Дрю Карпишин – Правило двух (страница 23)

Но по мере того как рана заживала, гнев тоже утихал. Не желая успокаиваться, юноша вновь и вновь прокручивал в голове их встречу… и внезапно его осенило. Дождинка пыталась его спасти!

В кругу чутких, заботливых прыгунцов Даровит наконец-то сумел понять поступок сестры. Ситх в пещере убил бы его не раздумывая. Искалечив брата, Дождинка спасла ему жизнь. Она успела в последний раз проявить милосердие, прежде чем навек покориться воле своего темного владыки.

Вместе с пониманием пришло смирение. Руки больше нет. Дождинку не вернуть. Мечты о стезе джедая — или ситха — пошли прахом. Теперь рядом с ним остались только прыгунцы.

Даровит был признателен им за доброту, но не понимал, почему эти создания ему помогли. Может, просто потому, что больше никого не осталось. Все ситхи погибли, а их приспешники сбежали с планеты или попали в плен. Джедаи и республиканские солдаты из Армии Света покинули орбиту: двумя ночами ранее юноша видел в звездном небе характерные вспышки от прыгающих в гиперпространство кораблей. Даже коренные жители Руусана оставили поле, на котором отгремела великая битва между тьмой и светом, и разбрелись по своим деревням и угодьям. Уже несколько дней Даровит не видел ни единой живой души, кроме самих прыгунцов.

Юноша понимал, что летучие создания подарили ему второй шанс. Можно было забыть о прошлом и начать жизнь заново. Но какую? Ради чего? Прыгунцы то и дело говорили о будущем, словно и впрямь умели видеть проблески грядущих событий. Однако, как и большинство прорицателей, они выражались расплывчато и говорили загадками. Никаких намеков на собственную судьбу Даровит в их словах не услышал.

«Даровит грустит», — прошелестело у него в голове. Голос скорее утверждал, чем спрашивал.

— Я просто не знаю, как дальше быть, — вслух ответил юноша. Прыгунцы умели говорить без слов и чувствовать чужое настроение, но читать мысли все-таки были не способны. Общаться с ними Даровиту приходилось голосом. — На что мне осталось надеяться? — задал он вопрос, которым терзался уже не первый день. — Джедая из меня не вышло. Ситха тоже. Кем еще я могу стать?

«Человеком?»

От такого ответа Даровит замер на месте.

— Человеком?.. — пробормотал он.

Не ситхом, не джедаем. Не наемником и не солдатом. Всего лишь обычным, заурядным человеком. Медленно кивнув, Даровит снова побрел по бескрайней равнине. Он вдруг почувствовал, будто с плеч свалился огромный груз.

— Просто человеком. Почему бы и нет?

10

Десять лет спустя

Планета Серенно во Внешнем Кольце считалась одним из богатейших миров Республики — а заодно рассадником диссидентских настроений. Сереннская знать, мечтавшая избавиться от надзора Галактического Сената, щедро снабжала средствами радикалов-сепаратистов.

Несмотря на склонность местных жителей к опасному вольнодумству — а может, как раз из-за нее, — огромный уличный рынок в столичном городе Каранния славился на всю Галактику. Среди тысячи палаток и навесов вперемешку бродили зеваки двух десятков биологических видов. Выкрики лавочников, с рассвета до темноты нахваливавших товары со всевозможных планет, сливались с гвалтом торгующихся покупателей. Даже богатеи и аристократы не брезговали шумной ярмаркой. Растворившись в буйной толпе, они протискивались между рядами и высматривали редчайшие сокровища, которые едва ли можно было отыскать где-то еще.

Занна наблюдала за рыночной площадью из укромного закутка, стараясь держаться неприметно. Несмотря на скромный рост, слиться с толпой ей было непросто: девушка отличалась исключительной красотой. Пришлось сильно постараться, чтобы мужчины перестали одобрительно коситься на нее, а женщины — провожать ревнивыми взглядами. На сей раз ученица ситха с головы до пят укуталась в просторный черный плащ, скрыв под складками свою стройную атлетичную фигуру. Пышные льняные кудри Занна спрятала под капюшоном — и надвинула его пониже, чтобы глаза-льдинки затерялись в тени.

Кроме того, для отвода глаз девушка окутала себя слабой иллюзией: во время таких вылазок пелена темной стороны помогала ей прятаться у всех на виду. Завеса не укрыла бы Занну от тех, кому бы вздумалось ее искать, но если не привлекать лишнего внимания, дурачье из толпы ничего не заметит и не запомнит.

Несмотря на все предосторожности, кто-нибудь нет-нет да и задерживал взгляд на Занне: было в ее походке и даже просто в осанке нечто неуловимое, что резко отличало девушку от окружающих. Впрочем, прятаться ей было куда проще, чем учителю. За минувший десяток лет присосавшиеся к Бейну орбалиски так распространились, что покрыли все тело. Нетронутыми остались только ступни, ладони и лицо — и то лишь благодаря исключительным предосторожностям. Ситх никогда не расставался с сапогами и перчатками, а когда спал — облачался в шлем, напоминавший клетку. Только это мешало паразитам зарастить Бейну все лицо.

