Дянь Сянь – Удушающая сладость, заиндевелый пепел. Книга 2 (страница 15)

Я думала, раны на ногах заживут за пару дней. Кто же знал, что они затянутся только через полгода? До тех пор ходьба причиняла невыносимую боль, точно я ступала по колючим терновым веткам. Тихий голос внутри неустанно молил, уговаривал, заклинал скорее повидать того, кто наложил на меня проклятие. Однако, как я ни старалась, мне лишь удавалось при поддержке Ли Чжу, цепляясь за стены и задыхаясь от боли, кое-как доковылять не дальше ворот дворца Небесных сфер. Сидя и лежа я не чувствовала боли, но не могла ни ходить по земле, ни летать на благовещих облаках, поэтому провела полгода во дворце.

Даже не покидая пределов дворца, едва я вспоминала о том, кто восстал из небытия на другом конце света, как сердце непостижимым образом успокаивалось. Я ела меньше леденцов, а порой даже принимала обычную пищу. И таким образом лишний раз убедилась, что это Феникс наложил на меня проклятье склоненной головы. Злые чары то отступали, то снова давали о себе знать. А когда я представляла себе Суй Хэ рядом с Фениксом, мне становилось неуютно. Похоже, проклятие еще действовало.

Как-то раз в Небесное царство наведалась Старшая цветочная владычица. Она хотела навестить Звездного владыку Тай Бая и выкроила время, чтобы повидаться со мной. К тому времени раны на моих ногах зажили, и я на радостях сама заварила Старшей владычице чай.

Во времена правления прежнего Небесного Императора и его супруги Цветочное и Небесное царства предпочитали не иметь друг с другом ничего общего, подобно воде из реки и воде из колодца. Однако с тех пор, как на престол взошел Повелитель ночи, Цветочное царство возобновило отношения с Небесным царством. По слухам, бессмертные и духи все чаще путешествовали друг другу в гости. И за последние двенадцать лет двадцать четыре Цветочные владычицы частенько заглядывали ко мне. Но похоже, проклятье склоненной головы тогда пустило во мне прочные корни, высасывая из сердца кровь и глубже проникая в нутро. Когда приходили гости, я или молчала, или отвечала невпопад. Иногда Рыбешка понимал мое настроение и попросту от моего имени отказывал посетителям в визите.

Увидев, с каким радушием я подливаю чай, Старшая цветочная владычица изумилась:

– Как твое самочувствие, Цзинь Ми?

Я пригубила чай, склонила голову набок и задумалась. И в конце концов не выдержала и задала давно волнующий меня вопрос:

– Вы слышали когда-нибудь о злых чарах проклятья склоненной головы из Земного царства?

Старшая владычица кивнула:

– Кое-что знаю. Тот, на кого падет проклятие, словно теряет собственное сердце. Он оказывается в чужой власти и больше не распоряжается собой.

– Да, именно так. – Я тихонько постучала пальцем по краю чашки. – Кажется, меня поразило это проклятие.

Старшая владычица со звоном поставила чашку на стол и странно на меня посмотрела. Я знала, что мои слова вызовут недоумение, поэтому подробно описала гостье симптомы, которые преследовали меня последние двенадцать лет. Выслушав, Старшая цветочная владычица помрачнела, нахмурилась и погрузилась в собственные мысли. Прошло много времени, прежде чем она внимательно посмотрела мне в глаза и, чеканя каждое слово, высказала невероятное предположение:

– Цзинь Ми, неужели ты влюбилась в Повелителя огня?

Мои пальцы разжались. Я выронила чашку, и она со звоном упала на пол.

– Разумеется, нет! Решительно нет! Как вы могли такое подумать? Вы все не так поняли! – Я резко вскочила на ноги, желая немедленно опровергнуть вздорную догадку Старшей владычицы. – Он наложил на меня проклятье склоненной головы! В тот день в луже крови я разглядела бусинку цвета сандалового дерева – в ней все дело!

Я сжала руки в кулаки.

– Бусинка? О какой бусинке ты говоришь? – Старшая владычица внезапно переменилась в лице.

– Я смутно помню, что видела деревянный шарик, похожий на бусинку четок.

Так и есть! Теперь я не сомневалась. С бусинкой была связана темная тайна. Проклятье склоненной головы имело к ней прямое отношение.

Старшая владычица побледнела.

– Что за бусинка? Я тоже хочу знать. – Рыбешка принял из рук Ли Чжу полотенце, вытер руки и, грациозно ступая, вошел в комнату. Он взял низкий табурет и сел подле меня, пренебрегая этикетом, который обязывал императора всегда занимать более высокое положение.

Я не на шутку рассердилась из-за нелепого предположения Старшей цветочной владычицы, поэтому брякнула не подумав:

– Речь о проклятии склоненной головы.

Рыбешка едва заметно приуныл:

– А, вот оно что!

Оглядев мои ноги, он спросил:

– По-прежнему болят?

– Я как раз хотела сказать, что мне намного лучше.

