле, она твоя подружка?
— Я не знал, как подать это. — Он посмотрел на нее. — Для разведенных нет настольного учебника, чек-листа, что и как делать. И я не знал, как будет лучше.
— Ну, вранье детям — точно не к лучшему.
Он кивнул.
— Это справедливо, и ты имеешь право злиться. Я просто пытаюсь быть деликатным по отношению к…
— Маме? Это о ней ты на самом деле беспокоишься?
— Слушай, я знаю, у нее сейчас трудные времена. Я знаю, что ты ездишь к ней, и что все сложно. Знаю, ты переживаешь за нее. Я тоже переживаю за нее.
Эль нахмурилась
— Значит, Меган — твоя подружка.
Папа сделал глубокий вдох.
— Да, это так.