Дянь Сянь – Удушающая сладость, заиндевелый пепел. Книга 2 (страница 19)

– Д-да… Д-да…

Демоны заикались даже на таком коротком слове. Пошатываясь, они встали с колен и разожгли огромный костер, в котором громко трещал хворост, стреляя вверх жгучими языками пламени.

– Земной огонь несет в себе только скверну. – Феникс снова поднял меня за уши. Он уже не сжимал их с такой силой, но кровь в моих сосудах все равно потекла вспять. – Разведите Истинный огонь самадхи[82].

Я задрожала.

Стремительно пронеслась мухурта.

– Исполнено, Верховный владыка, – доложили слуги.

Феникс медленно кивнул. Капля крови соскользнула с кончика носа и упала на пол. Ловким взмахом руки он бросил меня в огонь, без всяких колебаний вынеся смертный приговор. Спустя мгновение бушующее голодное пламя поглотило мое тело. Я закрыла глаза… и в следующий миг ощутила прикосновение влаги.

– Зверь сновидений! – завопили демоны. – Зверь Небесного Императора!

Я открыла глаза. Пятнистый зверек, схватив меня за шкирку, со скоростью молнии промчался по залу, подпрыгнул и вылетел из дворца. Я-то думала, что смогла обмануть своих бдительных стражей, а один из них, по счастью, тайком присматривал за мной.

– Скорей хватайте его!

– Не дайте ему уйти!

Посреди это шума и гвалта я обернулась, но увидела только размытое огненное пятно.

Глава 4

Сидя на краю постели, Рыбешка наносил целебную мазь на мое запястье. Взяв меня за руку, он закатал рукав и обнажил плечо. Моя беззащитная рука предстала перед ним целиком во всей красе. Я покраснела от стыда и попыталась опустить рукав, но Рыбешка остановил меня. Он крепко сжал мою кисть. Ее пронзила острая боль, и я вскрикнула.

Никогда прежде Рыбешка не вел себя так грубо, поэтому я растерялась. Не поднимая головы, Повелитель ночи смотрел на ожоги, исполосовавшие руку вдоль и поперек. Он нахмурился и сжал губы. Нанося мазь, Рыбешка больше не был, как прежде, ласков. Теперь он будто старался причинить боль заклятому врагу и с силой втирал в ожоги мазь снова и снова. Слезы катились по моему лицу, но я не смела произнести ни звука и через силу терпела.

Обработав ожоги, Рыбешка помрачнел еще больше. Он приоткрыл рот, словно желая что-то сказать, но в конце концов повернулся и направился к выходу. Когда я поняла, что он сейчас уйдет, то бросилась следом и схватила его за рукав.

– Повелитель ночи… Ваше Величество… – окликнула я, но запнулась, не зная, как продолжить.

Выпрямив спину, Повелитель ночи холодно бросил, не оборачиваясь:

– Молчи. Не нужно ничего говорить.

Спустя время он тихо вздохнул. Вздох был подобен пролетевшему по небу легкому облаку.

– Некоторых вещей лучше не знать. Чем больше знаешь, тем больнее.

Опустив глаза, он взглянул на мою руку, которой я схватилась за его рукав. И, поколебавшись, тихо попросил:

– Отпусти.

Неизвестное чувство всколыхнуло мое сердце, и все же я подчинилась и разжала пальцы. Время шло. Рыбешка не уходил. Я безмолвно развернулась, чтобы уйти к себе, как почуяла за спиной дуновение прохладного ветра. Это Рыбешка подошел и обнял меня:

– Ми’эр…

Я замерла, слушая, как колотится мое сердце в его объятиях.

– Прошу, не отстраняйся от меня, Ми’эр. Я жду, что ты обернешься, всегда жду. Ты знаешь об этом? Я решил, что буду тебе потакать, позволю делать все что хочешь. Буду день за днем смотреть сквозь пальцы на все твои поступки, обманывая себя и других, лишь бы ты поправилась и стала счастливой. Я убедил себя в том, что когда-нибудь ты оценишь мою доброту и поймешь мои чувства к тебе. Почему ты так ни разу и не обернулась? Почему предпочитаешь моим объятиям пламя самадхи, в котором он чуть тебя не испепелил?

Он смотрел на меня так, словно все его надежды потерпели полный крах:

– Неужели ты до сих пор любишь его?

Неожиданный вопрос привел меня в смятение, и я оттолкнула Рыбешку:

– Что? О какой любви ты говоришь? Я никогда его не любила! И вообще ненавижу его! Всегда ненавидела!

Мое тело сковал студеный холод, пробиравший до мозга костей, и я обхватила себя руками, чтобы хоть немного согреться.

– Меня поразило проклятье склоненной головы, как ты не можешь понять?

– Проклятье склоненной головы? Я тоже пал жертвой этой магии. Почему ты его не снимешь? – Рыбешка печально усмехнулся. – Ты можешь меня забыть, но я никогда тебя не оставлю…

За окном облака сбивались в тучи и вновь разлетались. Мое сердце разрывалось на части. Я ничего не понимала…

Едва избежав гибели в костре, я долгое время не появлялась в Демоническом царстве. Я боялась увидеть его. Боялась, что он увидит меня. Да и Рыбешку тоже обходила стороной. Смотреть на него или же ловить на себе его взгляд было невыносимо.

