Дот Хатчисон – Дети лета (страница 26)
– Почему вы предположили, что насилие связано с сексом? – спросила Симпкинс.
Она уже явно знает ответ, но тем не менее задает вопрос, дав волю учительской ипостаси ее личности.
– По основному скоплению ран, – машинально ответил Эддисон, поскольку мы оба привыкли все-таки к вопросам Вика, – в области паха, груди, рта. Это весьма специфический выбор.
– Есть сведения из службы опеки? – спросила я.
– Они связались с нами. Их сотрудница уже работает в больнице принца Уильяма по другому делу, поэтому она собиралась вызвать подкрепление.
– Похоже на то, что Мейсону больше подойдет социальный работник мужского пола.
– Она сделает все возможное, чтобы найти кого-то. Сейчас у них не хватает мужского персонала.
Как и у всех общественных организаций в нашем округе.
– А как насчет плюшевого мишки? Он такой же?
Симпкинс аккуратно повесила рамку на стену.
– Белый, с золотыми крылышками и нимбом.
– И к нему прикололи записку?
– Написанную от руки или напечатанную? – дополнил меня Эддисон.
– Напечатана, – ответила Симпкинс. – Мы заглянули в домашние компьютеры, но убийца принес записку с собой. У Джефферсов нет даже принтера.
– То есть убийца знала заранее, что Мейсона не научишь, что надо сказать. Она приехала подготовленной.
– Почему вы говорите «она»?
Мы с Эддисоном переглянулись, а Миньон подошел ближе, присоединяясь к разговору.
– Такое описание давали дети, – в итоге ответил Эддисон. – Они называли ее женщиной.
– Но в действительности нам не известно, так ли это. Говоря «она», можно не заметить реальных подходов. Я не подразумеваю, что дети лгали или даже ошибались, но просто потому, что некто в маскарадном костюме представляется особой женского пола…
– Еще не означает, что это правда, – закончил Миньон. – Возможно, это тактический прием, чтобы увести подозрения в ошибочную сторону.
– Точно.
Совершенно разумный и фактически наилучший метод, позволяющий не сужать версии расследования, но я нутром чуяла, что нам надо искать женщину. Мужчина мог вырядиться в женское платье, учитывая соответствующие побуждения, но тогда были бы другими его выражения и манеры. Наш убийца говорит детям, что теперь все будет в порядке; мужчина сказал бы, что он спасал их или обеспечил им безопасность. Мужчины чаще заявляют о действиях, а женщины – об условиях жизни.
И, судя по тому, какие взгляды Симпкинс бросала на нас, она уже пришла к такому же заключению; ей просто хотелось, чтобы мы сами продумали всю эту логическую цепочку. Первое вещественное доказательство, поясняющее, почему я всегда чертовски много узнаю от Симпкинс, хотя на самом деле мне не нравится с ней работать.
– Холмс в больнице с мальчиком, – сообщил Миньон. – Ее не было в палате во время осмотра, но у мальчика случился приступ панического страха, когда врачу понадобилось снять с него одежду. Фактически им пришлось дать ему успокоительное.
– Но они закончили обследование? – нахмурившись, спросил Эддисон.
Миньон отрицательно покачал головой.
– Никаких внешних повреждений у него вроде бы не замечено, но им хотелось установить с ним доверительные отношения. Они провели какие-то предварительные исследования по оценке внутренних повреждений и убедились, что они не требуют срочного вмешательства, но им хотелось, чтобы он проснулся и сам согласился на проведение всестороннего обследования.
Эддисон успокоенно выпрямился.
– Вы не возражаете, если я зайду в комнату Мейсона? – спросила я. – Обещаю ничего не трогать.
Вместо ответа Симпкинс протянула нам две пары перчаток.
Отлично, тогда, возможно, я что-то найду.
Эддисон последовал за мной на пару с Миньоном.
Комната Мейсона могла бы послужить иллюстрацией своеобразного детского стиля. Детективу, официально ведущему расследование, положено сопровождать нас на месте преступления, чтобы иметь возможность поклясться – при возникновении более поздних проблем, – что никто не подкинул никаких улик, ничего не забрал или не заменил. Стены комнаты мальчика двухцветные, и белая бумажная кайма, покрытая красочными фигурками множества представителей разных профессий, отделяет верхнюю тускло-голубую половину от ярко-синей нижней. Я сразу узнала ковбоев, астронавтов, врачей и среди прочих – военных, разных подразделений вооруженных сил. Его низкая кровать из пластика отлита в форме мультяшной ракеты, и за исключением углублений, где он спал, и уголка откинутого назад одеяла в процессе вставания, постель с синими простынями и одеялом заправлена идеально. Все в этой детской комнате безупречно и картинно, предназначено скорее для показа, чем для активной жизни.
