Дж. Макинтош – Сражение на Венере (страница 46)

— Поскольку мы с Марой любим друг друга, — закончил он, — я хочу забрать ее с собой на Землю. Поэтому мне жаль, но она не станет вашей личной «художницей». Но у меня есть лучшее предложение. Отправляйтесь с нами на Землю. Настоящие живые венерианцы здесь редкость. Вы были бы моим ценным призом — но не пленником. Понимаете, вы могли бы совершенно свободно медитировать или делать все, что захотите. Обещаю, что земляне позаботятся о вас, будут уважать вас, слушать ваши речи и уж наверняка кормить.

Старик подумал, затем кивнул:

— Выбор у меня невелик. Я должен идти туда, где есть еда. Быть голодным ужасно, это мешает мне сосредотачиваться.

— Вот и прекрасно, — обрадовался Джордж. — А теперь послушайте, Лип. Где-то в этом доме есть комната с выключателями, управляющими этой идиотской войной. Можете ли вы увидеть, где она, а затем… — Он замолчал, потому что вошел Сенильд.

— Эта подзорная труба — самая замечательная игрушка, Джордж, — добродушно улыбнулся Сенильд. — Что я могу дать вам за нее? Вы готовы к сделке? Вам действительно нужна эта девочка Мара? Знаете ли, на этой планете есть и другие прекрасные девушки, и я могу найти для вас любое количество…

— Заткнись, — грубо перебил толстяка Джордж.

Мара больно ущипнула его. Джордж вопросительно поглядел на нее. Он понял, что она таким образом намекнула ему на поворот выключателя, повернулся к Сенильду и отрывисто произнес:

— Выключите войну, и вы получите подзорную трубу.

— И это все? — нетерпеливо спросил Сенильд. — Хорошо, сделка заключена.

— Я хочу удостовериться, что вы сдержали свое слово, — настаивал Джордж. — Я хочу увидеть, как вы это делаете.

— Конечно, — бесцеремонно бросил Сенильд.

Джордж поднялся с дивана, все еще держа в руках сухарик, и протянул его Сенильду.

— Еще я добавлю это.

— Что это?

— Хорошая еда. Питательная и может долго храниться.

Сенильд отстранил руку.

— Я никогда не ем. По крайней мере, последние тысячелетия. Физическое бессмертие полностью изменяет метаболизм. Я получаю все, что нужно, прямо из окружающей среды, без этой ужасной — уж извините — промежуточной процедуры.

Лип сидел выпрямившись, насторожив уши, точно животное. Джордж, неправильно поняв его реакцию, отдал ему сухарик.

— Ну что ж, счастливчик, — повернулся он к Сенильду. — Давай-ка пойдем к той ужасной лестнице.

Мара присоединилась к ним.

— Вы с нами, Лип? — спросил Джордж.

— Не сейчас… Я чувствую, что наступает время медитации. Мне нужно побыть одному какое-то время.

Сенильд тяжело поднимался по лестнице. Несмотря на то, что его организм был совершенно здоров, столетия недостатка физических нагрузок сделали свое дело. Но в одном он оказался прав: Джордж никогда бы не нашел диспетчерскую. Верхний этаж походил на китайскую головоломку: тут и там попадались раздвижные панели, тайные ходы в тайных ходах, скрытые пружины, которые срабатывали, только если предварительно нажимали другие скрытые пружины.

Сама диспетчерская, когда они, наконец, добрались туда, была заполнена пультами управления. Всюду мигали огоньки, отовсюду доносилось гудение электроприборов. Приборы, напоминающие устройства биржевых маклеров, непрерывно печатали какие-то сообщения на лентах, которые рывками двигали ряды шпулек.

— И все в разных кодировках. Которых я уже и не помню, — глупо усмехаясь, указал на них Сенильд. — Конечно, я могу прочитать их, если уж очень захочу, но это не просто.

— И где-нибудь на них есть местоположение моего корабля? — спросил Джордж.

— Почти наверняка. Знать бы только, где именно. Я не могу расшифровать ни слов, ни даже чисел.

Джордж промычал что-то среднее между недоверием и разочарованием.

Сенильд начал хвататься за выключатели. Сначала один за другим, затем целыми группами гасли индикаторы и останавливались машины сообщений. Гул медленно слабел, а затем все стихло и встало неподвижно.

— Вот и все, — опустил руки Сенильд.

Джордж вздохнул. Облегчение показалось ему дуновением теплого ветерка. Он сделал все, что возможно, дыбы спасти капитана и экипаж — и себя самого, в том числе.

— Спасибо, а теперь позвольте нам уйти.

Они пошли через лабиринт секретных проходов, которые Сенильд методично закрывал за ними. Когда вернулись в зал, Лип продолжал сидеть неподвижно.

— Ну и как, предсказатель, вас посетило какое-нибудь вдохновение? — вежливо спросил Джордж.

Лип задумчиво посмотрел на него.

— Да. Я думал о вашем космическом корабле, и внезапно в уме вспыхнули его точные координаты.

Лицо Джорджа просияло.

— Великолепно! Вы действительно умный, Лип. И где находится корабль?

