Дж. Макинтош – Сражение на Венере (страница 47)

— Моя боевая колесница, — похвастался Сенильд. — Я ездил на ней, чтобы самому наблюдать за сражениями. Его схема есть в памяти и белых кругов, и зеленых треугольников, так что и те, и другие определяют его, как «своего». А на случай ошибочных попаданий он хорошо бронирован. Он может противостоять чему угодно, кроме колесной торпеды. С ним у меня не было никаких проблем, и я оставался на площадке даже во время самых жарких сражений.

— Мне кажется, у вас прямо масса хлопот, чтобы оберегать свое бессмертие, — сухо заметил Джордж.

— Если бы в меня попал снаряд, — серьезно ответил Сенильд, — то понадобилось бы много времени, чтобы вырасти снова.

Джордж содрогнулся, представив себе такое зрелище, и подумал, а уж не пытается ли Сенильд одурачить их или себя самого. Должны же быть пределы у его бессмертия.

Сенильд нажал рычаг. Дальняя стена раскололась на две створки громадных дверей, которые начали открываться, обнажая серый венерианский пейзаж.

— Вероятно, поиски займут несколько дней, — прикинул Сенильд. — Я чуть было не забыл, что вам обоим необходимо питаться. Вам придется пойти и взять с собой часть своей провизии, Джордж.

Джордж ушел. Когда он вернулся с коробкой в руках, танк уже стоял в заросшем саду с ровно стучащим двигателем. Сенильд и Мара ждали его на наблюдательной площадке. Джордж поднялся к ним по стальным ступенькам, неловко зажав коробку под мышкой.

— Ты оставил еду для Липа? — спросила Мара.

— Разумеется, нет, — раздраженно ответил Джордж. — После того, как он пытался продать нас? Кроме того, у нас пока нет гарантий, что мы отыщем корабль. Если мы потерпим неудачу и вернемся, возможно, голод к тому времени смягчит Липа. И если мы помашем у него перед носом пакетом с едой, он сдастся и сообщит нам, где искать корабль.

— Лип не сдастся так легко, — покачала головой Мара.

— Я тоже, — буркнул Джордж.

Сенильд слушал их, праздно перебирая указатели на дисках, затем сказал:

— Все, что нам нужно от Липа, так это два числа — координаты, которые необходимо набрать на этих дисках. Тогда мы сможем расслабиться, потому что колесница доставит нас туда автоматически. Вероятно, мне все же придется помучить его, — тусклые глаза Сенильда начали стекленеть, а язык облизал толстые губы.

— Давайте поедем, — поспешно предложил Джордж.

V

Очень долго громадный танк, систематически прочесывая квадрат за квадратом, грохотал гусеницами по поверхности планеты.

Плохая видимость заставляла их колесить взад-вперед, чтобы ничего не пропустить. Сенильд очень дорожил подзорной трубой и не выпускал ее из рук.

Джорджа нервировала медленная скорость их танка.

— Черт побери эту штуку. Почему бы вам не выбрать что-нибудь побыстроходнее, например, колесную торпеду? — обратился он к Сенильду.

— Потому что у них нет мест для пассажиров. Потому что, в отличие от этого танка, они не предназначены для свободного перемещения. Чтобы привести их в действие, мне пришлось бы снова запустить войну. И еще потому, что торпеды — главная мишень для всех вооруженных сил с треугольниками. Достаточно причин?

После однообразной недели бесплодных усилий, Сенильд заскучал и повернул колесницу к дому. Джордж попробовал спорить, но Сенильд уперся:

— Я не хочу, чтобы Лип умер, пока я тут зря трачу время. Я хочу сперва позабавиться с ним.

Джордж подумал, что у Липа было достаточно времени, чтобы одуматься. Возможно, к настоящему моменту он уже готов говорить.

Но он ошибался. Лип выглядел слабым только физически. Но когда Сенильд и Джордж стали соблазнять его едой, он лишь слегка улыбнулся им в ответ.

— Вы знаете мои условия.

— Даю тебе время до завтрашнего заката, — пригрозил Сенильд. — Надеюсь, ты не умрешь к этому моменту. А затем я покажу тебе некоторые из своих старых игрушек. Вот это электронабор для пыток током. Это глазной магнит — он может медленно вытащить твои глаза. А этот маникюрный набор предназначен для пальцев ног. Кстати, тебе когда-либо плющили пальцы гидравлическим прессом? Это может быть проделано мастерски, и уверяю тебя, что я в этом деле художник.

Джордж почувствовал тошноту, но промолчал. Он надеялся, что Лип сдастся и заговорит, но в любом случае он не позволит мучить старика.

Мара задумчиво поглядела на Сенильда и тоже ничего не сказала.

Ночью Джордж уснул, используя коробку с едой в качестве подушки. Мара всегда хорошо отзывалась о Липе, и Джордж ей не доверял.

Посреди ночи Мара подползла к Липу с охапкой пакетиков с едой.