Без чудесного снадобья Рыбешки раны не затянулись бы и за год. Мое исцеление было целиком и полностью его заслугой. Я сделала пару шагов у него на глазах. Рыбешка коротко кивнул, развернулся к Старшей владычице и обменялся с ней любезностями.

Едва услышав от меня про бусинку цвета сандала, Старшая цветочная владычица больше не находила себе места. Пытаясь скрыть свои чувства, она перебросилась с Рыбешкой парой фраз и распрощалась. Когда Старшая владычица удалилась, мы с Повелителем ночи выпили по чашке чая, сидя друг напротив друга. Я встала, чтобы принести целебную мазь, и тут Рыбешка нарочито спокойным тоном сообщил мне в спину:

– Он воскрес.

Я замерла и обернулась. Рыбешка, опустив глаза, сосредоточенно разглядывал чайные листья у себя в чашке. От чашки исходил ароматный пар, который окутывал удрученное лицо Повелителя ночи, скрывая его истинное выражение. Неожиданно Рыбешка усмехнулся. И лишь после длительной паузы пояснил:

– Он воскрес, но пал так низко, что теперь принадлежит Демоническому царству.

Небесный Император поднял голову и пристально посмотрел на меня:

– Он воскрес полгода назад. И все это время умело скрывался, поэтому мы узнали только сейчас…

Не знаю почему, но у меня отлегло от сердца.

– Отныне в Демоническом царстве все величают его Верховным владыкой, – произнес Рыбешка, после чего поджал губы и равнодушно, словно его замечание не относилось к делу, уточнил: – За полгода правители десяти городов-судилищ владыки Яня оказались у него в подчинении.

Повелитель ночи снял с чашки из гладкого светло-зеленого фарфора крышку и медленно провел пальцем по каемке. В комнате раздался тонкий мелодичный звук. Его тон плавно повышался вслед за движением крышки.

– Ми’эр, как ты поранила ноги?

Я почувствовала, как напряглась спина:

– Ты же знаешь… В водах реки Забвения.

– Ну да! – Глаза Повелителя ночи на мгновение вспыхнули.

Мне стало не по себе, и я торопливо пробормотала:

– Пойду нанесу мазь.

– Ми’эр, запомни: лекарство – это три шага на пути к выздоровлению, остальные семь шагов обеспечит покой. Раны еще не затянулись, тебе следует больше отдыхать.

Эти ласковые уговоры удержали меня. Перед тем как выйти из комнаты, я обернулась и посмотрела в неизменно чистые глаза Повелителя ночи. Меня посетила странная мысль. Возможно, на дне пруда не видно подводных камней не потому, что пруд прозрачный и мелкий, а потому, что он очень глубок или вовсе не имеет дна… А если дна не видать, как понять, есть ли в пруду подводные камни?

На следующий день, пока Рыбешка обсуждал с бессмертными советниками государственные дела, я улизнула из Небесного царства. Зверь сновидений скакал за мной по пятам. Я пыталась и умаслить его, и напугать, но он в ответ невинно хлопал огромными блестящими глазами. Стоило отвернуться, как негодник вприпрыжку припускал следом. Пришлось отправиться в путь вместе с ним.

Миновав Южные небесные врата, я наткнулась на какой-то ярко-зеленый предмет, лежавший посреди дороги. И, присмотревшись, поняла, что передо мной свернулась кольцом бамбуковая куфия. Я невольно зажмурилась, бормоча про себя: «Хорошо, что не наступила. Хорошо, что не наступила…»

Змея потрясла хвостом и приняла человеческий облик. При виде знакомых изумрудных одежд и самодовольно вздернутых бровей я вспомнила, что, покидая дворец, забыла проверить по календарю, благоприятный ли нынче день. И себе навредила, и всем вокруг, какая жалость!

– Наконец-то я поймал вас, красавица!

Хотя Фыркающий владыка формами не напоминал идеальный шарик, как учитель Ху, он все же обладал внушительными размерами. И когда встал у меня на пути, я словно уменьшилась. Похоже, мы застряли тут на веки вечные. Но, взяв себя в руки, я отступила на пару шагов, пока Фыркающий владыка болтал без умолку:

– Мы не виделись всего несколько лет. Отчего же красавица так исхудала? Тц-тц-тц, дрожишь на ветру, точно гибкая ива [68], смотреть больно! Однако красота Повелительницы цветов и Повелителя вод воистину перешла к вам вся без остатка. Я непременно внесу правки в свой бесценный «Сборник художественного анализа красавиц шести царств». Вне всяких сомнений, моя малышка Ми обликом превзошла всех прелестниц этого мира и заслужила звание Первой Чаровницы!

Я приподняла сложенные руки в вежливом поклоне:

– Ничего во мне особенного нет, всего-то чарами перевоплощения иногда балуюсь. Фыркающий владыка, вы тоже само очарование.

Фыркающий владыка польщенно приподнял брови:

– Красота – прекрасное качество.

Я с серьезным видом кивнула, чтобы потешить самолюбие собеседника, и взглянула на солнце:

– Краткость тоже прекрасное качество. У вас ко мне какое-то дело?