Ничто здесь, в сущности, не говорило об активной жизни
Эддисон выдвинул ящики комода, слегка прошелся затянутыми в перчатки руками по стопкам идеально сложенной и подобранной по цвету одежды. Встроенный шкаф, как и комната, находился в образцовом порядке; чистые контейнеры на верхней полке исключали малейшую возможность того, что Мейсон использовал их, чтобы что-то спрятать.
Детям нравится устраивать тайники; но на самом деле обычно они не хранят их в тайне. Детям нужно делиться своими секретами.
Узнаваемые игрушечные персонажи в специальной коробке выглядят практически нетронутыми, но мягкие игрушки животных имеют несколько тревожную особенность: все они облачены в штаны. Некоторые сооружены в виде плотных бумажных конструкций, другие выглядят как кукольная одежда, но все они закреплены степлером на материале этих животных в очень тревожной и выразительной манере. Эддисон поморщился, когда я показала ему на них, но кивнул.
– Но не может же быть только это, – сказал он.
– Может, и нет… – Подойдя к кровати, я просунула руку за изголовье и почувствовала, как перчатка скользнула по поверхности иного качества. – Миньон?
Детектив поднял фотоаппарат и сделал снимки кровати, перед тем как мы отодвинули ее от стены. К спинке прилеплен пластиковый файл-вкладыш, типа обложки, наполненный плотными картонными листами.
Миньон медленно опустил камеру.
– Это что, картонные куклы?
– Вроде того.
Я вытащила листы из обложки и разложила на полу. Вероятно, в какой-то момент их вырвали из книжки. Семейство картонных кукол, причем отец и оба ребенка облачены в штаны, закрепленные и спереди, и сзади, но не с помощью загибающихся ушек, а очередными скрепками степлера.
Кукла матери закрашена черным маркером, так густо и сильно, что краска прошла насквозь и местами маркер даже прорвал толстую бумагу.
– Черт, – пробурчал Эддисон, и Миньон, кивнув, опять поднял камеру, чтобы сделать снимки.
– Я не мастак по играм детской психики, но это очень отчетливый знак сексуального насилия, верно? – спросил детектив.
– Да. Да, верно.
Эддисон слегка стукнул меня по лодыжке.
– Может, ты думаешь, что в социальной службе имеются какие-то данные?
– Да, общая картина укладывается в определенную модель поведения, а детали – штаны на игрушках и картонных куклах, мать, зачерненная с особой страстью, – являются настолько явными, что кто-то, должно быть, заметил и доложил об этом.
– Какова ваша версия, Рамирес?
Дав себе время на раздумья для облачения мыслей в слова, я собрала картонных кукол, сунула их обратно в пластиковый пакет и вручила его Миньону.
– По-моему, мы уже сталкивались с такого рода случаем. Возможно, дело происходило в воскресной школе или на какой-то вечеринке по случаю дня рождения. Нечто вроде этого. Допустим, некий инцидент, завершившийся в ванной комнате, может, просто закапали одежду какой-то грязью… но это уместная причина, чтобы поменять штаны, и один из взрослых мог предложить помощь.
– Да, придется ответить на вопрос, почему мальчик бесится до такой степени из-за того, что кто-то помогал ему сменить штаны, – поддержал меня Эддисон.
– Может, в школе возникли вопросы. Допустим, кто-то спросил его родителей…
– Вероятно, его мать, – вставил Миньон, – миссис Джефферс не работала.
– … и, разумеется, его мать могла ответить, что он просто стесняется своего тела и с годами у него это пройдет.
– Но если кто-то задавал такие вопросы, значит, они беспокоили его, и в итоге он, вероятно, сделал отчет.
– Но как перейти от столь неопределенного отчета к убийству?
– Пока не получим ответ из социальной службы, не узнаем, был ли отчет столь неопределенным, – напомнила я Миньону. – Они же могли устроить проверку, может, даже провели обследование. Далеко не очевидно, какому именно насилию мог подвергаться мальчик.
– Знаете, я отчасти надеялась, что новый член группы поможет вам с Эддисоном отделаться от этой привычки, – с подчеркнутой медлительностью произнесла возникшая на пороге комнаты Симпкинс, – а вместо этого вы еще втягиваете в свой круг полицейских.
– Групповое мышление бывает полезным средством, если им не злоупотреблять, – спокойно парировала я.
Симпкинс не поощряла такую степень взаимозависимости агентов в своих группах. Они с Виком иногда спорили об этом, особенно после того, как она промучилась с нами тот месяц, когда Вик лежал в больнице.
– Вашей версии не хватает определенности, – после значительной паузы заключила Дрю.