— Телео дает несколько значений слову умный, — заметил Лип. — Вы правы в том смысле, что у меня хорошо развит инстинкт самосохранения.

— Конечно… как и у всех нас. Естественно, в ваших интересах помочь найти корабль, чтобы полететь с нами на Землю.

— Мне уже не особенно хочется на Землю, — задумался Лип. — Если я полечу с вами, то буду все время хорошо питаться. Но меня будут постоянно изматывать и докучать, чтобы использовать мой дар, превратить меня в общественную гадалку. Я — старик, мне осталось жить не так уж много. Поэтому меня раздражает, когда мне мешают размышлять. Меня всегда раздражало, что приходилось тратить массу времени для получения еды. Нет, я готов добровольно передать свое место на корабле Сенильду.

— Чтобы полететь на Землю? — удивленно спросил Сенильд. — С чего вы решили, что я хочу полететь на Землю?

— Вы исчерпали все удовольствия Венеры, — спокойно ответил Лип, — и теперь вы смертельно скучаете. На Земле должны существовать новые неисчислимые удовольствия, каких вы никогда не испытывали и о каких даже не грезили. С другой стороны, земляне очень мало живут. С вашей мудростью, знанием, опытом, властью и неуязвимостью вы быстро станете их правителем — бессмертный неизбежно должен повелевать простыми смертными.

Мара рассмеялась над его холодной логикой.

Джордж побагровел от гнева и, запинаясь, воскликнул:

— Вы… вы оба дадите сто очков вперед самому Маккиавели! Я не пущу вас теперь на борт корабля даже ради спасения собственной жизни!

— Вы не сможете улететь, поскольку не сумеете в одиночку найти корабль, — тихо продолжил Лип. — Могу вас уверить: он очень далеко отсюда. Потребуются недели, чтобы добраться до него, даже если вы будете идти в нужном направлении. В противном же случае, вам понадобятся годы.

— Вы укажете нам направление, а взамен мы возьмем на корабль Сенильда, чтобы он улетел с нами на Землю, — проницательно заметила Мара. — И за это вы хотите, чтобы Сенильд сообщил вам тайну бессмертия, не так ли?

— Все правильно, — кивнул Сенильд. — Я уже говорил, что ты умна, Мара. Очевидно, ты более умна, чем этот выживший из ума провидец, который решил, что может торговаться со мной.

— Я хочу стать бессмертным, — настаивал Лип, — чтобы погрузиться в размышления, не отвлекаясь на поиски еды!

— Чепуха! — рявкнул Сенильд. — Ты станешь так же скучать, как и я, и жаждать смерти, как часто жажду ее я. Бессмертие — это проклятие. Я буду добр и спасу тебя от него.

— Тоже мне, альтруист, — саркастически хмыкнул Лип. — Правда в том, что ты ревнуешь всех к своей уникальности, Сенильд. Ты боишься конкурентов. Фактически, тебе нечего бояться меня. Единственная власть, которую я ищу, кроется в лабиринтах моего разума. В голове каждого человека таится целая вселенная. И каждый человек может постигать ее с помощью простых размышлений — если только будет жить достаточно долго.

— Я жил достаточно долго, — обиделся Сенильд, — но не обнаружил ничего стоящего вечной жизни.

— Я говорил об уме человека, — презрительно возразил Лип. — Твой же разум младенческий и никогда не повзрослеет. Смышленый младенец с некоторыми техническими способностями — вот кто ты такой. Эмоционально, духовно, нравственно и интеллектуально ты остался незрелым младенцем с единственной потребностью — получать чистое удовольствие. В тебе нет ни бесконечного спокойствия, ни стремления к созерцанию. Не удивительно, что тебе надоело жить. Благо бессмертия потрачено на тебя впустую. Так дай же его мне. Я знаю, как его использовать. А ты отправляйся на Землю и купайся в своих детских забавах. Возможно, земляне оценят твои неожиданно включающиеся фонтаны и пищащие подушки. Там ты станешь ходить в детский сад, где тебе самое место.

Дряблые губы Сенильда отвисали все больше, но внезапно он мрачно сжал их. Его блеклые глаза засияли ненавистью. Лип высказал ему правду, неприятную правду.

— Мне вообще не стоило бы отвечать такой злобной твари, как ты, — зашипел он на Липа. — Земля не сможет предложить мне никаких удовольствий, сравнимых с теми, что я испытаю, глядя, как ты подыхаешь от голода. Никто не смеет сказать мне такое и остаться безнаказанным. Ты больше всего боишься голода и смерти. Ладно — тогда ты испытаешь и то, и другое… причем очень медленно. А чтобы доказать, что твое так называемое преимущество не стоит ни гроша, я сам найду корабль. Джордж и Мара, идите за мной.

Он привел их в крыло дома, которое они еще не посещали. Они проследовали за ним через дверной проем в помещение, обширное, как авиационный ангар. Почти все пространство занимал самый громадный танк из всех, когда-либо виденных Джорджем — ученому даже пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть верхушку. Танк был даже больше того, с зеленым треугольником, который разрушила торпеда на колесах. Но на этом не было ни знаков различия, ни оружия. И он имел совсем другую конструкцию, с высокой башней, увенчанной наблюдательной площадкой, обнесенной перилами.