Дж. М. Кёрл – Да здравствует Королева эльфов! (страница 7)

Олдрич шумно заерзал на стуле. Он и Лэйола обменялись взглядами, и в растущем на его лице ужасе было что-то очень тревожное. Двери с грохотом распахнулись, и двое стражников втащили женщину. Ее голова поникла, а ноги волочились по полу, словно она была без сознания. Грязная, мшисто-зеленая туника была разорвана на плече, а непомерно широкие штаны едва держались на бедрах. Рыжие волосы, некогда яркие, как спелые ягоды, потускнели от грязи и копоти. Чья-то рука схватила ее за макушку и резко вскинула лицо вверх. Лэйола ахнула, увидев на нежном лице Пайпер синяки и несколько глубоких порезов.

Пайпер уставилась на нее единственным не заплывшим глазом:

– Не соглашайся. Пусть лучше они убьют меня, Лэйола.

Глава 3

Неподалеку тихо журчал ручей, а песни ласточек, доносившиеся с пестрых крон деревьев, так околдовали Тэйна, что на миг позволили забыть о боли. Тяжело дыша, напрягая все мышцы, он уперся ладонями в каменный край колодца, перенеся на них почти весь свой вес. Прикрыв глаза, он вслушивался в умиротворяющие звуки природы, так не похожие на агонию, терзавшую его душу. Он отчаянно рвался к Лэйоле, но спустя три недели ему едва хватало сил, чтобы дойти до колодца у хижины мага Весстана. Еще ни одно ранение не заживало так долго, но и так близко к смерти он еще никогда не был. Лишь воля Создателя позволила ему выжить. Иначе он бы погиб в тот день и, поскольку узы их союза были разорваны, Лэйола оказалась бы в безопасности. Как бы ни мучила его мысль о потере этой связи, частичка его души испытывала благодарность. Это означало, что ей не придется умирать вместе с ним.

Он ухватился за свисавшую над колодцем веревку и, перебирая руками, потянул, пока из темноты не показалось ведро. Целебные воды Калладиры омыли его горло и наполнили желудок. Маленькая сине-золотая бабочка опустилась на его обнаженную грудь. Ее крошечные крылышки трепетали, и он на миг вспомнил, как однажды сказал Лэйоле, что бабочки приносят удачу. Сейчас удача была ему необходима.

Опираясь на высокий белый посох, Тэйн медленно брел к желтому домику, превозмогая боль, что терзала его грудь. Любое движение отдавало мукой в рваной ране – зазубренной восьмиконечной звезде из розовой, воспаленной плоти. Увечье размером с ладонь, пронзившее тело на несколько сантиметров выше пупка, было слишком глубоким. У Тэйна не было уверенности, что оно когда-нибудь затянется, как затягивались все раны до этого.

На небольшой деревянной веранде, нежась на солнце, в кресле качался маг Весстан. Его седые волосы и борода сияли в лучах солнца, становясь еще белее, но в глазах, вопреки возрасту, светилась юношеская радость. Тэйн не завидовал его безмятежности, но отчаянно желал обрести подобное спокойствие.

Он подошел ближе, и Весстан, не открывая глаз, произнес:

– А теперь снова назад. Давай. Еще десять раз, и сможешь отдохнуть. Завтра я хочу, чтобы ты бегал трусцой. Представляй ее лицо. Ты справишься.

– Ты издеваешься надо мной, старый маг, – пробормотал Тэйн, но на его губах уже играла улыбка, когда он развернулся.

Эти слова пробудили в нем воспоминания о юности, когда Весстан заставлял его часами бегать, нырять и кувыркаться на полосе препятствий, прежде чем вообще допускал до занятий магией. «Ты должен уметь сражаться, превозмогая боль и неудобство, доводить свое тело до предела, чтобы овладеть своей силой», – говорил он.

Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Тэйн двинулся вперед, считая каждый шаг, чтобы отвлечься от пронзающей боли в груди. Через сто пятьдесят семь шагов он снова остановился у колодца, тяжело опираясь на деревянный посох. После того как Варлетт пронзила его насквозь, он почти всю первую неделю провел в лихорадочном тумане. Тот день вспыхнул в его памяти: казалось, все нутро горит огнем, достаточно жарким, чтобы поглотить его целиком. Он едва мог дышать, не мог пошевелиться. Крики Лэйолы, когда она напала на Варлетт, до сих пор преследовали его в кошмарах.

Он отчаянно хотел подняться и помочь ей, но не смог. Сил хватило лишь на то, чтобы дотянуться и коснуться кончиками пальцев каменного портала.

– Забери нас обоих. Забери Лэйолу и меня в безопасное место.

Тэйн не смог произнести это вслух, но портал, оживая, загудел. Вместе с силами исчезла и способность пройти сквозь него, но Тэйн все еще надеялся, что портал сможет их перенести. Словно подхваченный сильным порывом ветра, он оторвался от земли.

– Лэйола, – взмолился он.

Но тихий голос прошептал:

– Она слишком далеко.

