Дж. Андрижески – Трикстер (страница 18)

Териан достал одну тёмную смоляную сигарету, зажал между губ и прикурил от серебряной зажигалки, которую Дигойз всегда носил при себе.

Выдохнув сладко пахнущий дым, он вздохнул и посмотрел на океан.

Луна оставляла на поверхности тёмной воды дорожку, походившую на дорогу к полной сфере в конце. Глядя на накатывающие чёрные волны, на звёзды в небе вокруг сияющей луны, Териан почувствовал, как что-то в его груди расслабляется.

Он ничего не скажет.

Это прекрасная ночь. И этого достаточно.

Нет необходимости обсуждать либо в ночь, столь наполненную молчанием.

— Мне надо поговорить с тобой, Терри, — тихо произнёс Дигойз, оставаясь неподвижным как ночное небо.

Териан ощутил, как его мышцы застыли.

Повернув голову, он посмотрел на своего друга. Он изучал профиль Дигойза в лунном свете — может, отчасти чтобы отвлечься от услышанного в его голосе. Оценивая жёсткость его выражения, Териан почувствовал, как сердце уходит в пятки, а в груди расцветает резкая боль.

— Вот как? — ответ Териана прозвучал легко… неестественно и неубедительно легко. — Я думал, после наших вчерашних упражнений ты совсем вымотался, брат.

Дигойз повернул голову.

Его бледные глаза на мгновение сверкнули в сине-белом свете.

Он всматривался в лицо Териана, и его узкие губы слегка поджались.

После паузы, показавшейся долгой, его слова прозвучали прямолинейно и буднично.

— Думаю, нам надо закончить с этим, — сказал он.

В сознании Териана случилось короткое замыкание.

— …Думаю, нам стоит снова стать просто друзьями.

Когда Териан промолчал, Дигойз помедлил и добавил:

— Мне жаль говорить это, брат. Поистине. Но я обдумывал это уже какое-то время и считаю, что я прав.

Он снова сделал паузу, оценивая лицо и свет Териана.

Его тон сделался более осторожным, когда он продолжил.

— Ты мне слишком дорог, брат, — он потянулся через пространство между шезлонгами и нежно положил ладонь на его голую руку, когда та высунулась из-под одеяла. — Я не хочу терять нашу дружбу… и мне кажется, что отношения между нами, когда к ним прибавляется секс и моногамия…

Выдохнув небольшое облачко дыма hiri, он сделал неопределённый жест рукой с сигаретой видящих, посмотрев на тёмную воду и сине-белую мистическую дорожку на медленно накатывающих волнах.

— …они усложняются, — добавил он, отпуская руку Териана и кладя свою ладонь обратно на красное дерево. — Я думал, может, со временем это постепенно прекратится. Но такое чувство, что эти осложнения лишь приумножаются, а не сокращаются.

Эти хрустальные глаза посмотрели на Териана, содержа в себе тяжёлую пытливость.

— Я не хочу терять тебя, брат. Но боюсь, что потеряю, если мы продолжим в том же духе. Как бы я ни наслаждался сексом с тобой… а поверь мне, брат, я им наслаждаюсь… я скорее откажусь от этого, чем поставлю наши отношения под угрозу. Наши жизни слишком длинны для такого. Я не вынесу, если проживу большую часть своих лет без тебя в роли моего друга.

Териан смотрел в эти стеклянные глаза.

Он смотрел на него и силился сформулировать слова.

Он знал, что стоит заговорить.

Он знал, что стоит сказать что-то в ответ.

Но он этого не сделал.

Он не мог.

Дигойз выдохнул очередную затяжку hiri, глядя сквозь планки ограждения террасы.

— Между нами всё ещё ново, — сказал он тише, теперь уже с нотками печали, даже сожаления. — Но мы сейчас на перекрёстке, брат… возможно, в поворотной точке. Я это чувствую. И я знаю, что ты тоже это чувствуешь, — он повернул голову, и те хрустальные глаза теперь открыто пронизывали его, изучали, искали в Териане понимание. — Будет лучше, если мы покончим с этим, пока не зашли слишком далеко… пока наша дружба не оказалась подорванной по-настоящему.

Териан мог лишь смотреть на него в ответ.

Глядя на своего друга, он не сомневался в искренности его слов.

Он чувствовал их правдивость, и оттого боль в его нутре лишь ухудшалась.

Ибо правда Дигойза не совпадала с его правдой.

Всё это время Териан понимал это, но ничего не сделал.

Он заставил Дигойза сделать это за них обоих.

Теперь он мог лишь сидеть и снова позволять Дигойзу решать за них обоих.

Он ахнул, когда hiri, которую он держал между пальцев, прогорела до самой его кожи, заставив его выругаться и выронить палочку на террасу. Он смотрел на неё, видя, как тлеет смола, и как на древесине расползается чёрное круглое пятно. Затем он наклонился, аккуратно подобрал палочку и поднёс к губам.

Он глубоко затянулся дымом.

— Мне жаль, — сказал Дигойз.

Териан чувствовал на себе его взгляд, но не смотрел в ответ.

Вместо этого он улыбнулся кривой улыбкой, которая так странно ощущалась на его лице.

— Нет, тебе не жаль, — просто произнес он лёгким голосом. — Ты испытываешь облегчение.

— Терри…

— Всё хорошо, брат, — заверил его Териан.

Его голос оставался странно спокойным, пусть и несколько отрешённым.

Наклонившись, он похлопал другого мужчину по руке, снова улыбаясь той кривой улыбкой.

— Всё хорошо, брат, — сказал он, и на сей раз какая-то его часть говорила серьёзно. — Я ценю, что ты выделил время, чтобы как следует оттрахать меня перед тем, как сообщить о своём решении.

Он ощутил, как из света темноволосого мужчины выплескивается очередной импульс раздражения.

— Терри, мать твою. Мы можем поговорить об этом?

— Зачем? — поинтересовался Териан всё таким же странно спокойным голосом. — Тебе надо сказать что-то ещё?

Дигойз уставился на него. В его свете по-прежнему шептало раздражение, а теперь и непонимание.

— Нет, — прямо ответил он. — Мы всё равно можем поговорить… хотя бы чтобы убедиться, что мы оба понимаем друг друга. Хотя бы чтобы сделать это проще для нас обоих.

— Всё и так просто, брат. Проще некуда.

Дигойз уставился на него.

Затем нахмурился.

— Что это значит? — настороженно спросил он.

Но Териан уже поднялся на ноги.

Помедлив, чтобы затушить остатки hiri о тяжёлую стеклянную пепельницу на круглом столике в изголовье шезлонгов, он снова криво улыбнулся своему другу и покрепче натянул одеяло вокруг своего обнажённого тела.

Когда Дигойз продолжил смотреть на него — его бледные глаза сияли лунным светом, губы хмуро поджимались — Териан окончательно повернулся к другу спиной.

Ничего не дожидаясь, он скрылся во тьме пляжного домика.