— Спасибо, детка, — пробормотал он и съел все без остатка. — О, Мара, ну почему мой разум находится в проклятой зависимости от еды? — вздохнул он после трапезы. — Почему мы не можем питаться одним воздухом, как Сенильд? Почему ты украла для меня еду, детка?

Они разговаривали шепотом на своем языке, выключив Телео.

— Я женщина. Я не так тверда, как мужчина. И я благодарна тебе. В Фэми ты часто давал мне хорошие советы — просто так, без всякой платы. Я не могу позволить тебе умереть. Почему ты не попытаешься украсть для себя сам, Лип? Это же так легко…

— Джордж спит с головой на коробке. Это невозможно.

— Вовсе не невозможно. Я просто поддерживала его голову, пока открывала коробку.

— Я не гожусь для таких подвигов… Мара, а ты украдешь для меня снова?

— Я… не уверена. В коробке осталось очень мало пакетиков, а Джордж не должен голодать.

— Я не имею в виду еду. Пока вас не было, я обыскал дом — и физически, и мысленно. Наверху есть стальная комната, а в ней — как я предугадываю, хранится запечатанная бутылка, содержимое которой дарует бессмертие. Сенильд хранит ее на всякий случай. Нужна лишь маленькая доза, но стальная дверь заперта и окружена ловушками с острыми зубами, которые могут откусить руку, или с отравленными стрелами, вылетающими из потайных гнезд… Я знаю, где все они расположены. Но я не знаю, как их обезопасить. А ты знаешь, потому что такие ловушки использовались в Фэми. Такая квалифицированная воровка, как ты, плюс мои знания — мы смогли бы преодолеть их. Тогда мы могли бы стать бессмертными и бросить вызов этому несчастному Сенильду.

— Я не хочу быть бессмертной, — отрезала Мара. — С другой стороны, я не хочу и умирать. А Сенильд попытается меня убить, когда обнаружит, что я сделала.

— Если ты сумеешь скрыть следы, он не обнаружит этого еще очень долго. А тем временем вы оба должны убежать.

— Но почему я должна рисковать для тебя? Что я получу взамен?

— Я не прошу, чтобы ты сделала это задаром. Взамен я сообщу вам координаты корабля. Тогда вы с Джорджем сможете уехать в боевой колеснице Сенильда — единственном транспортном средстве, и он не сумеет догнать вас.

— А если сумеет?

— Нет, Мара, ты слишком высоко его ценишь. Тело его бессмертно, но разум впадает в детство. Я вижу все симптомы этого: частые ошибки памяти, рассеянное внимание, припадки раздражительности… Человек, который так и не вышел из детства, всегда склонен к раннему распаду личности. Через несколько лет Сенильд превратится в полного идиота, забудет даже, как его зовут, и будет слоняться кругом, не в силах умереть.

Мара содрогнулась.

— Это ужасно!

— Но это факт. Ну, так как, Мара?

— Я сделаю это, — решила она, помолчав несколько секунд, и сразу же принялась за дело.

Лип отвел ее к двери стальной комнаты наверху и рассказал о ловушках. Мара ощупала дверь кончиками своих чувствительных пальцев, потом осторожно исследовала ножом.

— Я уверена, что смогу обезвредить ловушки и открыть замок, — произнесла она, наконец. — Но мне нужны нитки.

В ее руке блеснул нож, и прежде, чем Лип понял, что она хочет сделать, он лишился одного рукава своей туники, из которой Мара стала вытягивать нити.

— Мне нужна вода, — неожиданно сказал Лип и спустился вниз. Вернувшись некоторое время спустя, он принес с собой две фляжки, одну пустую, другую с водой.

Мара к тому времени обезвредила ловушки и держала дюжину нитей, вставленных в замок, ловко управляя ими, точно кукольник. Скоро почти одновременно раздались три щелчка.

— Открыто, — объявила девушка.

Лип вздохнул, сунул фляжки в карманы, взялся обеими руками за ручку двери и резко потянул.

Тяжелая дверь распахнулась, и на них накатило облако желтого тумана. Его запах ударил в ноздри, на глаза навернулись слезы. Несколько ужасных секунд удушья они думали, что угодили в последнюю ловушку и комната наполнена ядовитым газом под давлением.

Но затем газ, более тяжелый, чем воздух, начал оседать, сначала до пояса, потом до колен, и медленно поплыл над полом к выходу.

А они остались, задыхающиеся, полуослепшие, но живые.

— Прости, Мара, моя способность пропустила эту ловушку, — прохрипел Лип. — Надеюсь, это последняя.

— Почему газ не убил нас? — кашляя, спросила Мара.

— Может, он обладает замедленным действием, — прошептал Лип.

— Но это нас спасет.

И он указал рукой вперед. В комнате, уже почти свободной от похожего на туман газа, оказался серый металлический стол. На нем стояла стеклянная бутылка в три четверти литра, полная бесцветной, как вода, жидкости.

— Эликсир жизни, — сказал Лип, подходя к столу.

Довольный осмотром, он аккуратно перелил жидкость в пустую фляжку, а бутылку заполнил до прежнего уровня водой из второй фляжки и поставил на место.