Изо дня в день я занималась тем, что кормила зверя сновидений, разводила цветы и читала молитвы жителей Земного царства о дожде, которые передавал мне Небесный Император. Когда смертные пребывают в скорби, то обращаются с молитвой к небожителям. А к кому за утешением обращаются бессмертные?

– К Небесному Императору, конечно! Если Повелительницу вод что-то тревожит, Небесный Император приложит все силы, чтобы ей помочь. – Ли Чжу всегда отзывалась о Повелителе ночи с неподдельным восхищением.

Я уставилась на нее.

– Госпожа, прошу, не смотрите так. Я говорю истинную правду. Другие могут не знать, как Его Величество Небесный Император к вам относится уже много лет, но вы-то понимать должны.

При виде ее решимости отстоять свою правду и поддержать Рыбешку я подумала, что пора сменить тему, но тут Ли Чжу выдала новость:

– Я слышала, что на днях состоится помолвка главы народа птиц. А когда же ваша с Небесным Императором свадьба?

Мое сердце упало:

– С кем предстоит помолвка?

Я прекрасно знала ответ, но продолжала на что-то надеяться…

Ли Чжу смущенно закашлялась и невпопад сказала:

– Кажется, у принцессы Суй Хэ когда-то были не вполне ясные отношения с владыкой Янь Ю. Поговаривали, что из-за нее владыку изгнали из Небесного царства и понизили до земного духа…

Сердце болезненно сжалось. Меня не интересовали ни попытки Ли Чжу увильнуть от ответа, ни досужие сплетни.

«Цзинь Ми, неужели ты влюбилась в Повелителя огня?» – спросила Старшая цветочная владычица.

«Тебя тянет к нему красная нить, которую повязали по ошибке?» – заподозрил Фыркающий владыка.

«Ты до сих пор любишь его?» – недоумевал Рыбешка.

Как это произошло? Как стало возможным? Что за крик несется из глубины сердца? Неужели я могла полюбить убийцу отца? Это просто невероятно! Меня охватил ужас… Так не пойдет! Мне нужно снова увидеть его! Я должна во всем разобраться, доказать самой себе, что подобные догадки абсурдны.

Той ночью Рыбешка отправился на Западные небеса, чтобы обсудить канон с Дипанкарой, четвертым из двадцати восьми будд прошлого, а я снова проникла в Демоническое царство.

Феникс был навеселе и неверной походкой плелся в опочивальню. Две демоницы вышли навстречу, чтобы подхватить его под руки, но он оттолкнул обеих. В руке Повелитель огня держал нефритовый чайник для вина. Отхлебнув из носика, Феникс нахмурился. Кажется, вино ему не понравилось. В следующий миг чайник полетел на пол и со звоном разбился на мелкие осколки. Свита в страхе упала на колени.

– Разве я не велел подать мне османтусовое вино? – Феникс окинул взглядом нечисть, павшую ниц. – Живо вставайте и несите сюда осман-тусовое вино!

– Да… но… Верховный владыка, это и было османтусовое вино… Лучшее в Демоническом царстве, – в недоумении произнесла одна из служанок, набравшись храбрости.

– Во-от как? – протянул Феникс, уставившись на прислугу.

Девушка не посмела перечить:

– Я немедленно принесу вам османтусового вина.

Феникс скрылся в спальне. Я обернулась частицей пара и проникла следом. Не развязав пояса и не сняв сапог, он повалился на кровать под громоздким кисейным балдахином и закрыл глаза. На пол упала нефритовая шпилька, инкрустированная золотом, густые черные волосы рассыпались по одеялу, заструились волнами по краю кровати и соскользнули вниз. Его рука сползла им вслед, чего-то ища в пустоте, наконец дважды сжалась в кулак и безвольно повисла. Длинные пальцы поражали своей белизной.

Мне внезапно захотелось взять его за руку… Едва я вернулась в истинное обличье, как за дверью послышался шорох одежд. В спешке во что-то обратившись, я притаилась на подносе с фруктами, который стоял на столе.

Демоница и ракшаси внесли в опочивальню чайник – должно быть, новую порцию османтусового вина для Феникса. Неслышно поставив чайник на стол, служанки посмотрели на мужчину, разметавшегося на постели, и как будто задумались, не укрыть ли его одеялом. Потоптавшись на месте, они так и не решились подойти к ложу, а вместо этого крадучись направились обратно к двери. Ракшаси бросила быстрый взгляд на поднос с фруктами, среди которых я пряталась, и испуганно дернула демоницу за рукав. Та обернулась и побледнела, вытянув вперед руку… Неужели она указывала на меня?

В этот момент Феникс повернулся на бок, и служанки в страхе выскочили из спальни. Прикрывая за собой дверь, ракшаси тихонько шепнула демонице:

– Там действительно лежала виноградина… Кому-то жить надоело, раз он посмел подать Верховному владыке виноград. Неужели не все еще уразумели, что Верховный владыка терпеть этот фрукт не может? Завтра этому глупцу точно не поздоровится, его наверняка казнят.

Я посмотрела на свое отражение в хрустальной вазе. Оказывается, в спешке я приняла привычную для себя форму, которую давно не использовала: ярко-фиолетовая виноградина…