Сознание то возвращалось к нему, то ускользало, пока над ним не возникло лицо Весстана. «Передай Лэйоле, что я приду за ней». Это были его последние слова, прежде чем он почти на неделю утратил чувство времени и реальности. Когда же он наконец пришел в себя настолько, чтобы отличать день от ночи, то немедля послал весть Лейфу, своему яростному рыжеволосому воину с Востока. Он приказал собрать Воронов в глубине Леса Светлого Сердца и ждать его там. До него дошли слухи, что Пайпер, Фэннан и Олдрич вместе с другими Воронами томятся в темнице. Создатель, как он мог бросить своих друзей на растерзание? Пусть они и стояли насмерть, приказывая ему бежать, он не должен был их слушать. Это не спасло Лэйолу. Ничего не дало, кроме горя. Что им приходится терпеть сейчас? От мыслей о жестокости, на которую был способен его отец, и без того постоянная тошнота лишь усилилась.

– Вересковую Лощину сожгли дотла несколько дней назад, – донесся с крыльца голос Весстана.

Тэйн резко обернулся, ощутив внезапный прилив сил.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?

– Я послал весть тетке Лэйолы сразу после твоего прибытия, велел ей убираться. Судя по тому, что донесли птицы, она и жители покинули город до прихода солдат. Но те, конечно, все равно предали его огню, в своем духе.

Тэйн, скрипнув зубами, попятился, глухо ворча и бормоча проклятия себе под нос. Лэйола любила этот город, он был ей домом, но, по крайней мере, ее тетя и друзья остались живы. Создатель, хотя бы так.

Птицы в кронах осенних деревьев щебетали назойливо и громко. Неужели у них нет дел поважнее, чем принести ему вести о Лэйоле? Синяя сойка затянула свою трель. Он впился в нее яростным взглядом.

– Не удивлюсь, если она появится здесь, – произнес Весстан, плавно покачиваясь в кресле.

– Кто?

– Тетя Лэйолы. Ты называл ее Эвалин. В лихорадочном бреду ты все повторял: «Скажи Эвалин бежать. Вересковая Лощина». Я отправил письмо, в котором все объяснил и указал, где тебя искать. Все-таки приятно, когда под рукой есть гном, умеющий говорить с птицами.

Тэйн шел вперед и вместо усталости, которой он ожидал, чувствовал медленный прилив сил. Возможно, движение было именно тем, что ему нужно.

– Искать меня? С чего ей мне доверять? Она же видела, как я, угрожая ножом, похитил Лэйолу прямо из их дома.

Зачем он вообще это сделал? Сейчас этот поступок казался глупостью, но и Лэйола сильно изменилась за те месяцы, что прошли с похищения.

Весстан пожал плечами:

– Чутье. Ты единственный, кто может спасти Лэйолу из замка Мракбург.

Тоненький вскрик заставил Тэйна подскочить на месте. Он обернулся. Из леса выбегала Тифапайн, а за ней по пятам гналась лиса. Верхняя губа хищницы задралась, обнажая два ряда мелких острых зубов в предвкушении скорой трапезы. Эта гномка его доконает. Он был в этом уверен.

– Помогите! – взвыла Тиф.

Ее каштановые кудри подпрыгивали в такт с маленьким выпирающим животиком на крошечном, не более тридцати сантиметров ростом, тельце.

Тэйн вздохнул с недовольством. Бросив посох, он сорвался в самый быстрый бег, на какой только была способна его хромая нога. Он проклинал и себя, и злосчастную дракайну за то, каким медлительным стал по сравнению с тем эльфом, каким был когда-то.

Взмахнув руками, он крикнул:

– Назад!

Лиса замерла. Ее большой пушистый хвост застыл в воздухе, но хищный взгляд по-прежнему был прикован к гномке.

Платье Тиф зацепилось за что-то, и она упала, скрывшись в густой зеленой траве. Нахальная лисица снова ринулась к ней. Проклятое создание. Тэйн вытянул руку, сосредоточив всю свою энергию на магии. Тифапайн поднялась в воздух и пролетела к нему. Она визжала, как умирающая кошка, пока не оказалась в его руках, словно в колыбели. Тэйн невольно закатил глаза от этого представления.

Дрожа всем своим маленьким тельцем, Тиф вцепилась в него, вонзая острые ногти в предплечье.

– У меня кружится голова.

– Прочь! – крикнул Тэйн лисе и топнул ногой.

Маленький пушистый зверек развернулся и скользнул обратно в тени, пока совсем не исчез.

Тяжело дыша, Тэйн произнес:

– Тифапайн, сколько раз я говорил тебе не ходить в лес одной?

Выпятив нижнюю губу, она всхлипнула:

– Ты велел мне оставаться на поляне, потому что в лесу опасно. Но я проголодалась, а ягоды росли совсем рядом, у самой кромки деревьев. Большие, сочные, красные. Я ела их несколько дней. А потом пришла эта здоровенная злая лиса и все испортила.

Погоня за Тиф и колдовство отняли у Тэйна все силы, и боль в животе вспыхнула с новой, жгучей, пульсирующей силой. Покачав головой, он прерывисто вздохнул и побрел обратно к хижине. Та самая синяя сойка, что он видел ранее, камнем слетела с небес прямо перед ним и принялась отчаянно щебетать. Брови Тэйна поползли вверх, когда Тифапайн, понимающе кивнув, прижала ладонь ко рту. Что же эта птаха могла ей поведать? Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что она способна разговаривать с птицами.