Сколько бы слоев ткани он ни извел, никакой плащ не помог бы темному повелителю полностью скрыть свой новый облик. Любой прохожий, лишь мельком заметив под одеждой блеск панциря, наверняка запомнил бы ситха. Из-за этого Дарт Бейн редко покидал свой лагерь на Амбрии: в остальном мире глазами и ушами ему служила ученица. Занна претворяла в жизнь волю учителя — именно она следила за исполнением хитроумных планов, которыми Бейн дирижировал из-за кулис.

Вот почему сейчас она дожидалась на рыночной площади молодого тви'лека, которого знала под именем Келад'ден. Впрочем, вряд ли его действительно так звали. В конце концов, своего настоящего имени Занна ему тоже не назвала — а ведь они стали любовниками…

Кел был революционером — самопровозглашенным борцом за свободу. Тви'лек пользовался немалым авторитетом в боевой ячейке экстремистов, мечтавших свергнуть правительство Республики. Ученица ситха несколько месяцев втиралась к нему в доверие, пока бунтарь наконец не поддался. Прошлой ночью — когда они в обнимку лежали на шершавых простынях в ее съемной квартире — Кел пообещал в полдень встретиться с Занной на площади и отвести на подпольную встречу своей организации.

Судя по тому, как высоко стояло солнце, Келад'ден опаздывал. Но Занна ждала. К терпению она приучилась еще во время самых первых уроков…

— Скрытность. Хитрость. Терпение. Вот оружие ситхов, — твердил учитель.

Они всего восемь дней как улетели с Ондерона, бросив по дороге «Звездный След». До Амбрии ситхи добрались на другом корабле, который раздобыли у неймодианского торговца. На этой захолустной планете Бейн и начал ее обучать.

— Если будешь суетиться, дашь врагу преимущество, — объяснял темный повелитель. — Порой вернее не действовать вовсе, хоть это и непросто. Даже величайшим воинам не всегда хватает мудрости дождаться нужного момента, чтобы нанести удар. Такой ошибки мы себе позволить не можем.

Занна кивнула и постаралась запомнить его слова. Однако обучение не сводилось к одним лишь наставлениям: Бейн дал девочке задание, чтобы проверить, хорошо ли она усвоила урок.

В одной из пещер возле озера Натт, за пару километров от их лагеря, гнездилась маленькая стайка ников — местных травоядных рептилий. Они были всего с метр ростом и бегали на задних ногах, а хвост помогал им держать равновесие и порой служил дополнительной опорой. Передние лапы у зверьков были куда короче: недоразвитые конечности годились лишь на то, чтобы раскапывать коренья у самой поверхности или таскать себе в гнезда орешки. Длинные шеи ников венчали крошечные головы с беззубыми мордочками, напоминавшими клювы.

Еще в первый день, когда они с Бейном только прилетели на Амбрию, Занна заметила, как эти ящерки шныряют туда-сюда по раскаленному прибрежному песку. И в качестве первого задания Бейн поручил ученице привести ему ника — живого и невредимого.

Задача оказалась куда труднее, чем она думала. Крупные хищники на берегах озера Натт любили охотиться на ников, поэтому ящерки были пугливы от природы. Едва завидев девочку, они бросались врассыпную и исчезали в зазорах между камнями возле обжитой ими пещеры.

Расставить силки Занна не могла: Бейн требовал, чтобы зверек пошел за ней по собственной воле. Сперва девочка попробовала приманить ников к лагерю, рассыпав дорожкой корм, но недоверчивые ящерки не польстились на угощение. Затем — по примеру учителя, укротившего на ее глазах дрексла, — Занна попыталась завладеть разумом одного из ников. Но некий джедай в незапамятные времена заточил в лучинах озера Натт темную силу своих врагов. Долгие века скверна сочилась из ядовитых вод — ники мутировали, и ее неумелые попытки подчинить ящерок Силой оказались им нипочем.

В конце концов Занна поняла, что ника придется приручить — дождаться, чтобы он как следует к ней привык. Девочка стала каждое утро спозаранку спускаться к пещере. Она садилась у входа, скрестив ноги, и принималась за упражнения по медитации, которым обучил ее Бейн.

Занна часами сидела без движения, а далеко за полдень спокойно вставала и возвращалась в лагерь. На следующее утро все повторялось сначала. Первые три дня девочка просидела в одиночестве, а на четвертый стали появляться ники. Поначалу они едва высовывались и юрко шмыгали мимо, осторожничая и держась поодаль. К середине второй недели ящерки привыкли к гостье: они повадились садиться всего в паре метров от девочки и внимательно ее разглядывать. Время от времени какой-нибудь ник пискливо тявкал на нее или разражался низким гортанным стрекотом. К третьей неделе один особенно любознательный малыш — ростом он не доставал Занне даже до колена — подобрался к девочке так близко, что она могла бы коснуться его рукой.